Ла­ри­са Рейс­нер. Три­умф и тра­ге­дия,

Она хо­те­ла стать по­этом, а ста­ла му­зой и ко­мис­са­ром Бал­тий­ско­го фло­та. На­де­лен­ная мно­ги­ми та­лан­та­ми и мас­сой при­чуд, она ис­пы­ты­ва­ла судь­бу, со­чи­няя ее. Ле­ген­ды об этой жен­щине рож­да­лись еще при ее жиз­ни.

ALEF - - ОБЛОЖКА - На­та­лья ЧЕТ­ВЕ­РИ­КО­ВА, Рос­сия

Пре­лю­дия

Но­чью 25 ок­тяб­ря 1917 го­да ре­во­лю­ци­он­ные мо­ря­ки-бал­тий­цы взо­бра­лись на па­лу­бу крей­се­ра «Ав­ро­ра» и да­ли тот са­мый хо­ло­стой залп — сиг­нал к штур­му Зим­не­го двор­ца. Мат­ро­сов воз­глав­ля­ла 22-лет­няя Ла­ри­са Рейс­нер, на­звав­шая ре­во­лю­цию вам­пи­ром, и на­звав­шая не с ужа­сом, а с вос­тор­гом.

Жен­щи­на-во­и­тель­ни­ца ро­ди­лась 1 мая 1895 го­да в поль­ском Люб­лине, в се­мье про­фес­со­ра Ми­ха­и­ла Рейс­не­ра и ари­сто­крат­ки Ека­те­ри­ны Хит­ро­во. С 1905 го­да Рейс­не­ры жи­ли в Пе­тер­бур­ге. Гла­ва се­мьи был про­фес­со­ром пра­ва, чле­ном РСДРП, чи­тал лек­ции ра­бо­чим и увлек дочь и сы­на иде­я­ми все­об­щей спра­вед­ли­во­сти. «На­ше су­ма­сшед­шее ре­во­лю­ци­он­ное се­мей­ство», — ска­жет Ла­ри­са о сво­их род­ных.

Дочь рос­ла ум­ной, иро­нич­ной: что ни сло­во — нож, что ни фра­за — афо­ризм. По­сле окон­ча­ния с зо­ло­той ме­да­лью жен­ской гим­на­зии она учи­лась в Пси­хо­нев­ро­ло­ги­че­ском ин­сти­ту­те и од­но­вре­мен­но бы­ла воль­но­слу­ша­тель­ни­цей в уни­вер­си­те­те — един­ствен­ная жен­щи­на сре­ди муж­чин.

Там же, в уни­вер­си­те­те, ра­бо­тал «Кру­жок по­этов», где на фоне зна­ме­ни­то­стей вы­де­лял­ся Осип Ман­дель­штам. Ла­ри­са по­ра­зи­ла всех сво­и­ми изыс­кан­ны­ми сти­ха­ми, над ко­то­ры­ми по­рой под­шу­чи­ва­ли. А в книж­ных ма­га­зи­нах уже рас­ку­па­лись ее про­из­ве­де­ния — драма «Ат­лан­ти­да», двух­том­ник «Жен­ские об­ра­зы Шекс­пи­ра» и ос­но­ван­ный Рейс­не­ра­ми оп­по­зи­ци­он­ный жур­нал «Ру­дин» с пуб­ли­ци­сти­че­ски­ми ста­тья­ми са­мой Ла­ри­сы.

В се­ре­дине 1910-х го­дов она слы­ла од­ной из пер­вых кра­са­виц Пе­тер­бур­га. Не то ан­тич­ная бо­ги­ня, не то валь­ки­рия древ­не­не­мец­ких саг — ре­ши­тель­ная, аван­тюр­ная, с нена­сыт­ным ин­те­ре­сом к жиз­ни. Ку­ми­ром ее юно­сти стал тер­ро­рист № 1 Бо­рис Са­вин­ков.

Се­реб­ря­ный век был в раз­га­ре. В фан­та­сти­че­ских де­ка­дент­ских на­ря­дах, с го­лу­бой по­ма­дой на гу­бах, Ла­ри­са Рейс­нер сра­жа­ла на­по­вал. Но са­ма она оста­ва­лась хо­лод­на — по­ка осе­нью 1916 го­да в ка­бач­ке «При­вал ко­ме­ди­ан­тов» не встре­ти­ла Ни­ко­лая Гу­ми­ле­ва. По­эт. Ка­пи­тан. Муж­чи­на-во­ин. Он на­зы­вал ее Лери, она его — Га­физом. Ба­рыш­ня жда­ла пред­ло­же­ния ру­ки и серд­ца, а ко­гда по­эт на­ко­нец ре­шил­ся, то по­лу­чил от­каз.

В вих­ре ре­во­лю­ции

Ла­ри­са Рейс­нер с го­ло­вой бро­си­лась в ре­во­лю­цию и ста­ла же­ной боль­ше­ви­ка Фе­до­ра Рас­коль­ни­ко­ва, за­ме­сти­те­ля ко­мис­са­ра по мор­ским де­лам. Их лю­бовь бы­ла по­доб­на ре­во­лю­ци­он­ной сти­хии — бе­з­удерж­ная, про­ти­во­ре­чи­вая. Они жи­ли каж­дый у се­бя, встре­ча­ясь урыв­ка­ми.

Вме­сте с Волж­ско-Кам­ской фло­ти­ли­ей мо­ло­до­же­ны про­шли с бо­я­ми от Ка­за­ни до пер­сид­ской гра­ни­цы. Убеж­дать, ко­ман­до­вать, рис­ко­вать жиз­нью — все это бу­до­ра­жи­ло кровь по­лит­ра­бот­ни­ка и во­ен­ко­ра Ла­ри­сы Рейс­нер. Она бро­са­лась под об­стре­лы, пи­ла во­ду из во­ню­чих луж, мет­ко стре­ля­ла, ли­хо ска­ка­ла на коне и ра­до­ва­лась, что пу­ля ее не бе­рет.

На пу­ти сле­до­ва­ния фло­ти­лии бы­ло мно­же­ство «ни­чьих» по­ме­щи­чьих уса­деб. Боль­ше­вич­ка Рейс­нер об­ла­ча­ет­ся в рос­кош­ные на­ря­ды, на ее ру­ке боль­шой брил­ли­ант. Она пла­ва­ет на быв­шей цар­ской ях­те и спит в по­ко­ях им­пе­ра­три­цы. Матросы смот­рят на нее как на чу­до.

В июне 1920 го­да бо­е­вых су­пру­гов на­зна­чи­ли воз­глав­лять Бал­тий­ский флот: он стал ко­ман­ду­ю­щим, она — ко­мис­са­ром. По­се­ли­лись они в апар­та­мен­тах Ад­ми­рал­тей­ства. Ком­на­та Ла­ри­сы бы­ла за­би­та волж­ски­ми тро­фе­я­ми: ста­ту­эт­ка­ми будд, эк­зо­ти­че­ски­ми тка­ня­ми, бес­чис­лен­ны­ми фла­ко­на­ми ду­хов и ан­глий­ски­ми кни­га­ми, а са­ма хо­зяй­ка бли­ста­ла в рас­ши­том зо­ло­том пе­нью­а­ре.

В го­лод­ном Пет­ро­гра­де Ла­ри­са за­кру­ти­лась в вих­ре свет­ской жиз­ни — ухо­жен­ная, в но­вень­кой мор­ской ши­не­ли, она ез­дит в ши­кар­ном ав­то, устра­и­ва­ет за­сто­лья с чер­ной ик­рой, а на мас­ка­ра­де в «До­ме ис­кусств» вы­зы­ва­ет фу­рор, явив­шись в бес­цен­ном ко­стю­ме Ль­ва Бак­ста к ба­ле­ту «Кар­на­вал». Она от­кры­то на­сла­жда­ет­ся сво­ей кра­со­той, мо­ло­до­стью и по­ло­же­ни­ем, невзи­рая на по­то­ки осуж­де­ний в свой ад­рес.

Но ко­мис­сар Балт­фло­та не толь­ко раз­вле­ка­лась. Од­на­ж­ды она устро­и­ла спе­ци­аль­ную ве­че­рин­ку, что­бы об­лег­чить че­ки­стам арест сво­их при­гла­шен­ных. При этом ма­те­ри­аль­но по­мог­ла Ах­ма­то­вой и за­сту­пи­лась пе­ред Дзер­жин­ским за Ман­дель­шта­ма. Прак­ти­че­ски спас­ла ему жизнь.

В кон­це то­го же 1920 го­да «мя­теж­ная че­та» ста­ла жить в не ме­нее го­лод­ной Mоскве. Огром­ный особ­няк, слу­ги, ве­ли­ко­леп­но сер­ви­ро­ван­ный стол. На роб­кий во­прос Ман­дель­шта­ма, как же быть с про­ле­тар­ской ре­во­лю­ци­ей, Ла­ри­са спо­кой­но от­ве­ти­ла: «Так это же ее пло­ды!»

В рай­ских ку­щах

Аф­га­ни­ста­на

Вве­рен­ный Фе­до­ру Рас­коль­ни­ко­ву флот раз­ла­гал­ся, и в кон­це кон­цов ге­роя Кас­пия от­стра­ни­ли от ко­ман­до­ва­ния. А че­рез ме­сяц, 1 мар­та 1921 го­да, в Крон­штад­те вспых­нул контр­ре­во­лю­ци­он­ный мя­теж, ко­то­рый был по­дав­лен с небы­ва­лой же­сто­ко­стью.

Рас­коль­ни­ко­ва на­ка­за­ли по­чет­ной ссыл­кой — от­пра­ви­ли по­слом в Аф­га­ни­стан, пер­вое го­су­дар­ство, уста­но­вив­шее ди­пло­ма­ти­че­ские от­но­ше­ния с Со­вет­ской Рос­си­ей. Мис­сия со­сто­я­ла все­го из 32 че­ло­век. 3 июля 1921 го­да из Куш­ки вы­шел ка­ра­ван, и на­ча­лось 30-днев­ное пу­те­ше­ствие по пес­кам, го­рам и до­ли­нам Аф­га­ни­ста­на. Мест­ные жи­те­ли стол­бе­не­ли, встре­чая необыч­ных пут­ни­ков: на ло­ша­ди еха­ла с от­кры­тым ли­цом кра­си­вая жен­щи­на в муж­ском ко­стю­ме и вме­сте с мат­ро­са­ми пе­ла пес­ню под гар­мош­ку.

Ка­бул по­сле го­лод­ной Моск­вы ка­зал­ся рай­ским ме­стом: паль­мо­вые ро­щи, фон­та­ны, цве­ту­щие ро­зы, воз­дух на­по­ен лев­ко­я­ми. Ра­бо­ты бы­ло мо­ре. Глав­ной за­да­чей мис­сии бы­ла борь­ба с бри­тан­ским вли­я­ни­ем на Аф­га­ни­стан, с за­сыл­кой лю­дей в бан­ды бас­ма­чей. Но имен­но в Ка­бу­ле Ла­ри­су на­стиг­ло страш­ное из­ве­стие: в ав­гу­сте 1921 го­да по об­ви­не­нию в уча­стии в мо­нар­хи­че­ском за­го­во­ре был рас­стре­лян Гумилев. Лери несколь­ко дней ры­да­ла о Га­фи­зе.

Меж­ду тем ан­глий­ские ди­пло­ма­ты гну­ли свою ли­нию, и нуж­но бы­ло сроч­но по­вер­нуть Аф­га­ни­стан ли­цом к Рос­сии. Ла­ри­са по­дру­жи­лась с лю­би­мой же­ной эми­ра и с его ма­те­рью, имев­ши­ми силь­ное вли­я­ние на эми­ра. Под стра­хом смер­ти он при­звал всех аф­ган­цев воз­вра­тить­ся из банд, а вско­ре был под­пи­сан со­вет­ско-аф­ган­ский до­го­вор о ми­ре.

Ко­гда си­ту­а­ция несколь­ко успо­ко­и­лась, Ла­ри­са се­ла пи­сать кни­гу очер­ков «Аф­га­ни­стан». Од­на­ко раз­ме­рен­ный быт и по­кой тя­го­ти­ли ее, Рас­коль­ни­ков то­же стал раз­дра­жать. Они стре­ми­лись до­мой, но Москва мол­ча­ла. В мар­те 1923 го­да тер­пе­ние у Ла­ри­сы ис­сяк­ло, она со­рва­лась с ме­ста и уеха­ла в Рос­сию — офи­ци­аль­но для то­го, что­бы по­хло­по­тать о пе­ре­во­де Рас­коль­ни­ко­ва из Аф­га­ни­ста­на. Но вме­сто это­го от­пра­ви­ла ему пись­мо с пред­ло­же­ни­ем раз­во­да, ни­че­го не объ­яс­няя. На ро­дине она узна­ла о при­част­но­сти сво­е­го му­жа к аре­сту и смерт­но­му при­го­во­ру Ни­ко­лая Гу­ми­ле­ва.

Лю­бовь под за­на­вес

Неофи­ци­аль­ным му­жем Рейс­нер стал Карл Ра­дек, вид­ный пар­ти­ец, яз­ви­тель­ный и бле­стя­щий жур­на­лист, та­лант ко­то­ро­го це­нил Ле­нин. Низ­ко­рос­лый оч­ка­рик вы­гля­дел осо­бен­но ка­ри­ка­тур­но ря­дом со сво­ей пас­си­ей — их тут же про­зва­ли «кра­са­ви­цей и чу­до­ви­щем». Кто-то пе­ре­ина­чил ци­та­ту из «Русла­на и Люд­ми­лы»: «Ла­ри­са Кар­лу чуть жи­во­го в ко­том­ку за сед­ло кла­дет».

Ра­дек был же­нат. На пер­вые сви­да­ния к Ла­ри­се да­же хо­дил с доч­кой Со­ней. Он лю­бил де­тей сво­их и чу­жих, не де­лая раз­ни­цы меж­ду при­ем­ным сы­ном, до­че­рью и сы­ном дом­ра­бот­ни­цы.

Ве­се­лый и на­ход­чи­вый, непре­взой­ден­ный ло­ве­лас, Ра­дек все­рьез за­нял­ся ли­те­ра­тур­ным вос­пи­та­ни­ем Ла­ри­сы, рас­ше­ве­лил ее твор­че­ские стру­ны. Она сги­ба­лась от сме­ха, слу­шая его анек­до­ты. Во­ро­ши­лов как-то об­ви­нил Ра­де­ка в том, что тот пле­тет­ся в хво­сте Ль­ва Троц­ко­го. Карл от­ве­тил эпи­грам­мой: «Уж луч­ше быть хво­стом у Ль­ва, чем зад­ни­цей у Ста­ли­на».

Осе­нью 1923 го­да Ра­де­ка с его лю­би­мой по­дру­гой на­пра­ви­ли под­ни- мать ре­во­лю­цию в Гер­ма­нии. Они му­же­ствен­но сра­жа­лись на бар­ри­ка­дах в Гам­бур­ге, но вос­ста­ние бы­ло же­сто­ко по­дав­ле­но. А в острой борь­бе Ста­ли­на с Троц­ким Ра­дек по­ста­вил «не на ту ло­шадь» — под­дер­жал Троц­ко­го и впал в неми­лость.

Ла­ри­са слов­но то­ро­пи­лась жить — меч­та­ла по­гиб­нуть под пу­ля­ми, а умер­ла 9 фев­ра­ля 1926 го­да от глот­ка сы­ро­го мо­ло­ка, вы­звав­ше­го брюш­ной тиф. Ей бы­ло все­го 30.

В До­ме пе­ча­ти на Ни­кит­ском буль­ва­ре по­про­щать­ся с Ла­ри­сой Рейс­нер при­шли тол­пы — во­ен­ные, ди­пло­ма­ты, пи­са­те­ли... За гро­бом ве­ли под ру­ки ры­да­ю­ще­го Кар­ла Ра­де­ка. У Фе­до­ра Рас­коль­ни­ко­ва слу­чил­ся нерв­ный срыв, он дол­го бо­лел. «За­чем бы­ло уми­рать Ла­ри­се, ве­ли­ко­леп­но­му, ред­ко­му, от­бор­но­му че­ло­ве­че­ско­му эк­зем­пля­ру?» — пи­сал Ми­ха­ил Коль­цов. В од­ном из некро­ло­гов бы­ло ска­за­но: «Ей нуж­но бы­ло бы по­ме­реть где-ни­будь в степи, в мо­ре, в горах, с креп­ко стис­ну­той вин­тов­кой или мау­зе­ром».

Ла­ри­су Рейс­нер уве­ко­ве­чил Все­во­лод Виш­нев­ский в «Оп­ти­ми­сти­че­ской тра­ге­дии», ей по­свя­тил сти­хи Ман­дель­штам, и в ли­ри­ке обо­жав­ше­го ее Бло­ка нет-нет да мельк­нет ее об­раз. От рук че­ки­стов по­гиб­ли те, ко­го она ода­ри­ва­ла сво­ей лю­бо­вью, кто знал ее, — Ни­ко­лай Гумилев, Фе­дор Рас­коль­ни­ков, Лев Троц­кий, Карл Ра­дек. «Ла­ри­са так уме­ла жить, что да­же умер­ла во­вре­мя, не до­жив до страш­ных разо­ча­ро­ва­ний в сво­ей глав­ной люб­ви — к сво­е­му вам­пи­ру, к Ре­во­лю­ции», — ска­зал Бо­рис Пастернак, дав­ший ее имя глав­ной ге­ро­ине сво­е­го ро­ма­на «Док­тор Жи­ва­го». О по­кой­ни­ках — или хо­ро­шо, или ни­как…

Ла­ри­са встре­ти­ла Ни­ко­лая Гу­ми­ле­ва. По­эт. Ка­пи­тан. Муж­чи­на-во­ин.

Он на­зы­вал ее Лери, она его — Га­физом.

Ла­ри­са на­пи­са­ла кни­гу очер­ков

«Аф­га­ни­стан»

Порт­рет Ла­ри­сы Рейс­нер

ра­бо­ты С. Чехонина

Newspapers in Russian

Newspapers from USA

© PressReader. All rights reserved.