ДЕ­ЛА СЕ­МЕЙ­НЫЕ

Та­лант тре­бу­ет жертв

Zhenskiye Istorii - - News -

Де­ти — цве­ты жиз­ни, и по­спо­рить с этим слож­но. У ме­ня их трое. Все взрос­лые, у всех свои се­мьи и де­ти. Я жи­ву с млад­шей доч­кой Алеч­кой и ее сы­ном Ма­ри­ком. И все бы­ло бы хо­ро­шо, ес­ли бы не од­но но — внук иг­ра­ет на скрип­ке. Учит­ся вто­рой год, но кро­ме пи­ле­ния, я не слы­ша­ла ни од­но­го адек­ват­но­го зву­ка. Луч­ше бы ри­со­вал, как его дво­ю­род­ный брат. Но Аля ку­пи­ла сы­ну скрип­ку... — Ма­рик, по­вто­ри Бет­хо­ве­на, — по-

про­си­ла дочь, вер­нув­шись с ра­бо­ты. — Да, ма­моч­ка, — маль­чик по­слуш­но взял ин­стру­мент и на­чал иг­рать. — Кош­мар, — про­ком­мен­ти­ро­ва­ла я и до­ста­ла то­но­метр. — Ма­ма, те­бе пло­хо? — обес­по­ко­и­лась дочь. — Во­ды? Та­б­лет­ку? — Ти­ши­ну, — от­ве­ти­ла я и на­ча­ла ме­рить дав­ле­ние. — Ну вот, как я и ду­ма­ла, сто семь­де­сят на сто! — Вы­звать «ско­рую», — спро­си­ла Аля. — Луч­ше тру­по­воз­ку! — бурк­ну­ла я. Та­кие скан­да­лы бы­ли не ред­кость. И

все из-за скрип­ки, на ко-

то­рой Марк не умел иг­рать. Ну не­уже­ли дочь не слы­шит, что у него нет к это­му та­лан­та. Толь­ко нер­вы мои ис­пы­ты­ва­ет. А я и так боль­на: дав­ле­ние, серд­це, по­даг­ра. Да что го­во­рить... — Ба­бу­ля, мы се­го­дня на­ча­ли учить «Ча­ко­ну» Ба­ха, — ра­дост­но со­об­щил Марк, ко­гда я вер­ну­лась с ра­бо­ты. — Ма­рик, про­шу, за­ни­май­ся, ко­гда я пой­ду в ма­га­зин, — по­про­си­ла вну­ка. — У ме­ня бо­лит го­ло­ва. — Ты не лю­бишь, ко­гда я иг­раю на скрип­ке? — огор­чил­ся он. — Ну по­че­му?.. Про­сто каж­дый дол­жен за­ни­мать­ся сво­им де­лом. Вот твоя ма­ма хо­те­ла по­сту­пать в ме­ди­цин­ский. Но мы с де­душ­кой бы­ли про­тив. За­чем ей эти боль­ни­цы, кровь... Она по­сту­пи­ла на юри­ди­че­ский и счаст­ли­ва, ра­бо­тая но­та­ри­усом... — сняв туфли, я бо­си­ком по­шле­па­ла в кух­ню, на хо­ду про­дол­жая рас­сказ. — А твоя те­тя Лю­ба хо­те­ла быть кон­ди­те­ром. Ну ка­кой из нее кон­ди­тер, Ма­рик? Пра­виль­но де­душ­ка сде­лал, что за­ста­вил ее то­гда по­сту­пить на иняз. Нор­маль­ная про­фес­сия. — Но те­тя Лю­ба де­ла­ет класс­ный «На­по­ле­он», — ска­зал внук. — И еще этот... штру­фель. — Штру­дель, Ма­рик! Ну и пусть се­бе пе­чет! Я го­во­рю о де­ле жиз­ни. По­ни­ма­ешь? — Нет, — от­кро­вен­но при­знал­ся ма­лыш. — Ба, раз­ве бы­ло бы пло­хо, ес­ли бы ма­ма ра­бо­та­ла вра­чом, а те­тя Лю­ба кон­ди­те­ром? — Мы с де­душ­кой ре­ши­ли ина­че и, ду­маю, не ошиб­лись. Мо­жет, и те­бе луч­ше

ри­со­вать, на­при­мер, или иг­рать в фут... — Мне очень нра­вит­ся скрип­ка, — от­ве­тил Марк и по­шел в свою ком­на­ту. Ве­че­ром по­зво­ни­ла Ири­на, моя стар­шая. Она един­ствен­ная из трех до­че­рей, ко­то­рая ослу­ша­лась нас с от­цом и по­шла учить­ся на па­рик­ма­хе­ра, а не на хи­ми­ка, как со­ве­то­ва­ли мы.

И пра­виль­но, что мы с му­жем вы­бра­ли про­фес­сии до­че­рям! Де­ти не мо­гут знать, че­го они хо­тят, а у нас жиз­нен­ный опыт

— Ма­ма, ты что, опять с Алей по­ссо­ри­лась? — спро­си­ла она. — От­ве­чай! — По­че­му по­ссо­ри­лась? Мы про­сто дис­ку­ти­ро­ва­ли. Имею я пра­во на соб­ствен­ную точ­ку зре­ния или уже нет? — Име­ешь, ко­неч­но. Но ес­ли Ма­ри­ку нра­вит­ся иг­рать на скрип­ке, за­чем ты от­би­ва­ешь у него охо­ту? И эти твои мни­мые при­сту­пы ги­пер­то­нии из­ряд­но всем на­до­е­ли. Не спе­ку­ли­руй сво­им здо­ро­вьем. Ты не умрешь. О! Кста­ти, по­ка вс­пом­ни­ла, Ва­дим за­вез те­бе вче­ра ле­кар­ство? — За­вез. Спа­си­бо! — На здо­ро­вье. Толь­ко про­чи­тай вни­ма­тель­но ин­струк­цию. Изоль­да Вик­то­ров­на ска­за­ла, что это са­мое луч­шее при по­даг­ре... И Аль­ку боль­ше до слез не до­во­ди. Она это­го не за­слу­жи­ва­ет. — Я ее не до­во­ди­ла. Лишь ска­за­ла, что

у ме­ня дав­ле­ние под­ско­чи­ло... Что, мне уже и го­во­рить в сво­ем до­ме нель­зя? — Мож­но, ма­моч­ка... Но Аля и так, бед­ная, ни­как в се­бя не при­дет после раз­во­да, а тут ты еще по­сто­ян­но ее стро­ишь. Скрип­ка те­бе не уго­ди­ла, ви­ди­те ли! — Пред­ставь се­бе! По­жи­вешь с мое — пой­мешь, как это, ко­гда де­ти иг­ра­ют на нер­вах, — на гла­за на­вер­ну­лись сле­зы. — Гос­по­ди, ма­ма, что ты та­кое го­во­ришь? Как не стыд­но? Ну кто иг­ра­ет на тво­их нер­вах? — Вы, кто же еще! И хва­тит ме­ня учить, у ме­ня опять под­ни­ма­ет­ся дав­ле­ние! — Ты са­ма се­бе его под­ни­ма­ешь! — рас­сер­ди­лась она. — По­шла бы про­шлась пе­ред сном, вме­сто то­го что­бы до­ма си­деть и бо­ляч­ки свои ле­ле­ять... Да, Аля ска­за­ла, в пят­ни­цу у Мар­ка в му­зы­каль­ной шко­ле кон­церт. Он бу­дет этюд иг­рать. Пой­дешь? — Мне его этю­дов до­ма хва­та­ет. Иг­ра­ет у ме­ня на нер­вах... Сил нет! — А мы с Ва­ди­ком пой­дем и Ром­ку уго­во­рим, ес­ли он не бу­дет на пла­ва­нии, — со­об­щи­ла доч­ка. — Не каж­дый день мой пле­мян­ник в кон­цер­тах участ­ву­ет. — Ме­ня ни­кто не звал! — бро­си­ла я. — Я зо­ву... Аля с Мар­ком бо­ят­ся... Зна­ют твою ре­ак­цию. — Бо­ят­ся? Как же! — фырк­ну­ла. — Ни­че­го, с та­кой жиз­нью мне недол­го оста­лось. По­тер­пи­те! — Ма­ма!!! Лад­но, уви­дим­ся на кон­цер­те, — ска­за­ла Ири­на и по­ло­жи­ла труб­ку. — Ме­ня ни­кто не при­гла­шал, — по­вто­ри­ла я са­ма се­бе и по­шла жа­рить кот­ле­ты. В тот день мы ужи­на­ли в ти­шине. Ви­ди­мо, Аля до­га­ды­ва­лась, что мне зво­ни­ла Ира, но не хо­те­ла об этом го­во-

рить. Мол­ча­ние пре­рвал Марк: — Ба­бу­ля, у ме­ня в пят­ни­цу кон­церт! — По­здрав­ляю, — я сде­ла­ла вид, что не по­ни­маю, к че­му он кло­нит. — Бу­дет кру­то! — ра­дост­но со­об­щил внук. — Да­же ино­стран­цы при­едут. — Ино­стран­цы? Че­го вдруг? — по­ин­те­ре­со­ва­лась я. — А там один аме­ри­ка­нец, он для на­шей шко­лы ко­гда-то дав­но ин­стру­мен­ты по­мо­гал за­ку­пить. Те­перь вот при­е­дет по­смот­реть, как мы иг­ра­ем. Доч­ку свою бе­рет, она из­вест­ная пи­а­нист­ка в Дал­ла­се... — Марк по­ко­вы­рял вил­кой кот­ле­ту и, как бы меж­ду про­чим, спро­сил: — А ты при­дешь, ба? Мы с Алей пе­ре­гля­ну­лись. — При­ди, по­жа­луй­ста, — про­дол­жил внук. — К Са­ше ба­буш­ка из дру­го­го го­ро­да при­е­дет на кон­церт, — до­ба­вил со вздо­хом. — А те­бе ведь не на­до ни­ку­да ехать, шко­ла вот, че­рез до­ро­гу, — внук мах­нул ру­кой в сто­ро­ну ок­на. В пят­ни­цу мы все друж­но от­пра­ви­лись к Мар­ку на кон­церт. Зал был пол­ный. — Ды­шать нечем, — ска­за­ла я Але. — Сядь воз­ле ок­на, — пред­ло­жи­ла доч­ка. — Там боль­ше воз­ду­ха. — Хо­чешь, что­бы ме­ня про­ду­ло? Ма­ло мне бо­ля­чек, — про­вор­ча­ла. — Вы­сту­па­ет уче­ник вто­ро­го клас­са Ар­те­мен­ко Марк. Воль­фарт. Этюд, — объ­яви­ла учи­тель­ни­ца му­зы­ки. На сце­ну вы­шел мой внук. Бе­ло­снеж­ная ру­баш­ка, гал­стук-ба­боч­ка, в ру­ках скрип­ка. Он кос­нул­ся смыч­ком струн,

Ид­ти на кон­церт к Мар­ку мне со­вер­шен­но не хо­те­лось. Этих кон­цер­тов хва­та­ло и до­ма. Уже вто­рой год нет по­коя!

и по­ли­лась му­зы­ка. Как же я рань­ше не по­ня­ла, что у Ма­ри­ка та­лант? — Ты обя­зан тре­ни­ро­вать­ся каж­дый день, каж­дый, слы­шишь?! — на­став­ля­ла вну­ка, ко­гда мы воз­вра­ща­лись до­мой. Му­зы­ка — твое при­зва­ние. Пом­нишь, я го­во­ри­ла, что каж­дый дол­жен за­ни­мать­ся в жиз­ни сво­им де­лом. Кем ты хо­чешь стать? — Ве­ли­ким скри­па­чом, — от­ве­тил вну­чек. — Как Ник­ко­ло Па­га­ни­ни. — Ум­ни­ца! — по­хва­ли­ла, по­ни­мая, что та­лант тре­бу­ет жертв.

Екатерина, 50 лет

Newspapers in Russian

Newspapers from Ukraine

© PressReader. All rights reserved.