Будь счаст­ли­ва за дво­их, ма­ма

Каж­дый раз я шла про­ве­ды­вать ма­му с тя­же­лым серд­цем. От­ца не ста­ло два го­да на­зад, и она сра­зу по­ста­ре­ла, за­мкну­лась, по­те­ря­ла ин­те­рес к жиз­ни

Zhenskiye Istorii - - Содержание - Оль­га, 36 лет

На­до бы­ло ее спа­сать. Я при­во­ди­ла с со­бой де­тей, что­бы ре­бя­чья воз­ня хоть немно­го от­влек­ла ма­му от груст­ных мыс­лей, но она лишь рав­но­душ­но на­блю­да­ла за воз­ней вну­ков, а по­том го­во­ри­ла уста­ло: «Бо­же мой, ка­кие же они шум­ные!» И от­во­ра­чи­ва­лась. Она по­чти ни­че­го не ела, по­ху­де­ла, сгор­би­лась, и вско­ре мно­гие уже не узна­ва­ли мою ко­гда-то пы­шу­щую здо­ро­вье здо­ро­вьем ма­му. Пом­ню, ко­гда я бы­ла ма­лень­ко ма­лень­кой, меч­та­ла стать та­кой же кра­са­виц кра­са­ви­цей, как она, а ко­гда вы­рос­ла, хо­те­ла, ч что­бы мне встре­тил­ся та­кой муж­чи­на муж­чи­на, как па­па. И что­бы мы с ним про­жи­ли жизнь в та­ком же ува­же­нии и неж­ност неж­но­сти друг к дру­гу, как мои ро­ди­те­ли. Я счи счи­та­ла их иде­аль­ной па­рой. Пос­ле па­пи­ных по­хо­рон ма­ми­на млад­шая сест­ра те­тя Га­ля вы­да­ла груст­ное про­ро­че­ство: «Бо­юсь, Анюта дол­го без Ко­ли не про­жи­вет. Они ж как си­ам си­ам­ские близ­не­цы бы­ли. Умрет один, др дру­го­му...» — Теть Г Га­ля, что вы та­кое го­во­ри­те! — ис­пу­га­ла ис­пу­га­лась я. — Ма­ма спра­вит­ся. Она силь­ная, да и лет ей все­го ни­че­го… Ма­ма д дей­стви­тель­но бы­ла не та­кой уж стар ста­рой. Од­на из со­се­док да­же пы­та­лась пы­та­лас сва­тать к ней сво­е­го бра­тав­дов­ца — пос­ле то­го, как па­пы не ста­ло. Хо­ро­ший Хор муж­чи­на, пол­ков­ник в от­став­ке, от­ста по­это­му я не воз­ра­жа­ла, что­бы ма­ма от­ве­ти­ла ему по­ло­жи-

тель­но. На­де­я­лась, что это вер­нет ее к жиз­ни. Но она и слы­шать ни о ком не хо­те­ла. Про­сто бе­да... Каж­дый раз, ко­гда я под­хо­ди­ла к до­му ро­ди­те­лей, я точ­но зна­ла, где уви­жу ма­му. Вот она си­дит на ма­лень­кой де­ре­вян­ной та­бу­ре­точ­ке око­ло по­ро­га и смот­рит на пу­стую клум­бу пря­мо пе­ред со­бой. Ко­гда па­па был жив, она все­гда вы­са­жи­ва­ла пе­ред до­мом цветы, и дом ста­но­вил­ся на­ряд­нее, ве­се­лее. Ма­ма во­об­ще очень лю­би­ла цветы и пред­по­чи­та­ла по­тра­тить

По­на­ча­лу мне за­тея со­сед­ки не по­нра­ви­лась. Вер­нее, я не сра­зу по­ня­ла, в чем суть де­ла. Но все-та­ки взя­ла рас­са­ду...

день­ги на ред­кую лу­ко­ви­цу тюль­па­на, а не на се­ме­на огур­цов. Па­па все­гда доб­ро­душ­но вор­чал на нее за это: «Ох, Оль­га, пу­стит на­ша ма­моч­ка нас го­лы­ми по ми­ру. Опять по­ло­ви­ну пенсии на цветы по­тра­ти­ла!» — го­во­рил мне. А сам ино­гда де­лал ма­ме сюр­при­зы, тай­ком под­са­жи­вая на клум­бу аню­ти­ны глаз­ки. Уви­дев цветы, ма­ма каж­дый раз удив­ля­лась: «От­ку­да та­кое чу­до?!». А отец толь­ко до­воль­но улы­бал­ся... Ко­гда па­пы не ста­ло, ма­ма в один день вы­рва­ла все рас­те­ния на клум­бе, и те­перь уча­сток зем­ли пе­ред по­ро­гом зи­ял та­кой же чер­ной пу­сто­той, ка­кая по­се­ли­лась в ду­ше ма­мы. Она мед­лен­но, но ка­те­го­рич­но от­ка­зы­ва­лась от жиз­ни, и я ни­че­го не мог­ла с этим по­де­лать. Так бы­ло и се­го­дня. Я уви­де­ла ма­му из­да­ле­ка. Она си­де­ла на та­бу­ре­точ­ке и смот­ре­ла на клум­бу. Хо­те­ла от­крыть ка­лит­ку, как услы­ша­ла го­лос со­сед­ки: — Оль! По­дой­ди ко мне на ми­нут­ку! — Доб­рый день, ба­ба Ду­ся! — ото­зва­лась я. — Как де­ла? — Как са­жа бе­ла! Гля­жу на твою мать и ду­маю: что она с со­бой де­ла­ет? Со­всем из­ве­лась! Так и по­ме­реть недол­го! — Гос­подь с ва­ми! — всплес­ну­ла ру­ка­ми я. — Хо­тя вы пра­вы, нуж­но что-то де­лать. А что — не знаю. — А вот я кой-че­го на­ду­ма­ла, — по­ни­зив го­лос, ска­за­ла ба­ба Ду­ся. — На­до на Ан­нуш­ки­ной клум­бе цветы по­са­дить. — За­чем? — со­вет ста­руш­ки по­ка­зал­ся мне за­те­ей, ко­то­рая толь­ко ра­нит ма­му. — На­до! Вот те­бе маль­вы и аню­ти­ны глаз­ки. Бе­ри, бе­ри! Нуж­но по­са­дить их так, что­бы мать не ви­де­ла, что это ты по­са­ди­ла. По­нят­но? — По­нят­но, бу­дем иг­рать в раз­вед­чи­ков, — вздох­ну­ла я, но цветы у ба­бы Ду­си все-та­ки взя­ла. Ма­ма в тот день вы­гля­де­ла со­всем пло­хо. Блед­ная, с опу­сто­шен­ным взгля­дом, ру­ки тря­сут­ся. — Что-то серд­це да­вит, — при­зна­лась со вздо­хом. — Пой­ду при­ля­гу. Она ушла в дом, а я бро­си­лась к клум­бе. Вс­пу­ши­ва­ла зем­лю, са­жа­ла цветы и... раз­го­ва­ри­ва­ла с па­пой. — Па­поч­ка, ты же ви­дишь, что с ма­мой тво­рит­ся. По­мо­ги! По­мо­ги, род­ной, по­то­му что я од­на не справ­ля­юсь. Под­ска­жи, как ей по­мочь? Что мне де­лать? Я ведь на все го­то­ва, толь­ко бы она ожи­ла, толь­ко бы не си­де­ла вот так сид­нем день-день­ской... Я вер­ну­лась в ро­ди­тель­ский дом че­рез несколь­ко дней, и шуст­рая ба­ба Ду­ся под­миг­ну­ла мне из-за за­бо­ра. Я гля­ну­ла во двор и не уви­де­ла ма­му на при­выч­ном ме­сте на та­бу­ре­точ­ке. — А Ан­нуш­ки до­ма нет! — крик­ну­ла ба­ба Ду­ся. — Ушла не­дав­но. — Нет? — я ей про­сто не по­ве­ри­ла. — Это­го не мо­жет быть! А где она? — По­шла на ры­нок за рас­са­дой. Чу­де­са! Да ты са­ма по­смот­ри... Я то­роп­ли­во про­шла во двор и ах­ну­ла. Ря­дом с маль­ва­ми и аню­ти­ны­ми глаз­ка­ми, ко­то­рые по­са­ди­ла несколь­ко дней на­зад, под­ни­ма­ли го­лов­ки гла­дио­лу­сы и ка­кие-то мел­кие яр­ко­оран­же­вые цветы-сол­ныш­ки, на­зва­ния ко­то­рых я не зна­ла. — Ой, Оля, ты бы ви­де­ла! — рас­ска­зы­ва­ла ба­ба Ду­ся. — Вы­хо­дит Ан­нуш­ка во двор, а на клум­бе аню­ти­ны глаз­ки. Зна­ешь, она за­пла­ка­ла. Ей-бо­гу. А по­том на­кло­ни­лась к цве­там и ста­ла что­то им шеп­тать... Что-то про Ко­лю. — Но па­па не очень-то лю­бил цветы. И на ма­му веч­но вор­чал за то, что на них мно­го де­нег тра­ти­ла, — от­ве­ти­ла я. — За­то он Аню лю­бил, — от­ве­ти­ла ба­ба Ду­ся. — Это я те­бе как са­мая близ­кая со­сед­ка го­во­рю, а со­се­ди, они ви­дят то, что и доч­ка род­ная не зна­ет. Яс­но? А я ви­де­ла, как они жи­ли. Как го­луб­ки... — О чем речь ве­дем? — услы­ша­ла я го­лос ма­мы и не узна­ла ее. Она го­во­ри­ла бод­ро и да­же ве­се­ло. — Оля, по­смот­ри, ка­кие я цветы при­нес­ла. Нра­вят­ся? Ма­ма нес­ла ящи­чек с рас­са­дой раз­но­цвет­ных мар­га­ри­ток. Я бы­ла так силь­но удив­ле­на пе­ре­ме­на­ми, что и за­бы­ла от­ве­тить. Смот­ре­ла на нее и мол­ча­ла... — Ну что сто­ишь, доч­ка? — улыб­ну­лась она. — По­мо­гай! Мы дол­го во­зи­лись с каж­дым рост­ком, а ко­гда клум­ба при­ня­ла по­след­нюю из мар­га­ри­ток, ко­то­рые при­нес­ла ма­ма, она вздох­ну­ла и ти­хо спро­си­ла: — Как ду­ма­ешь, Олень­ка, па­пе по­нра­ви­лась бы на­ша клум­ба? Или зря я все это за­те­я­ла? — Не зря. Па­па лю­бит те­бя и хо­чет, что­бы ты жи­ла как преж­де и бы­ла счаст­ли­ва... За вас дво­их, — от­ве­ти­ла я. По­том об­ня­ла ее и за­пла­ка­ла. Как в дет­стве. А она, как в дет­стве, об­ня­ла ме­ня, и я по­чув­ство­ва­ла се­бя са­мой за­щи­щен­ной в ми­ре, по­то­му что у ме­ня та­кая силь­ная ма­ма. А по­том по­ду­ма­ла о том, что те­перь есть на­деж­да вер­нуть ей крас­ки жиз­ни. Вы­хо­дит, зря я не ве­ри­ла муд­рой со­сед­ке, она нашла имен­но то, что ле­чит ду­шу луч­ше вся­ких ле­карств... Про­шло па­ру ме­ся­цев, и как-то к нам на­ве­да­лась ма­ми­на млад­шая сест­ра, те­тя Га­ля. Она дол­го ча­ев­ни­ча­ла с на­ми, а ко­гда ма­ма вы­шла из ком­на­ты, шеп­ну­ла мне, как за­го­вор­щи­ца: — Анеч­ка хо­ро­шо вы­гля­дит. Мо­ло­дец, кре­пит­ся. Про­сто ка­мень с плеч! — А все по­то­му... — я хо­те­ла бы­ло рас­ска­зать тет­ке не­ве­ро­ят­ную ис­то­рию

Я не мог­ла по­ве­рить сво­им гла­зам: ма­ма вы­гля­де­ла бод­рой и да­же улы­ба­лась. Зна­чит, на­ча­ла ожи­вать...

про опу­стев­шую ма­ми­ну клум­бу, но она пе­ре­би­ла ме­ня и ска­за­ла: — А все по­то­му, что они с Ко­лей так силь­но лю­би­ли друг дру­га. Ду­маю, он за ней и с небес на­блю­да­ет, по­мо­га­ет, обе­ре­га­ет. Мо­лит­ся за нее Гос­по­ду, за­щи­ты про­сит. Вот Анеч­ка и ожи­ла... Или я не пра­ва? — Пра­ва, — от­ве­ти­ла я и вы­гля­ну­ла в ок­но. Ма­ма по­ли­ва­ла свою клум­бу и что-то ти­хо го­во­ри­ла цве­там. А мо­жет, па­пе... Я улыб­ну­лась и по­ду­ма­ла, что не толь­ко ма­ма ожи­ла, но слов­но бы и отец все еще ря­дом с на­ми.

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.