«Об­ще­ство нас не при­ни­ма­ет»/

Belgazeta - - ПЕРВАЯ СТРАНИЦА - #жен­щи­на в изо­ля­ции

В ре­дак­цию «БелГа­зе­ты» об­ра­ти­лась На­та­лья, от­бы­ва­ю­щая на­ка­за­ние в ис­пра­ви­тель­ной ко­ло­нии-по­се­ле­нии, и рас­ска­за­ла свою ис­то­рию, ко­то­рую мы пуб­ли­ку­ем с

неболь­ши­ми со­кра­ще­ни­я­ми.

«Яро­ди­лась в го­ро­де Мин­ске. Ме­ня рас­ти­ли ба­буш­ка с де­душ­кой. Па­па по­гиб, ко­гда мне бы­ло 3 го­да. Ма­ма не хо­те­ла ме­ня ро­жать, на­сто­я­ла се­мья от­ца. Я ро­ди­лась в 1974г. Де­душ­ка с ба­буш­кой от­да­ва­ли мне всю лю­бовь, вос­пи­ты­ва­ли, учи­ли толь­ко хо­ро­ше­му. И я их все­гда счи­та­ла ма­мой и па­пой. За­ни­ма­лась спор­том. Люб­лю очень ло­ша­дей. Но ко­гда умер де­душ­ка в 1986г., прак­ти­че­ски рос­ла на ули­це.

Пер­вый раз по­па­ла под суд в 23 го­да… Са­мое пер­вое ощу­ще­ние, что я по­те­ря­ла де­тей, что не смо­гу их вы­рас­тить, так как да­ли боль­шой срок. Лет 5 я пла­ка­ла, по­том про­сто при­вык­ла. Доч­ке бы­ло 2 с по­ло­ви­ной, сы­ну - 3 ме­ся­ца. Де­тей не раз­лу­ча­ли. Они на­хо­ди­лись в ин­тер­на­те се­мей­но­го ти­па. Я сле­ди­ла за ни­ми. Де­ти вы­рос­ли хо­ро­ши­ми людь­ми, не ку­рят, не пьют, не ко­лют­ся, все у них хо­ро­шо. Я прак­ти­че­ски не об­ща­юсь с ни­ми. Столь­ко лет про­шло.

Труд­но­стей, ко­неч­но, хва­та­ет, что с на­шей сто­ро­ны, что со сто­ро­ны ад­ми­ни­стра­ции. Но я пи­ро­ги здесь пе­ку. За­ня­ла пер­вые ме­ста за са­мый вкус­ный и са­мый кра­си­вый. У ме­ня это с дет­ства.

Мо­жет, я ко­му-то еще при­го­жусь. Мир не без доб­рых лю­дей. Та­кие, как мы, ни­ко­му осо­бо не нуж­ны, об­ще­ство нас не при­ни­ма­ет... В ка­кой­то сте­пе­ни по ко­му-то два по­жиз­нен­ных пла­чут, но че­ло­ве­ку всю жизнь ве­зет. Он ни­ко­гда в тюрь­ме не был, не при­вле­кал­ся. Он, мо­жет, и ху­же ме­ня, но я здесь, а он там.

…Я по­след­нюю ру­баш­ку от­дам. Мне как за­ло­жи­ли де­душ­ка с ба­буш­кой, я это­го и при­дер­жи­ва­юсь. Я жи­ву под та­ким ло­зун­гом: «Ко­му-то ху­же, чем мне». Мне хо­чет­ся, ко­гда осво­бо­жусь ко­му-то быть нуж­ной, по­мочь…

Зо­ны пе­ре­пол­не­ны, я, ко­гда при­е­ха­ла, спа­ла на по­лу пря­мо под ру­по­ром воз­ле две­ри. Мы вста­ва­ли в 5.30, скру­чи­ва­ли мат­ра­сы. Что­бы лю­ди мог­ли сво­бод­но хо­дить по ком­на­те. Так спа­ла, по­ка не осво­бо­ди­лось ме­сто в ко­ри­до­ре. Ес­ли ты на­хо­дишь­ся дол­го и при­шел но­вый че­ло­век, то с ним на­до по­го­во­рить, рас­ска­зать. По­то­му что боль­шая часть жен­щин го­во­рит: «А мне что, кто-то объ­яс­нял?»

Подъ­ем в 6.00. В 6.15 пер­вый от­ряд уже идет ку­шать… По­том при­дем, по­пьем чая или ко­фе, пе­ре­ку­сим. В 7.40 вы­вод на ра­бо­ту. Это где-то до 16.00, по­том дру­гая сме­на. Они ра­бо­та­ют до 23.30, а мы как-то ра­бо­та­ли и в ночь. Ухо­ди­ли в 16.00, а воз­вра­ща­лись к 7 утра. Но это бы­ло по на­ше­му же­ла­нию.

Са­мое слож­ное - оста­вать­ся че­ло­ве­ком. На­до про­явить немно­го ха­рак­тер, что­бы лю­ди по­ня­ли, что ты за че­ло­век. Что те­бя не на­до тро­гать, а с то­бой на­до нор­маль­но. Есть стер­вят­ни­ки, есть и быд­ло, пья­ни­цы. Ей 30 лет, а вы­гля­дит на все 50. Пра­ва ка­ча­ет. Но и она че­ло­век. И сре­ди та­ко­го кон­тин­ген­та есть бла­го­род­ные лю­ди. Ты ей дашь ту же си­га­ре­ту, она те­бе до кон­ца сро­ка бу­дет по­мо­гать.

Что же та­кое жен­щи­на в изо­ля­ции? Это очень страш­но. Зна­е­те, как боль­шин­ство го­во­рит: мы бы та­ких, как вы, разо­рва­ли на ча­сти. Вся­кие слу­чаи бы­ва­ют. Муж с же­ной ру­га­лись. Она его уда­ри­ла но­жом. Ни­че­го не пред­ве­ща­ло бе­ды. Ма­лень­кая точ­ка, кро­ви не бы­ло. Они по­том пи­ли, спать лег­ли. Пошло кро­во­из­ли­я­ние вовнутрь, и он умер. Дру­гая рас­ска­зы­ва­ла. Ре­бе­нок ма­лень­кий до­ма. Он вы­бе­жал на лест­ни­цу, я по­бе­жа­ла за ним. Он по­бе­жал за мной. Я ду­маю, ну, по­пу­гаю. Взя­ла нож. А он по­шат­нул­ся, и нож в серд­це. 9 лет да­ли… Я боль­ше все­го не по­ни­маю тех, кто гра­бил пен­си­о­не­ров, под­жи­дая на по­чте, ко­гда там по­лу­чить за­ра­бо­тан­ную мо­зо­ля­ми пен­сию…

Вот я от­бы­ла по­чти 22 го­да. Мне го­во­рят, по те­бе ни­ко­гда не ска­жешь. На­ши маль­чи­ки про­иг­ра­ли в фут­бол. Им за­би­ли 14 го­лов. А они толь­ко 4. Я узна­ла, по­до­шла к зам­по­ли­ту и спра­ши­ваю, мож­но ли на­ших фут­бо­ли­стов встре­тить с пи­ро­га­ми. Ис­пек­ла пи­рог, ор­га­ни­зо­ва­ла де­во­чек. Пла­кат на­ри­со­ва­ли. Они идут груст­ные. И тут я вклю­чаю му­зы­ку, на­чи­на­ем кри­чать «Вы луч­шие, мо­лод­цы!». Нам раз­ре­ши­ли, мы за­ва­ри­ли ко­фе. Я на­де­ла пла­тье ве­чер­нее. Нас фо­то­гра­фи­ро­ва­ли. Они ска­за­ли боль­шое спа­си­бо. То­гда я от­ве­ти­ла, что про­иг­ры­вать то­же на­до до­стой­но, не ве­шать нос.

На­де­юсь, что ско­ро бу­ду на сво­бо­де. Хо­чу ра­бо­тать, на­до мно­гое ку­пить. У ме­ня да­же ча­сов на­руч­ных нет. Нет на чем спать, где ку­шать, нет ку­хон­но­го на­бо­ра. У ме­ня ни­че­го нет, есть толь­ко я. И все бу­дет за­ви­сеть толь­ко от ме­ня. При­дет­ся вли­вать­ся в по­все­днев­ную жизнь.

Я уже го­во­ри­ла, что бла­го­дар­на ба­буш­ке и де­душ­ке… У ме­ня в 6 лет был рас­клад­ной ве­ло­си­пед, у од­ной во дво­ре бы­ли конь­ки. Бы­ли лы­жи, сан­ки, кра­си­вые шуб­ки. Ба­буш­ка ме­ня об­ши­ва­ла.

На­до смот­реть по си­ту­а­ции, где-то на­до по­ка­зать оскал, ха­рак­тер. Я та­кой че­ло­век, ес­ли да­же с кем-то по­ру­га­лась, по­том все рав­но по­го­во­рю с ним, ес­ли бу­ду чув­ство­вать, что на­до из­ви­нить­ся, я из­ви­нюсь. Вот идет дев­чон­ка, у нее па­да­ет лож­ка, а я под­ни­маю, хо­тя дру­гие прой­дут ми­мо и еще на­сту­пят. И смот­рят на ме­ня с осуж­де­ни­ем. А я го­во­рю, знай­те, что я на сту­пень­ку вы­ше вас… И они уже по­ни­ма­ют, что ме­ня луч­ше не тро­гать. Я так се­бя по­ста­ви­ла, по­то­му что по­ни­ма­ла, что мне мно­го лет быть здесь. По­том я ра­бо­та­ла, при­хо­ди­ла и пи­са­ла сце­на­рии. Окон­чи­ла кур­сы па­рик­ма­хер­ско­го ис­кус­ства, порт­но­го. Ка­ре, кас­кад, под­стричь чел­ку, под­ре­зать во­ло­сы… На хлеб все­гда бу­дет.

Скло­ня­юсь к то­му, что хо­ро­шо не там, где нас нет, а там, где мы есть. По­то­му что где­то там мо­жет быть еще ху­же. Вот я сей­час здесь, и мне хо­ро­шо».

Newspapers in Russian

Newspapers from Belarus

© PressReader. All rights reserved.