де­ло о по­гро­ме на стекло­за­во­де «Нов­ка» в кон­тек­сте по­стре­во­лю­ци­он­ных со­бы­тий в Ви­теб­ской гу­бер­нии

Belaruskaya Dumka - - ГІСТОРЫЯ - уДК 94(476.5)(091)

свет­ла­на мя­соЕДо­ва. Де­ло о по­гро­ме на стекло­за­во­де «нов­ка» в кон­тек­сте по­стре­во­лю­ци­он­ных со­бы­тий в ви­теб­ской гу­бер­нии. В ста­тье, на­пи­сан­ной на ос­но­ве ар­хив­ных до­ку­мен­тов, рас­ска­зы­ва­ет­ся о со­бы­ти­ях, про­изо­шед­ших 27 сен­тяб­ря 1919 го­да в по­сел­ке Нов­ка Ку­рин­ской во­ло­сти Ви­теб­ско­го уез­да. Ана­ли­зи­руя при­чи­ны воз­ник­но­ве­ния «зе­ле­но­го» дви­же­ния в Ви­теб­ской гу­бер­нии, ав­тор при­хо­дит к вы­во­ду, что про­во­ди­мые в первые го­ды по­сле уста­нов­ле­ния со­вет­ской власти жест­кие ре­прес­сив­ные ме­ро­при­я­тия ве­ли к озлоб­ле­нию на­се­ле­ния, спо­соб­ство­ва­ли по­яв­ле­нию и ши­ро­ко­му рас­про­стра­не­нию бан­ди­тиз­ма в ре­ги­оне. Клю­че­вые сло­ва: еврей­ский по­гром, стекло­за­вод «Нов­ка», Граж­дан­ская вой­на, бан­ди­тизм, «зе­ле­ные», Ви­теб­ская гу­бер­ния, ре­во­лю­ци­он­ный три­бу­нал. Svetlana MYASOYEDOVA. The case of the pogrom at the Novka glassworks amidst post-revolutionary events in Vitebsk Province. Based on archival documents, the article describes the events that took place on 27 September 1919 in the village of Novka, Kurino Volost, Vitebsk District. Analyzing the reasons behind the“green”movement in Vitebsk Province, the author concludes that the policy of crackdown and persecution in the first years after the establishment of the Soviet power led to the embitterment of the population and gave rise to widespread gang violence in the region. Keywords: Jewish pogrom, Novka glassworks, Civil War, gang violence, “the green”, Vitebsk Province, revolutionary tribunal.

По­сле Ок­тябрь­ской ре­во­лю­ции 1917 го­да в Ви­теб­ской гу­бер­нии бы­ло неспо­кой­но. В это тре­вож­ное вре­мя зву­ча­ли ло­зун­ги «До­лой со­вет­скую власть!», «До­лой во­ен­ные ко­мис­са­ри­а­ты!», сим­во­ли­зи­ро­вав­шие со­про­тив­ле­ние та­ким непо­пу­ляр­ным сре­ди на­се­ле­ния дей­стви­ям, как мо­би­ли­за­ция, взи­ма­ние на­ло­гов, кон­фис­ка­ция иму­ще­ства, вос­ста­нов­ле­ние смерт­ной каз­ни во вне­су­деб­ном по­ряд­ке и др. Остро­те си­ту­а­ции спо­соб­ство­ва­ло и на­ли­чие ору­жия, остав­ше­го­ся по­сле де­мо­би­ли­за­ции сол­дат из цар­ской ар­мии, и слу­хи о воз­мож­ном воз­об­нов­ле­нии на­ступ­ле­ния гер­ман­ских войск.

Круп­ные вос­ста­ния про­тив со­вет­ской власти про­изо­шли в кон­це 1918 го­да в Ве­лиж­ском, Го­ро­док­ском, Не­вель­ском, По­лоц­ком, Ви­теб­ском уез­дах. Они но­си­ли сти­хий­ный ха­рак­тер. Пов­стан­цы за­хва­ты­ва­ли на­се­лен­ные пунк­ты, гро­ми­ли во­лост­ные ис­пол­ко­мы, аре­сто­вы­ва­ли и уби­ва­ли со­вет­ских ра­бот­ни­ков, жгли мо­сты. Убий­ства и гра­бе­жи, без­услов­но, при­да­ва­ли вос­ста­ни­ям уго­лов­ный от­те­нок. В то же вре­мя ру­ко­вод­ство гу­бер­нии при­зна­ва­ло их по­ли­ти­че­ский ха­рак­тер, на­зы­вая «ку­лац­ки­ми», «бе­ло­гвар­дей­ски­ми».

Вос­ста­ния бы­ли же­сто­ко по­дав­ле­ны, «сот­ни ку­ла­ков, по­смев­ших с ору­жи­ем в ру­ках ид­ти про­тив ре­во­лю­ции, без­жа­лост­но рас­стре­ля­ны» [1, с. 1]. Но на­си­лие по­рож­да­ло на­си­лие: недо­воль­ство рос­ло, неко­то­рые кре­стьяне ухо­ди­ли в лес, где к ним при­со­еди­ня­лись де­зер­ти­ры. Так сре­ди участ­ни­ков Граж­дан­ской вой­ны – «крас­ных» и «бе­лых» – в Ви­теб­ской гу-

бер­нии фор­ми­ро­ва­лась тре­тья си­ла – так на­зы­ва­е­мые «зе­ле­ные».

Еще 12 июня 1919 го­да го­да ви­теб­ский гу­берн­ский во­ен­ный ко­мис­сар С. Кры­лов в ста­тье в ви­теб­ской га­зе­те «К ору­жию» от­ме­чал не очень зна­чи­тель­ное ко­ли­че­ство «зе­ле­ных» в гу­бер­нии, их раз­роз­нен­ность по ле­сам, ма­ло­чис­лен­ность (в каж­дой бан­де бы­ло не бо­лее вось­ми че­ло­век), а слу­хи о сот­нях и да­же ты­ся­чах зе­ле­но­ар­мей­цев на­зы­вал все­го толь­ко слу­ха­ми, по­сколь­ку крас­но­ар­мей­ские от­ря­ды вы­яв­ля­ли лишь от­дель­ных со­про­тив­лен­цев, ко­то­рых рас­стре­ли­ва­ли на ме­сте [2, с. 3].

Ве­ро­ят­но, С. Кры­лов несколь­ко пре­умень­шал размер воз­ник­шей проблемы, что­бы хоть немно­го успо­ко­ить на­се­ле­ние. В то же вре­мя в га­зе­тах ре­гу­ляр­но со­об­ща­лось о дей­стви­ях бан­ди­тов на тер­ри­то­рии гу­бер­нии, осо­бен­но ча­сто упо­ми­нал­ся ре­ги­он по ли­нии Го­ро­док – Су­раж – Не­вель – Ве­лиж.

Ле­том 1919 го­да си­ту­а­цию в Су­раж­ском уез­де от­но­си­тель­но бан­ди­тиз­ма мест­ный ис­пол­ком на­зы­вал уже тер­ро­ром, кон­ста­ти­руя, что «на­се­ле­ние и власти бес­силь­ны бо­роть­ся с него­дя­я­ми». В кон­це ав­гу­ста 1919 го­да для рас­смот­ре­ния си­ту­а­ции на ме­сте в Су­раж вы­ехал пред­се­да­тель Ви­теб­ско­го гу­бис­пол­ко­ма Петр Сер­ги­ев­ский [3, л. 16]. Бан­ди­ты в это вре­мя от­кры­то «охо­ти­лись» на крас­но­ар­мей­цев и со­вет­ских ра­бот­ни­ков, гро­ми­ли во­лост­ные ис­пол­ко­мы, где жгли до­ку­мен­ты, за­би­ра­ли пе­ча­ти, пи­шу­щие ма­шин­ки, гра­би­ли ко­опе­ра­ти­вы. Так, в ночь на 28 июля 1919 го­да ими был раз­гром­лен Ка­за­ков­ский вол­ис­пол­ком, уби­ты за­ве­ду­ю­щий во­лост­ным зе­мель­ным от­де­лом и его 18-лет­ний сын, мест­ный лес­ник и его брат, а в ночь на 27 ав­гу­ста око­ло де­рев­ни Вла­со­во Кас­плян­ской во­ло­сти за­стре­ле­ны 11 крас­но­ар­мей­цев [3, л. 23–24].

Все­го, по опе­ра­тив­ной свод­ке ко­ман­ди­ра Н-ско­го от­дель­но­го стрел­ко­во­го ба­та­льо­на войск внут­рен­ней охра­ны Жу­равле­ва от 5 ок­тяб­ря 1919 го­да, в это вре­мя в ле­сах под Су­ра­жем на­хо­ди­лось по­ряд­ка 800 бан­ди­тов, сгруп­пи­ро­ван­ных в от­дель­ные от­ря­ды, связь меж­ду ко­то­ры­ми бы­ла хо­ро­шо на­ла­же­на, по­это­му вме­сте они мог­ли со­брать­ся по сиг­на­лу в те­че­ние двух ча­сов [4, л. 16 об.]. Эти от­ря­ды дей­ство­ва­ли не толь­ко в пре­де­лах Ви­теб­ской гу­бер­нии, но и в при­ле­га­ю­щих к ней мест­но­стях Смо­лен­ской и Пс­ков­ской гу­бер­ний [5, л. 173]. Од­на из групп (око­ло 100 че­ло­век), как сле­ду­ет из уго­лов­но­го де­ла о по­гро­ме на стек­ло-

за­во­де, бы­ла во­ору­же­на шаш­ка­ми и на­гай­ка­ми, из вин­то­вок стре­ля­ли не­ча­сто – эко­но­ми­ли па­тро­ны. Штаб на­хо­дил­ся в неболь­шом ле­су в пол­вер­сты от боль­ша­ка, в рай­оне быв­ше­го име­ния Коз­ло­ви­чи, са­ми бан­ди­ты ча­сто жи­ли в де­рев­нях [6, л. 96 – 98 об., 148 – 148 об.].

С 12 ча­сов но­чи 1 сен­тяб­ря 1919 го­да Су­раж­ские уезд­ные ис­пол­ком и ко­ми­тет РКП(б) объ­яви­ли город на во­ен­ном по­ло­же­нии и по­ста­но­ви­ли для борь­бы с бан­ди­тиз­мом брать в за­лож­ни­ки по 30–40 мест­ных жи­те­лей с каж­дой во­ло­сти, рас­стре­ли­вать их в слу­чае «по­пыт­ки на убий­ство хо­тя бы од­но­го со­вет­ско­го ра­бот­ни­ка», за­тем брать но­вых за­лож­ни­ков. Власти по­ни­ма­ли, что сре­ди «зе­ле­ных» мно­го мест­ных жи­те­лей, ко­то­рые под­дер­жи­ва­ют связь с остав­ши­ми­ся в де­рев­нях, и в за­лож­ни­ках обя­за­тель­но ока­жут­ся их род­ные, близ­кие, дру­зья. 4 сен­тяб­ря бой­цы от­ря­да Ви­теб­ско­го губ­во­ен­ко­ма­та под ру­ко­вод­ством П. Сер­ги­ев­ско­го по­па­ли под об­стрел в ле­сах Кас­плян­ской во­ло­сти, но су­ме­ли за­нять по­зи­ции бан­ди­тов, где об­на­ру­жи­ли штаб и кух­ню. Для до­про­са бы­ли взя­ты в плен пять че­ло­век, осталь­ных за­хва­чен­ных бан­ди­тов, чис­лен­ность ко­то­рых в до­ку­мен­тах не ука­зы­ва­ет­ся, рас­стре­ля­ли на ме­сте. Плен­ные по­ка­за­ли, что в бан­де бы­ло око­ло 300 че­ло­век [3, л. 17, 24 об.].

20 сен­тяб­ря 1919 го­да П. Сер­ги­ев­ский рас­по­ря­дил­ся «от­ряд в 150 шты­ков при двух пу­ле­ме­тах и 15 кон­ных от­пра­вить в Су­раж­ский уезд для окон­ча­тель­ной лик­ви­да­ции бан­ды». На­чаль­ни­ком во­ен­но­го фор­ми­ро­ва­ния был на­зна­чен 25-лет­ний за­ве­ду­ю­щий опе­ра­тив­ной ча­стью Ви­теб­ской губЧК Петр Кар­пов [3, л. 23; 7, л. 304–305].

На­чи­ная с 1919 го­да в Ви­теб­ской гу­бер­нии уча­сти­лись и слу­чаи ев­рей­ских по­гро­мов. Оста­но­вим­ся бо­лее по­дроб­но на од­ном из та­ких эпи­зо­дов, имев­ших ме­сто на стекло­за­во­де «Нов­ка» Ку­рин­ской во­ло­сти Ви­теб­ско­го уез­да. Пред­при­я­тие на­хо­ди­лось в эпи­цен­тре бан­дит­ско­го ре­ги­о­на, в 30 вер­стах от Су­ра­жа, в ле­су око­ло озе­ра. Ра­бо­чие жи­ли в по­сел­ке, по­стро­ен­ном быв­шим вла­дель­цем за­во­да ев­ре­ем Ли­пой Га­лер­ки­ным [8, с. 5].

Там рас­по­ла­га­лись око­ло 50 до­мов, шко­ла, дет­ский сад, боль­ни­ца, ба­ня [9, л. 24 об.].

В до­ре­во­лю­ци­он­ный пе­ри­од пред­при­я­тие по­став­ля­ло свою про­дук­цию мно­гим рос­сий­ским ком­па­ни­ям, в том чис­ле и круп­ней­шей пар­фю­мер­ной фаб­ри­ке Рос­сий­ской им­пе­рии «Бро­кар и Ко». В 1913 го­ду оно во­шло в ор­га­ни­зо­ван­ное Га­лер­ки­ны­ми ак­ци­о­нер­ное об­ще­ство сте­коль­ных, хру­сталь­ных и ле­со­пиль­ных за­во­дов «За­пад­ная Дви­на». Здесь про­из­во­ди­ли стек­ло для ке­ро­си­но­вых ламп и бан­ки. В 1917 го­ду стекло­за­вод внес­ли в чис­ло пред­при­я­тий, ра­бо­тав­ших на обо­ро­ну го­су­дар­ства. Ди­рек­то­ром за­во­да был А.Л. Га­лер­кин, чле­на­ми прав­ле­ния, судя по все­му, его бра­тья Р.Л. Га­лер­кин и Г.Л. Га­лер­кин [10, л. 324, 327]. В мар­те 1919 го­да со­вет­ское пра­ви­тель­ство за­вод на­ци­о­на­ли­зи­ро­ва­ло [9, л. 20 об.],

он во­шел в со­став Глав­но­го ко­ми­те­та сте­коль­но-фар­фо­ро­вой про­мыш­лен­но­сти при От­де­ле хи­ми­че­ской про­мыш­лен­но­сти Выс­ше­го со­ве­та на­род­но­го хо­зяй­ства.

Тра­ди­ци­он­но на пред­при­я­тии ра­бо­та­ло мно­го ев­ре­ев, они же за­ни­ма­ли и боль­шин­ство ру­ко­во­дя­щих долж­но­стей. Решение всех про­блем, свя­зан­ных с де­я­тель­но­стью стекло­за­во­да, осо­бен­но ка­са­ю­щих­ся за­ра­бот­ной пла­ты, ра­бо­чие воз-

ла­га­ли на ру­ко­вод­ство. Ле­том и осе­нью 1919 го­да по по­сел­ку по­полз­ли слу­хи о воз­мож­ном на­па­де­нии на Нов­ку «зе­ле­ных» с це­лью гра­бе­жа и убий­ства ев­ре­ев. Как сле­ду­ет из след­ствен­ных до­ку­мен­тов по де­лу о по­гро­ме на стекло­за­во­де, да­же де­ти лет че­ты­рех во вре­мя игр кри­ча­ли, что ев­ре­ям жить оста­лось недол­го, ско­ро их всех пе­ре­ре­жут [9, л. 21].

27 сен­тяб­ря 1919 го­да, как обыч­но в суб­бо­ту – ша­бат, за­вод не ра­бо­тал. Пра­во­слав­ные от­ме­ча­ли один из дву­на­де­ся­тых празд­ни­ков – Воз­дви­же­ние Кре­ста Гос­под­ня. К то­му же на за­во­де был день зар­пла­ты. Этим и вос­поль­зо­ва­лись «зе­ле­ные». В 3 ча­са дня они вы­еха­ли из ле­са на че­ты­рех под­во­дах: все­го бы­ло око­ло 50 че­ло­век [9, л. 44 об.]. Две под­во­ды по­вер­ну­ли к за­вод­ской кон­то­ре, где в это вре­мя раз­да­ва­ли жа­ло­ва­нье, две – к цен­тру на­се­лен­но­го пунк­та. За­тем в по­сел­ке по­яви­лось еще че­ло­век 60 – мо­ло­дые пар­ни, во­ору­жен­ные вин­тов­ка­ми, на­гай­ка­ми, шаш­ка­ми, ре­воль­ве­ра­ми. Они го­во­ри­ли меж­ду со­бой по-ла­тыш­ски и по-рус­ски, зву­ча­ли об­ра­ще­ния друг к дру­гу – Ма­зе­па, Су­во­ров, Су­са­нин, глав­но­го на­зы­ва­ли Бы­ст­ро­вым [11, л. 2 – 2 об.].

Оде­ты все бы­ли по-раз­но­му, но у мно­гих на шап­ках кра­со­ва­лись крас­но­ар­мей­ские знач­ки, из-за че­го их мож­но бы­ло при­нять за крас­но­ар­мей­цев, ко­то­рые при­е­ха­ли в по­се­лок ло­вить де­зер­ти­ров. Глав­но­му на вид бы­ло от 22 до 27 лет, рост – ни­же сред­не­го, ко­ре­на­стый, бри­тый, одет в се­рый ко­стюм. В сво­их по­ка­за­ни­ях во вре­мя до­про­сов по су­деб­но­му про­цес­су лю­ди от­ме­ча­ли его гла­за – «уз­кие, стран­ные» [9, л. 13 об.; 11, л. 21 об.]. Сре­ди «зе­ле­ных» та­к­же бы­ли и окрест­ные кре­стьяне.

Бан­ди­ты окру­жи­ли по­се­лок и ве­ле­ли всем разой­тись по до­мам [5, л. 283].

Они дей­ство­ва­ли быст­ро, сла­жен­но, до­ста­точ­но ти­хо. В кон­то­ре стекло­за­во­да огра­би­ли кас­су, за­бра­ли ма­лень­кую пи­шу­щую ма­шин­ку и день­ги, а за­тем по­шли по до­мам. По сви­де­тель­ствам оче­вид­цев, у них был спи­сок, в ко­то­ром зна­чи­лись ев­рей­ские се­мьи. Несколь­ко че­ло­век вхо­ди­ли в дом, тре­бо­ва­ли до­ку­мен­ты, удо­сто­ве­ря­ю­щие лич­ность, и рва­ли их. Охо­ти­лись ис­клю­чи­тель­но на лиц ев­рей­ской на­ци­о­наль­но­сти. В од­ном из до­мов, на­при­мер, уви­де­ли ико­ны и ушли. В ев­рей­ских се­мьях муж­чин «аре­сто­вы­ва­ли» и вы­во­ди­ли на ули­цу, жен­щи­нам и де­тям ве­ле­ли си­деть ти­хо. За­тем быст­ро обыс­ки­ва­ли дом, пред­по­чте­ние от­да­ва­ли цен­ным ве­щам, од­на­ко бра­ли все, что по­нра­вит­ся: одеж­ду, по­су­ду, еду, по­стель­ные при­над­леж­но­сти. В се­мье Бе­лень­ких «уго­сти­лись» хле­бом с мо­ло­ком и ва­ре­ньем. Де­вя­ти­лет­няя де­воч­ка рас­ска­зы­ва­ла по­том, что один из на­па­дав­ших при этом го­во­рил: «Ку­шай­те, что­бы у вас

серд­це бы­ло креп­че бить жи­дов». По­сле раз­граб­ле­ния ев­рей­ских до­мов бан­ди­ты раз­ре­ши­ли всем же­ла­ю­щим про­дол­жить «обыск с кон­фис­ка­ци­ей иму­ще­ства», чем и вос­поль­зо­ва­лись неко­то­рые жи­те­ли по­сел­ка, в ос­нов­ном жен­щи­ны и де­ти [6, л. 52].

Все­го «аре­сто­ван­ных» ока­за­лось 20 че­ло­век: муж­чи­ны-евреи от 16 до 70 лет и один пра­во­слав­ный – за­ве­ду­ю­щий во­лост­ным от­де­лом на­род­но­го об­ра­зо­ва­ния Ми­ха­ил Мо­гу­чий. В день по­гро­ма он при­е­хал из Ку­ри­но, цен­тра во­ло­сти, в по­се­лок по школь­ным де­лам по прось­бе учи­тель­ни­цы Ан­ны Сю­ба­ро­вой. Они с де­ло­про­из­во­ди­те­лем волрев­ко­ма Яко­вом Гвоз­де­вым со­би­ра­лись от­пра­вить­ся в Нов­ку на ве­ло­си­пе­дах, но по­сколь­ку у М. Мо­гу­че­го в тот день ве­ло­си­пе­да не ока­за­лось, он по­ехал один с кре­стья­ни­ном­воз­чи­ком на под­во­де [6, л. 38 – 39 об., 179 – 179 об., 256–257].

Шко­ла на­хо­ди­лась на окра­ине по­сел­ка. Учи­тель­ни­ца жи­ла там же. Она по­ста­ви­ла са­мо­вар, а М. Мо­гу­чий вы­шел во двор, что­бы от­пу­стить под­во­ду. На ули­це его за­дер­жа­ли, по­про­си­ли предъ­явить до­ку­мен­ты. Ве­ро­ят­но, он та­к­же при­нял бан­ди­тов за крас­но­ар­мей­цев, ко­то­рые ло­вят де­зер­ти­ров, ска­зал, что ком­му­нист, предъ­явил ка­кие-то бу­ма­ги и та­к­же был аре­сто­ван [12, л. 1–5].

Муж­чин по­ве­ли по на­прав­ле­нию к име­нию Коз­ло­ви­чи и за­тем че­рез чет­верть вер­сты в ле­су рас­стре­ля­ли. Пе­ред убий­ством аре­сто­ван­ных, ве­ро­ят­но, му­чи­ли, по­сколь­ку неко­то­рые те­ла бы­ли изуро­до­ва­ны шаш­ка­ми. Уби­тые бы­ли раз­де­ты до на­тель­но­го бе­лья и сва­ле­ны в ку­чу. Ми­ха­ил Мо­гу­чий ле­жал в сто­роне, у него бы­ло про­стре­ле­но ко­ле­но, умер же он от шты­ко­вой ра­ны в жи­вот. Эти по­дроб­но­сти из­вест­ны из про­то­ко­ла осмот­ра ме­ста пре­ступ­ле­ния на­чаль­ни­ком Ви­теб­ской уезд­ной ми­ли­ции А.Л. Мар­чен­ко. Один из аре­сто­ван­ных, со­ро­ка­пя­ти­лет­ний Ми­хель Эп­ш­тейн, был ра­нен в спину и но­гу, но остал­ся жив. По­сле то­го как бан­ди­ты уеха­ли, же­на, де­ти, пле­мян­ни­ца по­та­щи­ли его до­мой на ру­ках. Они с тру­дом на­шли ло­шадь, что­бы от­вез­ти его к вра­чу в Ви­тебск, но там М. Эп­ш­тейн умер [11, л. 2].

Вдо­вы уби­тых во вре­мя по­гро­ма по­про­си­ли в за­вод­ском ко­ми­те­те па­ру­си­ну, что­бы при­крыть тру­пы, но по­лу­чи­ли от­каз. Они вы­нуж­де­ны бы­ли си­деть на ме­сте убий­ства и охра­нять те­ла от бро­дя­чих со­бак до при­ез­да ми­ли­ции [12, л. 19 об.]. Но лишь во втор­ник ве­че­ром в Нов­ку при­е­хал на­чаль­ник Ви­теб­ской уезд­ной ми­ли­ции Ан­дрей Мар­чен­ко с от­ря­дом губЧК. В сре­ду А.Л. Мар­чен­ко в два ря­да вы­стро­ил участ­во­вав­ших в по­гро­ме уже по­сле «зе­ле­ных» мест­ных жи­те­лей, впе­ре­ди муж­чи­ны от 16 лет, за ними жен­щи­ны и де­ти, и уста­но­вил на­про­тив пу­ле­мет. Он дал им вре­мя на при­зна­ние в гра­бе­же. Несколь­ко че­ло­век ска­за­ли, что бра­ли ве­щи, так как их за­ста­ви­ли бан­ди­ты.

В это вре­мя, как из­вест­но из опе­ра­тив­ной свод­ки ко­ман­ди­ра Н-ско­го от­дель­но­го стрел­ко­во­го ба­та­льо­на войск внут­рен­ней охра­ны т. Жу­равле­ва, от­ряд Ви­теб­ской губЧК под ру­ко­вод­ством П. Кар­по­ва, обыс­ки­вая рай­он юго-за­пад­нее Су­ра­жа, об­на­ру­жил «бан­ду Во­ро­но­ва в 300 че­ло­век, во­ору­жен­ных вин­тов­ка­ми, ав­то­ма­ти­че­ски­ми пу­ле­ме­та­ми, бом­ба­ми. Бой

шел 4 ча­са, бан­ди­ты от­сту­пи­ли; по­сле за­хва­та шта­ба 23 плен­ных рас­стре­ля­ли. Вто­рой удар на­не­сен был в Коз­ло­ви­чах, где крас­но­ар­мей­цы со­жгли штаб, но са­ми бан­ди­ты скры­лись» [4, л. 16 об.].

30 сен­тяб­ря 1919 го­да со­сто­я­лось за­се­да­ние пре­зи­ди­у­ма Ви­теб­ско­го гу­бис­пол­ко­ма, по­свя­щен­ное те­ме борь­бы с бан­ди­тиз­мом, где по­ста­но­ви­ли со­здать штаб, «ко­то­ро­му под­чи­нить все опе­ри­ру­ю­щие на банд­фрон­те от­ря­ды» [13, л. 25–25 об.]. Вме­сте с тем хо­ди­ли слу­хи, что по­сле по­гро­ма на стекло­за­во­де «Нов­ка» ви­теб­ская и кас­плян­ская бан­ды со­бра­лись вме­сте и пла­ни­ро­ва­ли на­па­де­ние на Ви­тебск [6, л. 52].

В этих усло­ви­ях вме­сто Ви­теб­ско­го гу­берн­ско­го, го­род­ско­го и уезд­ных ис­пол­ко­мов бы­ли ор­га­ни­зо­ва­ны во­ен­но­ре­во­лю­ци­он­ные ко­ми­те­ты [14, л. 54]. На за­се­да­нии бо­е­во­го шта­ба за­ве­ду­ю­щий опе­ра­тив­ной ча­стью Ви­теб­ской губЧК П. Кар­пов от­ме­чал, что борь­ба с бан­ди­тиз­мом в уез­де ве­лась неуме­ло, ис­пол­ком не при­ни­мал ре­прес­сив­ных мер, бан­ди­ты бы­ли в ос­нов­ном из мест­ных кре­стьян и о них все зна­ли, но бо­я­лись го­во­рить

[3, л. 35].

2 ок­тяб­ря 1919 го­да по­гиб­ших при по­гро­ме на стекло­за­во­де (кро­ме М. Мо­гу­че­го – его те­ло, ско­рее все­го, от­вез­ли на родину) по­хо­ро­ни­ли в Ви­теб­ске. За­вод вы­пла­тил се­мьям уби­тых сред­ний за­ра­бо­ток за ок­тябрь и по­мог с пе­ре­воз­кой до­маш­них ве­щей в Ви­тебск [5, л. 37].

8 ок­тяб­ря след­ствен­ная ко­мис­сия Ви­теб­ско­го гу­берн­ско­го ре­во­лю­ци­он­но­го три­бу­на­ла при­ня­ла де­ло к про­из­вод­ству и при­сту­пи­ла к пред­ва­ри­тель­но­му след­ствию. Уже 9 ок­тяб­ря, по­сколь­ку убий­ство и гра­беж но­си­ли мас­со­вый и ор­га­ни­зо­ван­ный ха­рак­тер и в нем участ­во­ва­ли ра­бот­ни­ки за­во­да, бы­ло вы­не­се­но по­ста­нов­ле­ние о при­вле­че­нии по­след­них в ка­че­стве об­ви­ня­е­мых. Вось­ми ра­бо­чим предъ­яви­ли об­ви­не­ние в со­уча­стии в гра­бе­же и убий­стве, ме­рой пре­се­че­ния бы­ло из­бра­но со­дер­жа­ние под стра­жей

[11, л. 2–9, 11–20].

Все­го же по де­лу аре­сто­ва­ли 47 ра­бо­чих. Сле­до­ва­тель гу­берн­ско­го ре­во­лю­ци­он­но­го три­бу­на­ла Ды­нин раз­де­лил

об­ви­ня­е­мых на тех, кто вел по­гром­ную аги­та­цию, при­ни­мал ак­тив­ное уча­стие в гра­бе­же, был свя­зан с бан­ди­та­ми, и тех, кто про­сто вос­поль­зо­вал­ся по­гро­мом для соб­ствен­ной вы­го­ды. Он по­ла­гал воз­мож­ным осво­бо­дить из-под стра­жи по­след­них, не за­гро­мож­дать де­ло мел­ки­ми об­ви­не­ни­я­ми, а об­ра­тить вни­ма­ние след­ствия на по­иск бан­ди­тов.

Ра­бо­чие свою ви­ну не при­зна­ва­ли. Тем вре­ме­нем един­ствен­ный в ре­ги­оне стекло­за­вод, про­из­во­див­ший лам­по­вые стек­ла, оста­но­вил­ся, что нес­ло «раз­ру­ху в и без то­го раз­ру­шен­ную стек­лян­ную про­мыш­лен­ность рай­о­на», а ра­бо­чие и их се­мьи (око­ло 1000 душ) оста­лись без средств к су­ще­ство­ва­нию [11, л. 168 – 168 об.].

В на­ча­ле де­каб­ря 1919 го­да на сте­коль­ных за­во­дах РСФСР Ма­ло­ви­шер­ском, Боль­ше­ви­шер­ском, Чу­дов­ском, Гру­зин­ском (Нов­го­род­ско­го уез­да), Вол­хов­ском и дру­гих со­сто­я­лись об­щие со­бра­ния ра­бо­чих и слу­жа­щих. Слу­ша­ли до­кла­ды о со­бы­ти­ях на «Нов­ке», суть ко­то­рых сво­ди­лась к то­му, что по­гром был про­из­ве­ден ка­кой-то неиз­вест­ной бан­дой, ра­бо­чие в по­гро­ме уча­стия не при­ни­ма­ли, в тюрь­му их по­са­ди­ли экс­плу­а­та­то­ры, у ко­то­рых бы­ло ото­бра­но про­из­вод­ство. У неосве­дом­лен­ных слу­ша­те­лей скла­ды­ва­лось впе­чат­ле­ние, буд­то со­вер­шен­но неви­нов­ных рус­ских на­ка­зы­ва­ют из-за «этих ев­ре­ев». По­сле до­кла­да ра­бо­чие вы­ска­зы­ва­лись про­тив аре­ста кол­лег, пред­ла­га­ли со­брать­ся в экс­трен­ном по­ряд­ке на об­ласт­ную кон­фе­рен­цию и вы­сту­пить в за­щи­ту ра­бо­чих, то­мя­щих­ся в тюрь­ме [5, л. 31, 32, 34, 37, 163–164 об.].

Не­смот­ря на про­те­сты об­ще­ствен­но­сти, с 17 де­каб­ря 1919 го­да в те­че­ние 18 дней в Ви­теб­ском гу­берн­ском ре­во­лю­ци­он­ном три­бу­на­ле под пред­се­да­тель­ством Ни­ко­лая Уман­ско­го слу­ша­лось де­ло по об­ви­не­нию 47 ра­бо­чих стекло­за­во­да «Нов­ка» в уча­стии в ев­рей­ском по­гро­ме. Во вре­мя про­цес­са уста­но­ви­ли, что ру­ко­во­ди­те­ли бан­ды ускольз­ну­ли из рук пра­во­су­дия, а на ска­мью под­су­ди­мых по­па­ли пре­иму­ще­ствен­но «несо­зна­тель­ные эле­мен­ты» [5, л. 165–166, 171 об. – 173]. Пред­се­да­тель об­ра­тил­ся к об­ви­ня­е­мым с при­зы­вом рас­ска­зать прав­ду, от­ме­тил, что ре­во­лю­ци­он­ный три­бу­нал уме­ет не толь­ко ка­рать, но и ми­ло­вать: «Пусть вас не стес­ня­ет, не пу­га­ет на­ка­за­ние, вы за­будь­те про это. Я от име­ни ре­во­лю­ци­он­но­го три­бу­на­ла за­яв­ляю, что вся­кое прав­ди­вое сло­во бу­дет иметь важ­ное зна­че­ние. Пусть каж­дый ска­жет все, что мо­жет ска­зать в по­след­нем сло­ве». Но боль­шин­ство об­ви­ня­е­мых не при­зна­ли се­бя ви­нов­ны­ми в уча­стии в по­гро­ме.

В ито­ге по­гром на­зва­ли не толь­ко уго­лов­ным, но и по­ли­ти­че­ским, по­сколь­ку он про­изо­шел в мо­мент на­ступ­ле­ния бе­ло­по­ля­ков. По дан­ным след­ствия, со­вер­ши­ла его бан­да «зе­ле­ных», ра­бо­чие за­во­да при­ни­ма­ли уча­стие в гра­бе­же, ука­зы­ва­ли до­ма, где жи­вут евреи, за­тем про­яви­ли пре­ступ­ное без­раз­ли­чие к про­ис­хо­дя­ще­му, не ока­за­ли по­мо­щи, но свя­зи с бан­дой не име­ли [4, л. 3–5 об., 171 об. – 173]. И все же 15 че­ло­век три­бу­нал при­го­во­рил к рас­стре­лу, осталь­ных – к раз­лич­ным сро­кам за­клю­че­ния. Од­на­ко ис­пол­не­ние при­го­во­ра бы­ло при-

оста­нов­ле­но, за­тем по­ста­нов­ле­ни­ем Пре­зи­ди­у­ма ВЦИК от 11 но­яб­ря 1920 го­да к осуж­ден­ным бы­ла при­ме­не­на ам­ни­стия, в 1921–1922 го­дах по­чти все осуж­ден­ные из-под стра­жи осво­бож­де­ны, сро­ки при­зна­ны услов­ны­ми [5, л. 217, 246–246 об., 298, 305, 333].

В сен­тяб­ре 1920 го­да ви­теб­ский юрист Илья Сла­вин (ев­рей по на­ци­о­наль­но­сти), вы­сту­пав­ший на про­цес­се в ка­че­стве ад­во­ка­та, опуб­ли­ко­вал бро­шю­ру «Еврей­ский по­гром на стекло­за­во­де “Нов­ки”». В пре­ди­сло­вии он ука­зал, что боль­шой и ин­те­рес­ный про­цесс за­слу­жи­ва­ет об­ще­ствен­но­го вни­ма­ния, а изу­че­ние сло­жив­шей­ся по­ли­ти­че­ской си­ту­а­ции в ре­ги­оне, вза­и­мо­от­но­ше­ний на­ци­о­наль­ных групп поз­во­ля­ет де­лать раз­лич­ные вы­во­ды и при­об­ре­тет еще боль­шую цен­ность с те­че­ни­ем вре­ме­ни, ко­гда этот ма­те­ри­ал мож­но бу­дет рас­смат­ри­вать в ис­то­ри­че­ской пер­спек­ти­ве [8, с. 3].

К весне 1920 го­да си­ту­а­ция с бан­ди­тиз­мом в Ви­теб­ской гу­бер­нии толь­ко ухуд­ши­лась. За­пад­ный фронт тре­бо­вал креп­ко­го ты­ла, но по­ло­же­ние бы­ло та­ко­во, что здесь от­крыл­ся фак­ти­че­ски вто­рой, внут­рен­ний, фронт. Скры­вав­ши­е­ся в ле­сах бан­ды по­пол­ни­лись мас­сой де­зер­ти­ров и ши­ро­ко раз­вер­ну­ли дей­ствия про­тив со­вет­ской власти. Для их лик­ви­да­ции «За­пад­ный фронт по­слал то­ва­ри­ща Ва­ле­тен­ко­ва со зна­чи­тель­ны­ми си­ла­ми с за­да­чей ок­ку­пи­ро­вать мест­ность и по­да­вить бан­ди­тизм» [15, л. 47–48]. Эту экс­пе­ди­цию на­се­ле­ние вос­при­ни­ма­ло как ка­ра­тель­ную. На­чаль­ству­ю­щие ли­ца во гла­ве с Ва­ле­тен­ко­вым ве­ли се­бя крайне жест­ко, иг­но­ри­ро­ва­ли мест­ную власть, тем са­мым дис­кре­ди­ти­руя ее в гла­зах жи­те­лей. От­ря­ды при­ме­ня­ли пор­ки и эк­зе­ку­ции, чем вы­зва­ли еще бо­лее глу­бо­кое недо­воль­ство на­се­ле­ния, фак­ти­че­ски под­го­тав­ли­вая бла­го­при­ят­ную поч­ву для даль­ней­ше­го раз­ви­тия бан­ди­тиз­ма [15, л. 47–48].

След­ствие по де­лу о по­гро­ме, тем не ме­нее, не пре­кра­ща­лось, про­дол­жал­ся по­иск бан­ди­тов, имев­ших непо­сред­ствен­ное от­но­ше­ние к убий­ствам в Нов­ке. Еще мно­го раз сле­до­ва­те­ли вы­зы­ва­ли на до­про­сы по­тер­пев­ших, оче­вид­цев про­ис­ше­ствия, предъ­яв­ля­ли для опо­зна­ния все но­вых по­до­зре­ва­е­мых. 21 мая 1920 го­да кол­ле­гия Ви­теб­ской губЧК до­пол­ни­тель­ное де­ло о по­гро­ме на стекло­за­во­де пе­ре­да­ла в Чрез­вы­чай­ный штаб (три­бу­нал) по борь­бе с бан­ди­тиз­мом в Су­раж (по­сколь­ку боль­шин­ство об­ви­ня­е­мых про­жи­ва­ло в Су­раж­ском уез­де), од­на­ко 7 июня оно бы­ло воз­вра­ще­но на­зад из­за нехват­ки сле­до­ва­те­лей [12, л. 54, 71, 538]. 13 ок­тяб­ря 1920 го­да де­ло при­нял к про­из­вод­ству Ви­теб­ский гу­берн­ский рев­три­бу­нал.

25–30 ян­ва­ря 1921 го­да про­хо­ди­ло пуб­лич­ное су­деб­ное за­се­да­ние три­бу­на­ла под пред­се­да­тель­ством Кри­сто­па Лей­лан­да по об­ви­не­нию 32 че­ло­век в со­уча­стии в по­гро­ме, уча­стии в бан­дит­ских шай­ках, да­че лож­ных по­ка­за­ний в кон­це 1919 го­да. Под­су­ди­мые ви­нов­ны­ми се­бя не при­зна­ва­ли, в по­след­нем сло­ве про­си­ли об оправ­да­нии. В ито­ге 22 че­ло­ве­ка (сре­ди ко­то­рых бы­ли и об­ви­ня­е­мые в бан­ди­тиз­ме), по су­ду оправ­да­ли, а са­мый боль­шой из на­зна­чен­ных сро­ков на­ка­за­ния рав­нял­ся двум с по­ло­ви­ной го­дам. Ак­тив­ные чле­ны бан­ды, в том чис­ле Бы­ст­ров, на ска­мью под­су­ди­мых так и не по­па­ли...

Свет­ла­на МЯ­СОЕДО­ВА, ве­ду­щий ар­хи­вист от­де­ла ис­поль­зо­ва­ния и пуб­ли­ка­ции до­ку­мен­тов Го­су­дар­ствен­но­го ар­хи­ва Ви­теб­ской об­ла­сти

Newspapers in Russian

Newspapers from Belarus

© PressReader. All rights reserved.