«От­сю­да ни­кто не вы­хо­дил ге­ро­ем…»

ре­пор­таж ИЗ тюрь­мы шта­ЗИ в Бер­лИне

Belgazeta - - ПЕРВАЯ СТРАНИЦА - Алесь КИРКЕВИЧ, фо­то ав­то­ра

ГДР у на­ших со­оте­че­ствен­ни­ков вы­зы­ва­ет, как пра­ви­ло, но­сталь­ги­че­ские вос­по­ми­на­ния. Для со­вет­ско­го

че­ло­ве­ка - во­ен­но­го или гражданско­го - Во­сточ­ная Гер­ма­ния бы­ла ост­ров­ком сво­бо­ды и ма­те­ри­аль­но­го бла­го­по­лу­чия. Че­го не ска­жешь

о са­мих во­сточ­ных нем­цах.

Ес­ли в СССР по ста­ти­сти­ке один ин­фор­ма­тор при­хо­дил­ся на 640 че­ло­век, то в ГДР - один на 27… Свое­об­раз­ным сим­во­лом мрач­но­го мо­гу­ще­ства Шта­зи, немец­ко­го ана­ло­га все­силь­но­го КГБ, и мил­ли­о­нов ни­то­чек, ко­то­ры­ми спец­служ­ба оку­та­ла Во­сточ­ную Гер­ма­нию, яв­ля­ет­ся се­год­ня тюрь­ма на окра­ине Бер­ли­на.

«Квар­тал Шта­зи»: ла­бо­ра­то­рии, ар­хив и «тюрь­ма в тюрь­ме»

От трам­вай­ной оста­нов­ки идем по се­ро­му и до­воль­но де­прес­сив­но­му рай­о­ну го­ро­да. Ста­рые, еще до­во­ен­ной по­строй­ки вил­лы че­ре­ду­ют­ся со щи­то­вы­ми за­ку­соч­ны­ми с ла­ти­но­аме­ри­кан­ской кух­ней. С 9 но­яб­ря 1989г., ко­гда па­ла Бер­лин­ская сте­на, про­шло уже 30 лет, но раз­ни­ца меж­ду во­сто­ком и за­па­дом все рав­но чув­ству­ет­ся… На во­сто­ке за­про­сто мож­но встре­тить и хру­щев­ки, точь-в-точь по­хо­жие на на­ши, и пре­ста­ре­лых нем­цев, для ко­то­рых ГДР - незыб­ле­мый иде­ал про­шло­го. Здесь это на­зы­ва­ет­ся «осталь­гия».

За мас­сив­ны­ми во­ро­та­ми нас ждет мно­го­этаж­ное мрач­ное зда­ние из крас­но­го кир­пи­ча. Мы в серд­це «квар­та­ла Шта­зи», а это - та са­мая ле­ген­дар­ная тюрь­ма-му­зей. Во вре­ме­на ГДР весь ком­плекс яв­лял­ся сек­рет­ным объ­ек­том. В зда­ни­ях ря­дом ра­бо­та­ли сле­до­ва­те­ли и опе­ра­тив­ни­ки, дей­ство­ва­ли ла­бо­ра­то­рии для шпи­о­на­жа, хра­ни­лись био­ло­ги­че­ские об­раз­цы за­клю­чен­ных, что­бы в слу­чае по­бе­га да­вать «на про­бу» со­ба­кам… В ста­рой вил­ле за на­шей спи­ной на­хо­дил­ся ар­хив до­ку­мен­тов пе­ри­о­да Тре­тье­го Рей­ха. Не столь­ко для то­го, что­бы ис­сле­до­вать или ис­кать пре­ступ­ни­ков, сколь­ко… для на­ра­бот­ки ба­зы ком­про­ма­та с це­лью по­сле­ду­ю­щей вер­бов­ки.

«Нем­цы вспо­ми­на­ют, что ГДР уже бы­ла тюрь­мой, как го­су­дар­ство, от­го­ро­жен­ное Сте­ной от сво­бод­но­го ми­ра, - рас­ска­зы­ва­ет гла­ва от­де­ла ком­му­ни­ка­ции и меж­ду­на­род­ных свя­зей му­зея Ми­ха­эль Гинс­бург. - В этой боль­шой тюрь­ме бы­ла еще од­на тюрь­ма - «квар­тал Шта­зи». Ну и в са­мом квар­та­ле еще од­на тюрь­ма - след­ствен­ный изо­ля­тор этой спец­служ­бы. Пой­дем­те!..»

По­сле СС при­шло НКВД и МГБ…

Са­мо зда­ние тюрь­мы бы­ло по­стро­е­но еще при Рей­хе, но со­всем для иных це­лей: здесь хра­ни­лись про­дук­ты и бы­ла кух­ня для бед­ных и без­дом­ных. По­сле 1945-го все из­ме­ни­лось. Как из­вест­но, да­же на­цист­ский ла­герь Зак­сен­ха­у­зен при со­вет­ской ад­ми­ни­стра­ции не пре­кра­тил свою ра­бо­ту: вме­сто вра­гов Рей­ха ту­да за­вез­ли тех, ко­го по­счи­та­ла нело­яль­ны­ми но­вая власть… Вме­сто эсэсов­цев ра­бо­та­ли уже спе­цы из НКВД, а по­сле 1946г. - МГБ.

На ба­зе ком­плек­са без­обид­ной кух­ни в 1945г. по­явил­ся спец­ла­герь, а по пе­ри­мет­ру на­стро­и­ли вы­шек. Фор­маль­но си­деть здесь долж­ны бы­ли на­ци­сты и «вер­воль­фы» («обо­рот­ни», чле­ны гит­ле­ров­ско­го под­по­лья), но фак­ти­че­ски по­пасть мог каж­дый. Ес­ли со­се­ду по­нра­ви­лась ва­ша квар­ти­ра, до­ста­точ­но бы­ло об­ра­тить­ся в ор­га­ны с фра­зой: «Он вер­вольф». И де­ло в шля­пе! Толь­ко в пер­вые го­ды от го­ло­да и бо­лез­ней в ла­ге­ре по­гиб­ло око­ло ты­ся­чи за­клю­чен­ных.

Ми­ха­эль ве­дет нас в под­вал зда­ния, ко­то­рый за­клю­чен­ные про­зва­ли «Под­вод­ной лод­кой». За­бав­но,

что длин­ный под­зем­ный ко­ри­дор в мин­ском СИЗО-1 на Во­ло­дар­ско­го име­ет ана­ло­гич­ное на­зва­ние. Но ес­ли у нас это обу­слов­ле­но ско­рее фор­мой по­ме­ще­ния, то в Бер­лине при­чи­ной стал ха­рак­тер­ный звук от вен­ти­ля­то­ра, на­по­ми­на­ю­щий мо­тор лод­ки. В ка­ме­рах ца­ри­ла жут­кая вонь, ан­ти­са­ни­та­рия, сы­рость. У жен­щин ча­сто плес­не­ве­ли во­ло­сы. Ну и да­лее по пла­ну: из­би­е­ния, из­де­ва­тель­ства, ноч­ные до­про­сы… Спец­ла­герь от­но­сил­ся к си­сте­ме ГУЛАГа, по­это­му ме­то­ды ма­ло чем от­ли­ча­лись от об­ще­со­юз­ных.

«Же­ва­ли пу­го­ви­цы, что­бы пе­ре­бить го­лод»

«Кто тут си­дел? - про­дол­жа­ет Ми­ха­эль. - 15% тех, кто на са­мом де­ле имел от­но­ше­ние к на­циз­му. 85% все осталь­ные. Да­же ком­му­ни­сты и со­ци­ал-де­мо­кра­ты, ко­то­рые не впи­сы­ва­лись в со­вет­скую кон­цеп­цию по­сле­во­ен­ной Гер­ма­нии. Еще жив сви­де­тель, ко­то­ро­му на мо­мент аре­ста бы­ло 15 лет. Он один из по­след­них. Ко­гда его за­би­ра­ли, мать да­ла в до­ро­гу курт­ку. По вос­по­ми­на­ни­ям пар­ня, она и спас­ла ему жизнь. Кор­ми­ли во­дой и ка­пу­стой. В день это при­мер­но 400 ка­ло­рий. Од­на­ко, что­бы пе­ре­ва­рить ка­пу­сту, нуж­но бы­ло 500 ка­ло­рий… За­клю­чен­ные го­ло­да­ли, а по­это­му ча­сто же­ва­ли пу­го­ви­цы, что­бы от­влечь­ся и пе­ре­бить го­лод».

По­сле аре­ста лю­дей ино­гда с из­дев­кой спра­ши­ва­ли, мол, в теп­лую или хо­лод­ную ка­ме­ру са­жать. Ес­ли на дво­ре сто­я­ла зи­ма, то че­ло­век, ко­неч­но же, про­сил­ся в теп­лую. Но ра­до­вать­ся бы­ло ра­но. В «теп­лой» про­хо­ди­ла об­щая си­сте­ма отоп­ле­ния, и тем­пе­ра­ту­ра при­бли­жа­лась к 40

гра­ду­сам. На­сто­я­щая па­рил­ка, да еще со сла­бой вен­ти­ля­ци­ей.

«Вот здесь си­дел из­вест­ный ак­тер Хайн­рих Геор­ге, - наш гид по­ка­зы­ва­ет на две­ри с об­лу­пив­шей­ся крас­кой. - Это был до­воль­но груз­ный че­ло­век, ве­сил око­ло сот­ни, а мо­жет, и боль­ше. По­си­дев, он ве­сил уже 41 кг. Его пе­ре­ве­ли в Зак­сен­ха­у­зен, там он и умер. А вот там си­де­ла 23-лет­няя де­вуш­ка, ко­то­рую об­ви­ни­ли в ра­бо­те на на­цист­ское под­по­лье… По­пасть мог каж­дый, а вот оправ­дать­ся - прак­ти­че­ски невоз­мож­но».

«Прой­дем­те, есть па­ра во­про­сов…»

В 1952г. тюрь­ма пе­ре­шла от МГБ в ве­де­ние мо­ло­дой немец­кой спец­служ­бы - Шта­зи. Фи­зи­че­ские пыт­ки транс­фор­ми­ро­ва­лись в пси­хо­ло­ги­че­ские, а для за­клю­чен­ных под­го­то­ви­ли но­вое зда­ние со­всем ря­дом. С ули­цы мы за­хо­дим в ши­ро­кие две­ри га­ра­жа. Тем­не­ет, по­это­му яр­кий хо­лод­ный бе­лый свет в га­ра­же сле­пит гла­за. Здесь же сто­ит неболь­шой фур­гон­чик - то­же бе­лый. Дверь ма­ши­ны от­кры­та, мож­но осмот­реть­ся внут­ри: несколь­ко «ста­ка­нов» с ре­шет­ка­ми и мяг­кое си­де­ние для со­труд­ни­ка.

«На та­ких гру­зо­ви­ках обыч­но пи­са­ли на­зва­ния про­дук­тов, мол, транс­порт раз­во­зит еду по ма­га­зи­нам, - объ­яс­ня­ет Ми­ха­эль. - Лю­ди удив­ля­лись: по­че­му фур­гон­чи­ки с едой ез­дят, а пол­ки в ма­га­зи­нах пу­стые? В та­кие ма­ши­ны, ча­сто по­про­сту с ули­цы, за­тя­ги­ва­ли лю­дей и вез­ли сю­да. Опе­ра­тив­ник мог ска­зать: «Прой­дем­те, есть па­ра во­про­сов…» - и боль­ше ни­че­го не объ­яс­нять».

Все бы­ло про­ду­ма­но до ме­ло­чей. В фур­гон­чи­ке аре­сто­ван­ный си­дел в тем­но­те, но по при­ез­ду по­па­дал в по­ме­ще­ние со сле­пя­щим све­том. Все это толь­ко уси­ли­ва­ло шок. Бе­лые лам­пы, бе­лые сте­ны, со­труд­ни­ки, как пра­ви­ло, в бе­лых ру­баш­ках с за­ка­тан­ны­ми ру­ка­ва­ми… Ино­гда на аре­сто­ван­но­го с хо­ду кри­ча­ли, ино­гда - под­хо­ди­ли под­черк­ну­то веж­ли­во, об­ра­ща­лись на «Вы». Че­ло­век не знал, ку­да его при­вез­ли. Ско­ро от­пу­стят или че­рез ме­сяц, а мо­жет, год? В чем его об­ви­ня­ют? Что «они» зна­ют, а что нет?..

Да­лее сле­до­вал обыск, взве­ши­ва­ние - стан­дарт­ные про­це­ду­ры. Са­мо со­бой, че­ло­век хо­тел остать­ся в сво­ей одеж­де, но ему объ­яс­ня­ли: «Мы же не зна­ем, как на­дол­го вы тут. Ва­ши ве­щи сти­рать ни­кто не бу­дет. По­это­му - бе­ри­те то, что да­ют». А да­ва­ли, как пра­ви­ло, то, что бу­дет со­зда­вать си­ту­а­цию дис­ком­фор­та. К при­ме­ру, слиш­ком ко­рот­кие брю­ки и слиш­ком длин­ную коф­ту. Или весь ком­плект на па­ру раз­ме­ров боль­ше, что­бы ви­сел как на ве­шал­ке, а шта­ны нуж­но бы­ло при­дер­жи­вать ру­ка­ми. Еще один без­обид­ный спо­соб на­да­вить и уни­зить.

«Мы долж­ны по­мо­гать друг дру­гу, прав­да?»

«С за­клю­чен­ны­ми не раз­го­ва­ри­ва­ли, огра­ни­чи­ва­лись ко­ман­да­ми: «Прой­дем­те», «Стой­те», «Ли­цом к стене», - Ми­ха­эль ве­дет нас по про­стор­но­му ко­ри­до­ру, по обе­им сто­ро­нам ко­то­ро­го ка­ме­ры-оди­ноч­ки. - Ат­мо­сфе­ра пол­ной изо­ля­ции. За­клю­чен­ный не ви­дел, что на ули­це, не знал, ка­кое се­год­ня чис­ло, не мог пи­сать или чи­тать, по­го­во­рить не с кем. Бы­ла толь­ко тет­радь с пра­ви­ла­ми по­ве­де­ния. Спать, на­при­мер, мож­но толь­ко на спине, дер­жа ру­ки по­верх оде­я­ла. Каж­дые 20 ми­нут «про­доль­ный» смот­рит в гла­зок и про­ве­ря­ет. Глав­ное со­бы­тие - душ раз в неде­лю. По­си­ди так недель­ку, ме­сяц… Лю­ди с ума схо­ди­ли».

Един­ствен­ным со­бе­сед­ни­ком ока­зы­вал­ся… пра­виль­но, сле­до­ва­тель! Все бы­ло вы­стро­е­но та­ким об­ра­зом, что­бы у за­клю­чен­но­го по­яви­лась по­треб­ность по­го­во­рить, а тут - как раз «пра­виль­ный» со­бе­сед­ник. В Потс­да­ме ра­бо­та­ла спец­шко­ла, где пре­по­да­ва­ли в т.ч. опе­ра­тив­ную пси­хо­ло­гию. Про­ще го­во­ря, учи­ли ло­мать лю­дей. Учи­ты­вая ко­ли­че­ство ин­фор­ма­то­ров на ду­шу на­се­ле­ния, об аре­сто­ван­ном к мо­мен­ту по­сад­ки зна­ли уже прак­ти­че­ски все и мог­ли иг­рать­ся, как кот с мы­шью.

Ес­ли у аре­сто­ван­но­го бы­ли про­бле­мы с от­цом, сле­до­ва­тель вклю­чал «па­пу» и по-оте­че­ски бе­се­до­вал с жерт­вой. Ес­ли имел про­бле­мы с ал­ко­го­лем, то на сто­ле сле­до­ва­те­ля сто­я­ла бу­тыл­ка. Ес­ли это был за­яд­лый ку­риль­щик, то ему не да­ва­ли ку­рить, но уже в ка­би­не­те сле­до­ва­тель пред­ла­гал си­га­ре­ту: «Бе­ри, не стес­няй­ся. Ты хо­ро­ший па­рень! Мы долж­ны по­мо­гать друг дру­гу, прав­да?..» и т.д. Для каж­до­го был раз­ра­бо­тан свой под­ход на ос­но­ва­нии пси­хо­ло­ги­че­ско­го порт­ре­та.

«Ава­рия? Оба ре­бен­ка? Как жаль…»

«На­при­мер, по­па­да­ла жен­щи­на, мать, - Ми­ха­эль по­ка­зы­ва­ет ка­би­нет сле­до­ва­те­ля с за­на­вес­ка­ми, обо­я­ми и сто­лом из ДСП. - Во вре­мя до­про­са - зво­нок. Сле­до­ва­тель под­ни­мал труб­ку со сло­ва­ми: «Але… Ава­рия?

Оба ре­бен­ка? Как жаль…» Клал труб­ку и боль­ше ни­че­го не го­во­рил, остав­ляя за­клю­чен­ную на­едине со сво­и­ми пе­ре­жи­ва­ни­я­ми. Или офи­цер го­во­рил, что вы­клю­ча­ет дик­то­фон и мож­но «на­чи­сто­ту», но в это вре­мя ра­бо­тал вто­рой, в шка­фу… Как пра­ви­ло, от­сю­да ни­кто не вы­хо­дил ге­ро­ем».

Крас­ные лам­поч­ки в ко­ри­до­ре сиг­на­ли­зи­ро­ва­ли, ес­ли ве­дут за­клю­чен­но­го, ведь ни­кто не дол­жен был ни­ко­го ви­деть. Впро­чем, ино­гда мог­ли спе­ци­аль­но под­стро­ить си­ту­а­цию, что­бы че­ло­век «слу­чай­но» уви­дел ко­го-то из сво­их близ­ких, род­ных, дру­зей - еще од­на шпиль­ка, ко­то­рая уко­лет и без то­го бур­ля­щий мозг. Вдоль сте­ны на­тя­ну­ты два про­во­да. В слу­чае экс­тра­ор­ди­нар­ной си­ту­а­ции «про­доль­ный» мог по­тя­нуть за про­вод, кон­так­ты рас­хо­дят­ся, де­жур­но­му идет сиг­нал, и на ме­сте мгно­вен­но по­яв­ля­ет­ся груп­па под­креп­ле­ния.

К сло­ву, про­гу­лоч­ные дво­ри­ки в СИЗО до бо­ли на­по­ми­на­ют на­ши бе­ло­рус­ские. На «Во­ло­дар­ке» по­боль­ше бу­дут, а вот в СИЗО КГБ, в ле­ген­дар­ной «аме­ри­кан­ке» - один в один. Се­рая шу­ба на сте­нах, бе­тон­ный пол, мо­сти­ки «про­доль­ных», сет­ка вме­сто неба… Толь­ко ла­во­чек нет. Хо­дить мож­но бы­ло толь­ко по кру­гу: 20 ми­нут в день. Спор­том за­ни­мать­ся за­пре­ще­но.

Быв­ший на­чаль­ник СИЗО жи­вет непо­да­ле­ку…

Ко­гда Сте­на па­ла, то всё, ка­за­лось бы, за­кон­чи­лось. За­клю­чен­ные вы­шли на сво­бо­ду, а ар­хи­вы Шта­зи по­па­ли в ру­ки пра­во­за­щит­ни­ков. Се­год­ня огром­ный мас­сив до­ку­мен­тов уни­каль­ной да­же для со­вет­ско­го ла­ге­ря спец­служ­бы на­хо­дит­ся в от­кры­том до­сту­пе. Быв­шие за­клю­чен­ные та­к­же мо­гут по­лу­чить на ру­ки до­ку­мен­ты, прав­да, толь­ко на се­бя лич­но. За­то мож­но озна­ко­мить­ся и фа­ми­ли­я­ми ра­бот­ни­ков Шта­зи, и с от­че­та­ми о слеж­ке, и с тек­ста­ми до­про­сов, и с лич­но­стя­ми ин­фор­ма­то­ров.

Из шта­та спец­служ­бы, как ни па­ра­док­саль­но, осуж­де­но бы­ло все­го… три че­ло­ве­ка. И то не за пси­хо­ло­ги­че­ские пыт­ки, а за рас­стре­лы на гра­ни­це. Быв­шие со­труд­ни­ки Шта­зи по­лу­чи­ли по па­ру лет тюрь­мы и вы­шли, да­же не до­си­дев сро­ков: по со­сто­я­нию здо­ро­вья… Мно­гие «быв­шие» про­дол­жи­ли ра­бо­ту в ка­че­стве ад­во­ка­тов или юри­ди­че­ских кон­суль­тан­тов. А вот мно­гим быв­шим за­клю­чен­ным при­ш­лось ту­го: ни об­ра­зо­ва­ния, ни ста­жа, ни ка­рье­ры - толь­ко бо­лез­нен­ные вос­по­ми­на­ния и па­ра­нойя на всю жизнь.

«Еще жив быв­ший на­чаль­ник этой тюрь­мы Зиг­ф­рид Ра­тай­чик, - го­во­рит Ми­ха­эль Гинс­бург. - Он, кста­ти, жи­вет непо­да­ле­ку. Ему очень не нра­вит­ся наш му­зей и все, что сей­час здесь про­ис­хо­дит. Счи­та­ет все это вра­ньем, мол, ни­кто ни над кем не из­де­вал­ся. «Все бы­ло в рам­ках за­ко­на», по­ни­ма­е­те? Да, а еще он сто­рон­ник то­го, что Сте­на нуж­на и хо­ро­шо бы ее вос­ста­но­вить… Та­кие вот ве­щи рас­ска­зы­ва­ет. Его, есте­ствен­но, ни­кто не су­дил».

Спра­ши­ваю у Ми­ха­э­ля, бы­ли ли слу­чаи ме­сти по­сле рас­кры­тия ар­хи­вов. Ведь че­ло­век, ко­то­рый озна­ко­мил­ся со сво­им де­лом, мог за­про­сто най­ти и сле­до­ва­те­ля, и «сту­ка­чей», ко­то­рые ло­ма­ли ему жизнь. Ока­за­лось, что та­кие слу­чаи неиз­вест­ны. Бы­ла ин­фор­ма­ция толь­ко про од­ну па­ру: муж с же­ной узна­ли, что го­да­ми «сту­ча­ли» друг на дру­га и… раз­ве­лись. Вот и все. Ком­пе­тент­ность со­труд­ни­ков и спо­кой­ствие в об­ще­стве, по-ви­ди­мо­му, во­с­тре­бо­ва­ны ку­да-боль­ше, чем воз­да­я­ние и про­чие аб­страк­ции. Как го­во­рит­ся, «един­ствен­ной жерт­вой бес­кров­ных ре­во­лю­ций ста­но­вит­ся спра­вед­ли­вость».

ин­те­рьер ка­ме­ры

ко­ри­дор в тюрь­ме Шта­зи

ма­не­ке­ны для тре­ни­ро­вок со­труд­ни­ков Шта­зи

ка­би­нет сле­до­ва­те­ля

Newspapers in Russian

Newspapers from Belarus

© PressReader. All rights reserved.