Днев­ник по­ко­ле­ния

«Сол­дат­ская до­ро­га» Юрия Ле­ви­тан­ско­го

ALEF - - К 70-ЛЕТИЮ ВЕЛИКОЙ ПОБЕДЫ - Лео­нид ГОМ­БЕРГ, Рос­сия

Ле­том 1941 го­да Юрий Ле­ви­тан­ский ушел доб­ро­воль­цем на фронт, ед­ва успев сдать по­след­ний эк­за­мен за вто­рой курс ИФЛИ — мос­ков­ско­го Ин­сти­ту­та фи­ло­со­фии, ли­те­ра­ту­ры и ис­то­рии.

Что это зна­чи­ло в то вре­мя — «на фронт»?

Осе­нью нем­цы при­бли­зи­лись вплот­ную к Москве. Часть, где слу­жил Ле­ви­тан­ский, бы­ла рас­квар­ти­ро­ва­на в Ли­те­ра­тур­ном ин­сти­ту­те на Твер­ском буль­ва­ре, в фойе со­сед­не­го ки­но­те­ат­ра и в шко­ле на Боль­шой Брон­ной. В 1980-е, уже ра­бо­тая в Ли­т­ин­сти­ту­те, Юрий Да­ви­до­вич лю­бил по­ка­зы­вать дру­зьям, где в зда­нии на­хо­ди­лись ору­жей­ная и ле­нин­ская ком­на­ты, где сто­ло­вая, а где раз­ме­ща­лась его сол­дат­ская кой­ка. Мо­ло­дые ре­бя­та долж­ны бы­ли участ­во­вать в обо­роне Моск­вы… уже в Москве, за­щи­щая уча­сток от Бе­ло­рус­ско­го вок­за­ла до Пуш­кин­ской пло­ща­ди. Вме­сте с дру­гом Са­ри­ком, по­этом Се­ме­ном Гуд­зен­ко (по­э­ти­че­ское имя Са­ри­ка, взя­тое им во вре­мя вой­ны), они пат­ру­ли­ро­ва­ли ули­цы, го­то­вясь не про­пу­стить вра­га че­рез Са­до­вое коль­цо.

Ле­ви­тан­ский был при­зван в зна­ме­ни­тый От­дель­ный мо­то­стрел­ко­вый ба­та­льон осо­бо­го на­зна­че­ния (ОМСБОН). По сло­вам кри­ти­ка Эми­ля Кар­ди­на, со­уче­ни­ка-ифлий­ца и од­но­пол­ча­ни­на Ле­ви­тан­ско­го, этот ба­та­льон был «сверх- сек­рет­ной бри­га­дой, го­то­вив­шей в под­мос­ков­ных дач­ных по­сел­ках ди­вер­сан­тов ши­ро­ко­го про­фи­ля».

Всем из­ве­стен по­двиг дру­го­го их од­но­пол­ча­ни­на — Ла­за­ря Ха­и­мо­ви­ча Па­пер­ни­ка, ча­сов­щи­ка из Сла­ву­ты, из­вест­но­го хох­ма­ча, все­об­ще­го лю­бим­ца, взо­рвав­ше­го се­бя вме­сте с нем­ца­ми в хо­де боя во вре­мя рей­да в ты­лу вра­га у де­рев­ни Хлуд­не­во Ка­луж­ской об­ла­сти. Име­нем Ге­роя Со­вет­ско­го Со­ю­за, зам. по­лит­ру­ка спец­от­ря­да лыж­ни­ков Па­пер­ни­ка на­зва­на од­на из улиц Моск­вы.

Зи­му 1941 го­да Ле­ви­тан­ский встре­тил под Во­ло­ко­лам­ском. Вме­сте с Гуд­зен­ко они со­став­ля­ли пер­вый и вто­рой но­ме­ра пу­ле­мет­но­го рас­че­та.

«…А зи­ма бы­ла очень хо­лод­ная, — рас­ска­зы­вал он мно­го лет спу­стя, — и ле­жа­ли мы в этом сне­гу в сво­их ши­не­лях и са­пож­ках очень удоб­ны­ми ми­ше­ня­ми для немец­ких са­мо­ле­тов — да­же и маск­ха­ла­тов у нас то­гда еще не бы­ло. Мы бы­ли еще со­всем детьми, и чув­ство стра­ха и чув­ство го­ло­да по­дол­гу не от­пус­ка­ли нас в сту­де­ные дни и но­чи, а спать при­хо­ди­лось ча­стень­ко на сне­гу».

«Я ле­жал на этом сне­гу//и не знал,// что я за­мер­заю,

и лы­жи иду­щих ми­мо//по­скри­пы­ва­ли//по­чти что у мо­е­го ли­ца…» — пи­сал по­эт в сти­хо­тво­ре­нии «Вос­по­ми­на­ние о крас­ном сне­ге» (1970).

Ле­ви­тан­ский не раз го­во­рил, что вся его био­гра­фия от­ра­же­на в сти­хах, все на­пи­сан­ное им слу­ча­лось на са­мом де­ле, да­же сны из кни­ги «Ки­не­ма­то­граф» дей­стви­тель­но сни­лись ему, а сти­хи-вос­по­ми­на­ния «под­лин­ны аб­со­лют­но, до мель­чай­ших де­та­лей…»

Са­мое яр­кое вос­по­ми­на­ние, ко­неч­но, бы­ло свя­за­но с Днем По­бе­ды. Часть сто­я­ла непо­да­ле­ку от Пра­ги в го­ро­де Вла­ши­ме, и бои на этом участ­ке фрон­та про­дол­жа­лись до 8 мая. Нем­цы под­пи­са­ли ка­пи­ту­ля­цию толь­ко под утро, и во­круг под­ня­лась «су­ма­сшед­шая стрель­ба» — так сол­да­ты и офи­це­ры са­лю­то­ва­ли По­бе­де. Че­хи в каж­дом го­ро­де, в каж­дом по­сел­ке встре­ча­ли со­вет­ских сол­дат с цве­та­ми, а нем­цы бес­ко­неч­ны­ми ко­лон­на­ми шли в плен без охра­ны («немец­кий по­ря­док»!), со­глас­но ука­за­те­лям по обе­им сто­ро­нам до­ро­ги. Неза­бы­ва­е­мо буй­ство цве­ту­щей си­ре­ни, праж­ской си­ре­ни 1945 го­да!

По­том, прав­да, бы­ла еще од­на вой­на — «ма­лень­кая», как го­во­рил по­эт, — в да­ле­кой Маньчжурии, ку­да он был пе­ре­бро­шен в со­ста­ве 53-й ар­мии ге­не­рал-лей­те­нан­та И.М. Ма­на­га­ро­ва.

Де­мо­би­ли­зо­вал­ся лей­те­нант Ле­ви­тан­ский толь­ко в 1947 го­ду, по­се­лил­ся в Ир­кут­ске, на­чал об­жи­вать­ся. В 1948-м в ОГИЗ (Ир­кут­ском об­ласт­ном из­да­тель­стве) вы­шла его пер­вая кни­га «Сол­дат­ская до­ро­га», наи­ме­нее из­вест­ная из всех его со­чи­не­ний, по­сколь­ку сти­хи той по­ры, по-ви­ди­мо­му, счи­тая их незре­лы­ми и недо­стой­ны­ми вни­ма­ния чи­та­те­ля, по­эт, за ред­ким ис­клю­че­ни­ем, не вклю­чал в свои по­э­ти­че­ские кни­ги.

Во­об­ще о войне он пи­сал немно­го, ску­по, как бы нехо­тя. Его зна­ме­ни­тое сти­хо­тво­ре­ние «Ну что с то­го, что я там был», став­шее пес­ней в ис­пол­не­нии Вик­то­ра Бер­ков­ско­го и Дмит­рия Бо­г­да­но­ва, весь­ма точ­но от­ра­жа­ет его на­стро­е­ние в по­сле­ду­ю­щие го­ды.

«Это сти­хо­тво­ре­ние Юра на­пи­сал от име­ни все­го по­ко­ле­ния, — раз­мыш­лял Ев­ге­ний Евтушенко. — Я бы да­же ска­зал, что он за них всех на­пи­сал. Каж­дый из них мог бы по­ста­вить под ним свою под­пись — и Ме­жи­ров, и Са­рик Гуд­зен­ко… и Лу­ко­нин, и Слуц­кий… все луч­шие… Он все пом­нит, ни­че­го не за­был. Ес­ли по­эт на­пи­сал, что “я то­пот за­гнан­ных ко­ней, я хрип­лый окрик на бе­гу”, зна­чит, он все пом­нит, все это в нем жи­вет и каж­дый день по­вто­ря­ет­ся. Он хо­тел бы за­быть, да не мо­жет…»

Юрий Ле­ви­тан­ский не лю­бил фор­ми­ро­вать сбор­ни­ки, объ­еди­няя сти­хо­тво­ре­ния по ка­ко­му бы то ни бы­ло фор­маль­но­му при­зна­ку, да­же те­ма­ти­че­ско­му или хро­но­ло­ги­че­ско­му. Он со­зда­вал кни­ги сти­хов, еди­ные по мыс­ли, по­э­ти­че­ско­му сти­лю, а по­рой и по фа­бу­ле. Его «Ки­не­ма­то­граф», «День та­кой-то» и дру­гие со­чи­не­ния 1970–1980-х го­дов ста­нут со вре­ме­нем зна­ме­ни­ты­ми. Од­на­ко пер­вым та­ким опы­том ста­ла «Сол­дат­ская до­ро­га», кни­га-днев­ник, где еще со­всем мо­ло­дой по­эт фик­си­ро­вал свои пе­ре­жи­ва­ния и размышления по ме­ре про­дви­же­ния дол­гим, неве­ро­ят­но опас­ным марш­ру­том, на­чи­ная от пер­вых во­ен­ных впе­чат­ле­ний зи­мой 1942 го­да на Ка­ли­нин­ском фрон­те — че­рез Се­ве­ро-За­пад­ный (1942– 1943) и 2-й Укра­ин­ский (1943–1944), и даль­ше — Ру­мы­нию (1944), Вен­грию (1944), Гер­ма­нию (1945), Че­хо­сло­ва­кию (1945) и, на­ко­нец, Мань­чжу­рию (1945).

Ря­до­вой, а по­том и лей­те­нант Ле­ви­тан­ский тща­тель­но хра­нит свои впе­чат­ле­ния, хо­тя мож­но пред­по­ло­жить, что на фрон­те он по­ка со­зда­ет толь­ко аб­рис сти­ха, а ра­бо­та над сти­лем, по­э­ти­че­ская ани­ма­ция про­изой­дет поз­же, уже на граж­дан­ке.

Но вот сожженная фа­ши­ста­ми рус­ская де­рев­ня Вай­но, ко­то­рой «боль­ше нет», ко­то­рую «чер­ною по­ро­шей за­ме­ло»…

А вот как бы вдруг на­хлы­нув­шее вос­по­ми­на­ние о лю­би­мой Москве, го­ро­де, ко­то­рый про­дол­жа­ет оста­вать­ся в па­мя­ти та­ким, ка­ким был в тот ро­ко­вой июнь­ский день, умы­тый «пол­ноч­ным лив­нем, звон­ким и ту­гим»…

В кни­ге не так уж мно­го ге­ро­и­че­ских стра­ниц, та­ких, на­при­мер, как пе­ре­жи­ва­ния, свя­зан­ные с фор­си­ро­ва- ни­ем Дне­пра и дру­ги­ми бо­е­вы­ми эпи­зо­да­ми сол­дат­ско­го пу­ти. Ча­ще са­мые обыч­ные ве­щи, да­же бы­то­вые.

1943 год, сол­да­ты по­лу­ча­ют об­мун­ди­ро­ва­ние но­во­го об­раз­ца: «В ма­лень­кой зем­лян­ке ти­ши­на.//Раз­да­ет по­го­ны стар­ши­на.//Каж­до­му сер­жан­ту и бой­цу//Эта фор­ма но­вая к ли­цу».

По­чти мир­ная идил­лия… ес­ли, ко­неч­но, не пом­нить о том, что мно­гие из тех, ко­му се­год­ня «фор­ма к ли­цу», не до­жи­вут до По­бе­ды.

Есть здесь, ко­неч­но, и лю­бов­ная ли­ри­ка (а как без нее по­сле си­мо­нов­ско­го «Жди ме­ня»?) Но глав­ное, что есть в «Сол­дат­ской до­ро­ге», — жизнь, как бы это ни по­ка­за­лось ба­наль­ным, — жизнь во всех ее про­яв­ле­ни­ях.

«Вой­на ведь сли­лась с мо­ло­до­стью, ро­ма­на­ми, влюб­лен­но­стя­ми, на­деж­да­ми, — рас­ска­зы­вал Ле­ви­тан­ский. — И по­том во­об­ще че­ло­век так устро­ен, что вспо­ми­на­ет ча­ще не пло­хое, а хо­ро­шее. Вот ведь и я не вспо­ми­наю, как мерз на сне­гу, а вспо­ми­наю про то, как спирт пи­ли и ка­кая бы­ла блон­дин­ка-мед­сест­ра».

Кни­га на­чи­на­ет­ся как бы с кон­ца — сти­хо­тво­ре­ни­я­ми 1947 го­да, на­пи­сан­ны­ми уже по­сле де­мо­би­ли­за­ции в Ир­кут­ске. Они очень точ­но пе­ре­да­ют ат­мо­сфе­ру по­сле­во­ен­ной жиз­ни в неболь­шом про­вин­ци­аль­ном го­род­ке. Сол­дат­ская до­ро­га оста­лась по­за­ди — при­шло вре­мя под­во­дить ито­ги. Та­кая струк­ту­ра да­ет кни­ге объ­ем и пер­спек­ти­ву. И хо­тя до сти­хов зре­ло­го Ле­ви­тан­ско­го по­ка еще да­ле­ко, но уже за­мет­ны все при­зна­ки его непод­ра­жа­е­мо­го сти­ля: рит­ма, риф­мы, про­сто­ра по­э­ти­че­ской мыс­ли.

Се­год­ня, за ис­клю­че­ни­ем неко­то­рых пре­крас­ных сти­хо­тво­ре­ний пре­иму­ще­ствен­но 1947 го­да, «Сол­дат­ская до­ро­га» име­ет ско­рее ис­то­ри­че­ское зна­че­ние как стар­то­вая пло­щад­ка, с ко­то­рой на­чи­нал твор­че­ский взлет Юрий Ле­ви­тан­ский, вы­да­ю­щий­ся рос­сий­ский по­эт про­шло­го ве­ка. В то же вре­мя без нее, этой скром­ной кни­жеч­ки, не удаст­ся в пол­ной ме­ре оце­нить тот путь, ко­то­рый про­де­лал не толь­ко он сам, но и дру­гие по­эты его по­ко­ле­ния, все его фрон­то­вые со­рат­ни­ки в го­ды Вто­рой ми­ро­вой вой­ны.

Юрий Ле­ви­тан­ский на фрон­те. 1945

Юрий Ле­ви­тан­ский в Ир­кут­ске с ро­ди­те­ля­ми и же­ной Ма­ри­ной

Об­лож­ка кни­ги Ю. Ле­ви­тан­ско­го

«Сол­дат­ская до­ро­га»

Newspapers in Russian

Newspapers from USA

© PressReader. All rights reserved.