«Ка­тю­ша» про­тив «Чуб­чи­ка»

ALEF - - ЗАБЫТЫЕ МЕЛОДИИ -

Не­ко­гда­по­пу­ляр­ные пес­ни «Ка­тю­ша» и «Чуб­чик» со­вре­мен­но­му слу­ша­те­лю мо­гут по­ка­зать­ся род­ствен­ни­ка­ми-од­но­лет­ка­ми. Для это­го есть неко­то­рые ос­но­ва­ния. Их род­нит сти­хо­твор­ный раз­мер, чис­ло куп­ле­тов, ис­поль­зо­ва­ние слов с умень­ши­тель­но-лас­ка­тель­ны­ми суф­фик­са­ми («чуб­чик» — «Ка­тю­ша», «маль­чон­ка» — «пе­сен­ка» ) и об­ра­зов: « в са­ду де­ре­вья пыш­но рас­цве­тут» («Чуб­чик») — « рас­цве­та­ли яб­ло­ни и гру­ши » («Ка­тю­ша»). И да­же пат­ри­о­ти­че­ские пас­са­жи: « Си­бирь ведь то­же рус­ская зем­ля!» («Чуб­чик») — «пусть он зем­лю бе­ре­жет род­ную» («Ка­тю­ша»). Кон­цов­ки ме­ло­дий так­же име­ют неко­то­рое сход­ство.

То, что «Чуб­чик» по­явил­ся на свет зна­чи­тель­но рань­ше «Ка­тю­ши», не вы­зы­ва­ет со­мне­ний, но за­пи­са­на и рас­ти­ра­жи­ро­ва­на, став яв­ле­ни­ем мас­со­вой куль­ту­ры, песня бы­ла лишь в 1931 го­ду. Это бы­ла пла­стин­ка фир­мы «Ко­лам­бия»; ме­ло­дия зна­чи­лась на­род­ной, аран­жи­ров­ка и сло­ва — при­над­ле­жа­щи­ми ис­пол­ни­те­лю Пет­ру Ле­щен­ко. Пла­сти­ноч­ная «Ка­тю­ша» по­яви­лась по­чти че­рез 8 лет — в на­ча­ле 1939-го.

К мо­мен­ту рож­де­ния «Ка­тю­ши» — пес­ни (сти­хи М. Иса­ков­ским бы­ли на­пи­са­ны несколь­ко рань­ше) по­пу­ляр­ность «Чуб­чи­ка» при­ня­ла, пря­мо скажем, угро­жа­ю­щие раз­ме­ры. Угро­жа­ю­щие по­то­му, что песня ти­ра­жи­ро­ва­лась на За­па­де, а ее ис­пол­ни­те­лем был «эми­грант», не по­же­лав­ший по­сле 1918 го­да, ко­гда Бес­са­ра­бия ото­шла к Ру­мы­нии, из­ме­нить ро­дине дет­ства (Бес­са­ра­бии) и пе­ре­ехать на ис­то­ри­че­скую — Рос­сию (СССР). Про­ни­кая в стра­ну со­ци­а­лиз­ма глав­ным об­ра­зом че­рез при­бал­тий­ские стра­ны, «Чуб­чик» об­ре­тал в СССР все боль­шую по­пу­ляр­ность. Но его три­ум­фаль­ное ше­ствие на­ча­лось с сен­тяб­ря 1939-го, ко­гда с при­со­еди­не­ни­ем во­сточ­ных тер­ри­то­рий быв­ше­го поль­ско­го го­су­дар­ства пла­стин­кам уже не на­до бы­ло пе­ре­се­кать гра­ни­цу.

В сле­ду­ю­щем го­ду Кремль пла­ни­ро­вал при­со­еди­не­ние Бес­са­ра­бии, Се­вер­ной Бу­ко­ви­ны и при­бал­тий­ских рес­пуб­лик, где пла­стин­ки Ле­щен­ко име­лись ед­ва ли не в каж­дой се­мье. Меж­ду тем «чуб­чик», о ко­то­ром пел Ле­щен­ко, не толь­ко нра­вил­ся де­вуш­кам — он имел дер­зость лю­бить сво­бо­ду. Тем са­мым песня ста­но­ви­лась опас­ной для вла­сти, же­сто­ко ду­шив­шей эту сво­бо­ду. Кро­ме то­го, за­ост­ряя вни­ма­ние слу­ша­те­ля на те­ме цар­ской ка­тор­ги (« це­пя­ми руч­ки-нож­ки за­ку­ют», «но я Си­би­ри, Си­би­ри не стра­шу­ся!» ), она в про­стой и по­нят­ной фор­ме на­по­ми­на­ла: ка­тор­га эта с по­бе­дой со­ци­а­лиз­ма ни­ку­да не де­лась, и Си­бирь по-преж­не­му оста­ет­ся ме­стом под­не­воль­но­го тру­да те­перь уже со­вет­ских ка­торж­ни­ков. Так что в 1938–1939 го­дах, да и мно­гие го­ды спу­стя «Чуб­чик» в по­ни­ма­нии опре­де­лен­ной ге­не­ра­ции со­вет­ских лю­дей не был род­ствен­ни­ком «Ка­тю­ши». Ско­рее, идей­ным про­тив­ни­ком.

Композитор Мат­вей Блан­тер, неко­гда со­чи­няв­ший та­кие эк­зо­ти­че­ские ве­щи­цы, как «Спринт» и «Труб­ка ог­нен­ной ре­ки», к се­ре­дине 1930-х вме­сте с боль­шин­ством кол­лег по твор­че­ско­му це­ху пе­ре­стро­ил­ся в со­вет­ском ду­хе. Он был не толь­ко та­лант­ли­вым ме­ло­ди­стом и хо­ро­шим ор­га­ни­за­то­ром, но об­ла­дал ост­рым по­ли­ти­че­ским чу­тьем и в кон­це 1938-го по­чув­ство­вал но­вые ве­я­ния. В воз­ду­хе за­пах­ло во­ен­ной кон­фрон­та­ци­ей, мас­сы на­до бы­ло уси­лен­но спла­чи­вать. По­на­до­бил­ся некий со­вет­ский про­ти­во­вес «Чуб­чи­ку» — песня с про­стой, лег­ко за­по­ми­на­ю­щей­ся ме­ло­ди­ей и та­ки­ми же про­сты­ми, как бы на­род­ны­ми сло­ва­ми. Их не при­ш­лось ис­кать — они бы­ли в сти­хо­тво­ре­нии Михаила Иса­ков­ско­го: «Рас­цве­та­ли яб­ло­ни и гру­ши, / По­плы­ли ту­ма­ны над ре­кой…»

Од­на­ко с за­пи­сью новинки у Блан­те­ра, как ру­ко­во­ди­те­ля Го­сджа­за СССР, не все пошло глад­ко. 28 но­яб­ря 1938 го­да в Ко­лон­ном за­ле ДС про­хо­дил пер­вый кон­церт кол­лек­ти­ва. В ка­че­стве со­ли­стов бы­ли при­гла­ше­ны звез­ды эст­ра­ды: Ве­ра Кра­со­виц­кая, Алек­сандра Ти­мо­ша­е­ва, Геор­гий Ви­но­гра­дов и дру­гие. Бы­ту­ет мне­ние, что по ука­за­нию Блан­те­ра для «Ка­тю­ши» бы­ла при­гла­ше­на услы­шан­ная им в ре­сто­ране го­сти­ни­цы «Москва» 24-лет­няя Ва­лен­ти­на Ба­ти­ще­ва, став­шая яко­бы ее пер­вой ис­пол­ни­тель­ни­цей. В под­твер­жде­ние этой вер­сии не при­во­дит­ся ни афиш, ни про­грамм, ни от­зы­вов прес­сы. Исто­рик со­вет­ской пес­ни Ю. Би­рю­ков утвер­жда­ет меж­ду тем, что пре­мье­ра пес­ни со­сто­я­лась не в но­яб­ре 1938-го, а в фев­ра­ле 1939-го. «Сре­ди но­вых пе­сен, впер­вые ис­пол­нен­ных в этой про­грам­ме, бы­ла “Ка­тю­ша”. Спе­ла ее в со­про­вож­де­нии ор­кест­ра со­лист­ка Ва­лен­ти­на Ба­ти­ще­ва». В то же вре­мя опуб­ли­ко­ван­ная в кни­ге А. Ба­та­ше­ва «Со­вет­ский джаз» (1972) ко­пия афи­ши с со­ста­вом участ­ни­ков кон­церт­ной про­грам­мы Го­сджа­за на но­ябрь­ском кон­цер­те 1938-го не со­дер­жит име­ни Ба­ти­ще­вой. Из­вест­на еще бо­лее эк­зо­ти­че­ская вер­сия, что впер­вые пес­ню ис­пол­ни­ла Ли­дия Русла­но­ва 21 но­яб­ря во вре­мя ре­пе­ти­ции в Ко­лон­ном за­ле де­бют­но­го кон­цер­та Го­сджа­за. Труд­но, од­на­ко, пред­ста­вить, что­бы на­род­ная лю­би­ми­ца не по­до­шла для пре­мье­ры пес­ни, сти­ли­зо­ван­ной как раз под на­род­ную.

Мат­вей Блан­тер

Пла­стин­ка Апре­лев­ско­го за­во­да

с за­пи­сью пес­ни «Ка­тю­ша»

Newspapers in Russian

Newspapers from USA

© PressReader. All rights reserved.