Толь­ко в “Го­мель­скай праўд­зе”: от­кро­ве­ния сол­да­та Пер­вой ми­ро­вой вой­ны

Gomelskaya Pravda - - ПЕРВАЯ СТРАНИЦА - Пись­ма раз­би­рал Ро­ман СТАРОВОЙТОВ Фо­то из се­мей­но­го ар­хи­ва Алек­сандра Пе­сен­ко и ин­тер­не­та

1914 — 1918 го­ды. Пе­ри­од, за ко­то­рый долж­но быть стыд­но все­му че­ло­ве­че­ству. Вре­мя сти­ра­ет да­же са­мые яр­кие и са­мые ужас­ные вос­по­ми­на­ния. По­то­му так цен­ны ис­то­ри­че­ские источ­ни­ки, свя­зан­ные с Пер­вой ми­ро­вой вой­ной, те, что еще мож­но по­тро­гать ру­ка­ми. На­шей га­зе­те, пря­мо ска­жем, по­вез­ло — к нам по­па­ли пись­ма сол­да­та той вой­ны. Его зва­ли Фе­дор Ши­ло­бод. По­чти зем­ляк

Пись­ма в ре­дак­цию при­нес дво­ю­род­ный внук сол­да­та Алек­сандр Пе­сен­ко, ныне про­жи­ва­ю­щий в Го­ме­ле. Че­ло­век нерав­но­душ­ный к ис­то­рии род­но­го края, он хра­нил их дол­гое вре­мя. По­ни­мал всю цен­ность пись­мен­ных сви­де­тельств, но не спе­шил об­на­ро­до­вать бу­ма­ги. И все­та­ки это со­сто­я­лось. Алек­сандр Ва­си­лье­вич по­де­лил­ся се­мей­ной ре­лик­ви­ей с “Го­мель­скай праў­дай”.

Это 10 пи­сем, на­пи­сан­ных на вы­рван­ных из тет­ра­ди, раз­ли­но­ван­ных ли­стах. Со­хра­ни­лось не­сколь­ко ори­ги­на­лов, чер­ни­ла на ко­то­рых силь­но вы­цве­ли. Хо­ро­шо, что в свое вре­мя Пе­сен­ко сде­лал ксе­ро­ко­пии.

Фе­дор Ши­ло­бод — уро­же­нец се­ла Доб­ро­де­ев­ка, рас­по­ло­жен­но­го все­го в ки­ло­мет­ре от со­вре­мен­ной гра­ни­цы Бе­ла­ру­си и Рос­сии. Сей­час это Злын­ков­ский рай­он Брян­ской об­ла­сти, но, учи­ты­вая гео­гра­фи­че­скую бли­зость, Фе­до­ра Ми­хай­ло­ви­ча мож­но счи­тать на­шим зем­ля­ком.

В эпи­цен­тре во­ен­ных дей­ствий

Вой­на во­влек­ла в свою жут­кую мя­со­руб­ку 38 стран с об­щим на­се­ле­ни­ем в 1,5 мил­ли­ар­да че­ло­век. Ли­ши­ла жиз­ни бо­лее 10 мил­ли­о­нов че­ло­век, бо­лее 20 мил­ли­о­нов ис­ка­ле­чи­ла. Это бы­ла борь­ба за рас­ши­ре­ние сфер вли­я­ния, ко­ло­нии, источ­ни­ки сы­рья и рын­ки сбы­та то­ва­ров меж­ду дву­мя ос­нов­ны­ми груп­пи­ров­ка­ми ев­ро­пей­ских го­су­дарств — Трой­ствен­ным со­ю­зом и Ан­тан­той. В по­след­нюю вхо­ди­ла Рос­сия со все­ми под­кон­троль­ны­ми тер­ри­то­ри­я­ми, в том чис­ле зем­ля­ми Бе­ла­ру­си.

Фе­дор Ми­хай­ло­вич Ши­ло­бод сра­жал­ся за ин­те­ре­сы Ан­тан­ты, воз­мож­но, да­же не по­до­зре­вая, о ка­ких имен­но ин­те­ре­сах идет речь.

В этом плане две ми­ро­вые вой­ны XX ве­ка се­рьез­но раз­ни­лись. Во Вто­рой ми­ро­вой — для нас Ве­ли­кой Оте­че­ствен­ной, сто­ро­ны пре­сле­до­ва­ли чет­кие це­ли: сол­да­ты зна­ли, за что во­е­ва­ли и во имя че­го уми­ра­ли. У Пер­вой ми­ро­вой дру­гой ко­лен­кор — вой­на пре­сле­до­ва­ла су­гу­бо эко­но­ми­че­ские це­ли, это был пе­ре­дел уже по­де­лен­но­го ми­ра по­ли­ти­ка­ми, не су­мев­ши­ми до­го­во­рить­ся. По­то­му ее и на­зва­ли кра­хом ми­ро­вой ди­пло­ма­тии.

Сол­да­ты Пер­вой ми­ро­вой с обе­их сто­рон смут­но пред­став­ля­ли суть эко­но­ми­че­ских ин­те­ре­сов, из-за ко­то­рых лю­ди в вы­со­ких ка­би­не­тах так силь­но по­ссо­ри­лись. Но уби­вать друг дру­га все рав­но при­шлось — вот в чем ужас. И на­ша Бе­ла­русь, как это бы­ва­ло не раз, ока­за­лась в эпи­цен­тре во­ен­ных дей­ствий.

Ле­том 1914-го за­пад­ные гу­бер­нии Рос­сии пе­ре­ве­ли на во­ен­ное по­ло­же­ние. На тер­ри­то­рии ны­неш­ней Бе­ла­ру­си был уста­нов­лен жест­кий во­ен­но-по­ли­ти­че­ский ре­жим. За­пре­ти­ли со­бра­ния, пе­чать под­верг­ли цен­зу­ре, вве­ли во­ен­но-по­ле­вые су­ды. По­чти все на­се­лен­ные пунк­ты за­пол­ни­ли вой­ска. А в ав­гу­сте 1915-го на­ча­лось немец­кое на­ступ­ле­ние в на­прав­ле­нии Ков­но (ныне Ка­у­нас) — Виль­но (Виль­нюс) — Минск. Из-за угро­зы окру­же­ния рус­ская ар­мия в сен­тяб­ре оста­ви­ла Виль­но, Грод­но, Ли­ду, Брест. Став­ку глав­но­ко­ман­ду­ю­ще­го из Ба­ра­но­ви­чей пе­ре­нес­ли в Мо­ги­лев. 19 сен­тяб­ря аван­гард нем­цев пе­ре­ре­зал же­лез­но­до­рож­ную ли­нию Минск — Москва в рай­оне Смо­ле­ви­чей. Це­ной огром­ных уси­лий и жертв рус­ская ар­мия оста­но­ви­ла Свен­цян­ский про­рыв и от­бро­си­ла нем­цев к озе­ру На­рочь.

В пер­вых стро­ках сво­е­го пись­ма…

В ок­тяб­ре 1915 го­да За­пад­ный фронт ста­би­ли­зи­ро­вал­ся, раз­ре­зав Бе­ла­русь на две по­ло­ви­ны. На­бор в ар­мию про­стых кре­стьян из всех го­ро­дов и ве­сей огром­ной Рос­сии не пре­кра­щал­ся. А в де­каб­ре, под Рож­де­ство, в се­мью Ши­ло­бо­дов из се­ла Доб­ро­де­ев­ка при­шло пер­вое пись­мо от Фе­до­ра — пись­мо с вой­ны.

Сра­зу от­ме­тим, по­черк не на­зо­вешь раз­бор­чи­вым. Со­вре­мен­но­го ис­сле­до­ва­те­ля сби­ва­ют с тол­ку стиль и ор­фо­гра­фия тех лет, нема­лое ко­ли­че­ство ввод­ных слов и обо­ро­тов. Неко­то­рые фраг­мен­ты тек­ста не чи­та­ют­ся во­об­ще — бу­ма­гу не по­ща­ди­ло вре­мя. Но от это­го пись­ма Фе­до­ра Ши­ло­бо­да ка­жут­ся еще бо­лее лю­бо­пыт­ны­ми и цен­ны­ми: в них со­крыт дух еще той, до­ре­во­лю­ци­он­ной эпо­хи.

“…Во пер­вых стро­ках ма­е­во писма спе­шу уве­до­мит что я сла­ва бо­гу живъ и здо­ровъ и за­стим по­здрав­ляю я вас с празд­ни­ком Рож­де­ствомъ Хри­сто­вым и съ Но­вым Го­дом и же­лаю в ве­се­лом здра­вии этот год про­во­дит и дру­го­го до­ждать в бла­го­по­лу­чии…”

Да, с пра­во­пи­са­ни­ем у ав­то­ра не все глад­ко. Со зна­ка­ми пре­пи­на­ния, по­хо­же, со­всем бе­да. От­ме­чу, на­се­ле­ние Рос­сий­ской им­пе­рии бы­ло по­валь­но негра­мот­ным. Алек­сандр Пе­сен­ко пред­по­ла­га­ет, что пись­ма с фрон­та пи­сал не Фе­дор, а его од­но­сель­ча­нин и од­но­пол­ча­нин Мат­вей.

Оче­вид­но, что Мат­вей пи­сал на­спех, под дик­тов­ку, ско­рее все­го в по­ход­ных усло­ви­ях. Вре­ме­ни рас­став­лять за­пя­тые мог­ло и не быть. Но ко всем, да­же к де­тям, ав­тор об­ра­ща­ет­ся по ба­тюш­ке, ино­гда со­кра­щая вто­рой ини­ци­ал до на­чаль­ной бук­вы.

Так или ина­че тек­сты по­ра­жа­ют теп­ло­той. Не толь­ко к су­пру­ге, к ко­то­рой Фе­дор об­ра­ща­ет­ся в на­ча­ле каж­до­го пись­ма, Фене (Фео­нии) Ав­ва­ку­мовне, но и к мно­го­чис­лен­ным род­ствен­ни­кам, вклю­чая бра­та с сест­рой, сво­я­че­ни­цу, шу­ри­на, ку­му. Фе­до­ру Ми­хай­ло­ви­чу бы­ло то­гда око­ло 25 лет, у него уже двое де­тей — Кон­стан­тин и Га­ли­на. К ним он об­ра­ща­ет­ся с нескры­ва­е­мой неж­но­стью: “…Ми­ло­му и до­ро­го­му сво­е­му си­ноч­ку Ко­сти Фе­до­ро­ви­чу по­си­лаю я вам от­цов­ское бла­го­сло­венiя и же­лаю вамъ все­во хо­ро­ше­ва ув­све­те и еще доч­ки Гал­ки Ф по­си­лаю от­цов­ское по­чтенiя и це­лую вас до­ро­гiя дет­ки нескол­ко раз хо­тя за оч­но ко­гда бы я к вам при­е­хал то­гда бы я взял бы вас на свои ру­ки и по­це­ло­вал в ва­ши внеж­нiя губ­ки и ве­се­лил­ся бы око­ло вас…”

Ви­ди­мо, Фе­дор был так на­зы­ва­е­мым при­ма­ком в се­мье су­пру­ги Фе­ни. Ро­ди­те­ля­ми он на­зы­ва­ет те­стя и те­щу: “И еще по­си­лаю Бо­г­да­но­му сво­е­му па­па­ши Аво­ку­му Д. и ма­ма­ши Ев­до­кии Ма­се­ев­ни по­си­лаю зяц­кое по­чтенiя и с лю­бо­вю по низ­ко­му по­кло­ну…”

На­до ска­зать, за­ве­ре­ния Фе­до­ра во “все­ни­жай­шем по­чте­нии и “с лю­бо­вю низ­кия по­кло­ны”, ад­ре­со­ван­ные каж­до­му из мно­го­чис­лен­ных род­ствен­ни­ков, со­дер­жат­ся во всех его пись­мах с фрон­та без ис­клю­че­ния. Та­ко­ва бы­ла ма­не­ра об­ще­ния.

Не хо­тел тре­во­жить

В пись­мах, осо­бен­но в пер­вых, с де­каб­ря 1915-го по март 1916-го, ма­ло упо­ми­на­ний соб­ствен­но о войне. Не ука­зы­ва­ет Фе­дор и свое ме­сто­по­ло­же­ние. Ад­рес за­пи­сан так: “…въ Дей­ству­ю­щею Ар­мiю въ 91-й Двин­ской полкъ при 23-й пе­хот­ной ди­ви­зии въ 1-й За­пас­ной ба­талiон 2 ро­та 4 взвод”. Вполне воз­мож­но, пи­сать лиш­нее не поз­во­ля­ла внут­ри­пол­ко­вая цен­зу­ра. В пер­вом, де­кабрь­ском пись­ме Фе­дор пи­шет: “На­хо­дим­ся от по­зы­цiи 8 верст так что гром гри­мит зем­ля дро­жит от ору­дий…” Во мно­гих пись­мах он как бы под­чер­ки­ва­ет, что на­хо­дит­ся вда­ли от ме­ста бо­е­вых дей­ствий (от по­зы­цiи), имен­но в за­пас­ном ба­та­льоне. Ма­ло­ве­ро­ят­но, что всю вой­ну сол­дат где-то от­си­жи­вал­ся. Тем бо­лее в са­мом “рас­ход­ном” ро­де войск — пе­хо­те. Ско­рее, та­ким на­ив­ным об­ра­зом хо­тел успо­ко­ить су­пру­гу и род­ных.

“…На­хо­жу­ся уме­сте з Ва­си­лiем Ефи­мо­ви­чем у За­пас­номъ ба­та­ли­о­ни по­ка что у бою не би­ли тол­ко сто­им на по­сту око­ло по­зи­цiи и бе­рут по­не­мно­гу из ба­талiо­на скол­ко по­тре­бу­ет­ся въ полк…”

Где же ба­зи­ро­вал­ся полк Ши­ло­бо­да? В том же де­кабрь­ском пись­ме Фе­дор пи­шет, что они “ишли 12 дней из Жме­рин­ки, толь­ко 3 дня оды­ха­ли в Прос­ку­ро­ве (ныне Хмель­ниц­кий). В неко­то­рых пись­мах упо­ми­на­ет­ся кон­крет­ная стра­на — Ав­стрия. К при­ме­ру, в пись­ме от 18 мар­та 1916-го чи­та­ем: “У нас в Ав­стрiи уже и пче­ли гу­дут и ме­реш­ки ле­та­ют…” В Ав­стрии, в ее со­вре­мен­ных гра­ни­цах, Фе­до­ра быть не мог­ло. Воз­мож­но, его полк на­хо­дил­ся на юге За­пад­ной Укра­и­ны. В те вре­ме­на лю­ди мог­ли обоб­щен­но на­зы­вать Ав­стри­ей все зем­ли Ав­ст­ро-Вен­гер­ской им­пе­рии.

Но­во­сти до­ро­же де­нег

С фев­ра­ля 1916-го в пись­мах Фе­до­ра на­чи­на­ют скво­зить страх и неве­де­ние пе­ред ли­цом судь­бы, ко­то­рые не смог­ла бы вы­ре­зать ни­ка­кая цен­зу­ра. В пись­ме от 20 фев­ра­ля чи­та­ем:

“…нехай ему (сы­ну) бог по­мо­гая быт здо­ро­вым и по­же­лаю мно­го лет на бе­лом све­те на мо­ем ме­сте мо­жет я и не вер­нусь то пу­стъ онъ оста­ет­ся за кор­миль­ца”. Ме­ся­цем поз­же: “…По­клон вам от бе­ло­го ли­ца до сы­рой зем­ли… Мо­жет не при­дет­ся и по­ви­дат­ся До сви­да­ния и Про­ще­вай­ти…”

Впро­чем, до мощ­но­го про­ры­ва войск ге­не­ра­ла Алек­сея Бру­си­ло­ва в Га­ли­ции (со­вре­мен­ная Ль­вов­ская об­ласть Укра­и­ны), где по кос­вен­ным дан­ным и на­хо­дил­ся полк Ши­ло­бо­да, оста­ва­лось еще два ме­ся­ца. За­то в Бе­ла­ру­си про­тив нем­цев раз­вер­ну­ли На­роч­скую опе­ра­цию, унес­шую мно­го жиз­ней с обе­их сто­рон, но так и не про­рвав­шую ли­нию фрон­та. Не ис­клю­че­но, от­го­лос­ки со­бы­тий в Бе­ла­ру­си до­полз­ли до око­пов в Га­ли­ции, по­вы­сив гра­дус тре­вож­но­сти.

В пись­мах Фе­дор ча­сто про­сит при­слать де­нег. Немно­го — рубль или пол­то­ра. На боль­шее рас­счи­ты­вать не мог, се­мья яв­но не бы­ла за­жи­точ­ной. Дол­го бла­го­да­рил за вы­слан­ные три руб­ля, при­пи­сав: “Хо­тя на

бу­ма­гу бу­дет по­ка что…” И не­ред­ко се­ту­ет, что вы­слан­ные день­ги “на­вер­но на­зад

по­шли”. Ви­ди­мо, из-за ча­стых пе­ре­дис­ло­ка­ций пол­ка.

Го­раз­до важ­нее и до­ро­же де­нег для него но­во­сти. Пи­сем он от­сы­лал ку­да боль­ше, чем по­лу­чал сам. И по­чти в каж­дом на­стой­чи­во про­сил: “Ес­ли по­лу­чу ва­ше писмо то как я с ва­ми по­го­во­рю и мне ве­се­лее то­гда про­шу вас пи­шы по­ча­щи ка­кие у вас но­во­сти пи­ши­те все по­дроб­но у нас на вас ве­стей нет ни­ка­ких”. И еще: “…Я вам по­слал мно­го пи­сем А от вас нет ни­ка­ко­го писма… то очен ску­чаю и до­сад­но…”

Ин­те­ре­со­ва­ло Фе­до­ра преж­де все­го со­сто­я­ние дел в его се­мье, род­ном се­ле. А так­же судь­ба од­но­сель­чан, жи­те­лей со­сед­них де­ре­вень, ко­то­рых мог­ли за­брать на вой­ну.

“…По­клон вам от бе­ло­го ли­ца до сы­рой зем­ли… Мо­жет не при­дет­ся и по­ви­дат­ся До сви­да­ния и Про­ще­вай­ти…”

“…Пи­ши­те все по­дроб­но ка­кой си­но­кос до­ро­го или нет и скол­ко бу­дут брат и ка­кiя у вас за­ра­бот­ки пи­ши­те по­дроб­но и по­ско­рей…”

“…Ви­дал в Ав­стрии Павла Ти­тов­ца то онъ го­во­рил что гна­ли всех хлоп­цев Доб­ро­де­ев­ских Ло­дю и Павла и про­чих…”

Ха­рак­тер­но, что Фе­дор ни ра­зу не пи­шет о лич­ном от­но­ше­нии к войне, о пе­ре­жи­ва­ни­ях за судь­бу сво­е­го на­ро­да, сво­ей ро­ди­ны. На­пра­ши­ва­ет­ся вы­вод, к ко­то­ро­му дав­но при­шли мно­гие ис­сле­до­ва­те­ли: боль­шин­ство сол­дат, в ос­но­ве сво­ей по­лу­гра­мот­ные кре­стьяне, не по­ни­ма­ли, с кем и за­чем они во­ю­ют. В од­но­ча­сье вы­рван­ные из по­все­днев­ной жиз­ни, они си­де­ли в око­пах, не ви­дя бе­ло­го све­та, не по­до­зре­вая, в ка­кой стране и ря­дом с ка­ким го­ро­дом на­хо­дят­ся. Они про­сто вы­пол­ня­ли при­ка­зы ко­ман­ди­ров, хо­тя и те зна­ли не на­мно­го боль­ше.

По­то­му неуди­ви­тель­ны мас­шта­бы де­зер­тир­ства в хо­де всех кам­па­ний Пер­вой ми­ро­вой вой­ны, с обе­их сто­рон. Ес­ли брать цар­скую ар­мию Рос­сии и кон­крет­но Юго-За­пад­ный фронт, то вес­ной 1916 го­да здесь за­дер­жи­ва­ли око­ло пя­ти ты­сяч де­зер­ти­ров в ме­сяц. Вол­на де­зер­тир­ства до­стиг­ла пи­ка осе­нью 1916-го и не осла­бе­ва­ла до са­мо­го кон­ца вой­ны. То­гда и пошло при­сло­вье, мол, “умные по­вти­ка­ли, а ду­ра­ки оста­лись”.

Насто­я­щая лю­бовь

Всю нес­пра­вед­ли­вость, неле­пость вой­ны под­чер­ки­ва­ли про­стые жи­тей­ские ра­до­сти сол­дат, нехит­рый быт в по­ле­вых

усло­ви­ях, по­пыт­ки жить обыч­ной че­ло­ве­че­ской жиз­нью, но в око­пах.

В од­ном из пи­сем Фе­дор опро­вер­га­ет уве­рен­ность мно­гих неис­ку­шен­ных ис­сле­до­ва­те­лей в по­валь­ном увле­че­нии муж­чин тех лет та­ба­ком.

“…Со­об­щаю вам Фе­ня А. что я уже на­учил­ся ку­рит по­то­му что очен скуч­но то на­до хо­тя за­ку­рит из го­ря та­бак ко­зе­ный до­ют а бу­ма­ги куп­ля­им то при­шли мне бу­ма­ги у пис­ме хо­тя немно­го…”

Насто­я­щая вой­на, с кро­вью и жерт­ва­ми, су­дя по тек­стам пи­сем, для Фе­до­ра на­чи­на­ет­ся ле­том 1916-го. По­чти нет сом­не­ний, что ря­до­вой пе­хо­ти­нец Ши­ло­бод стал участ­ни­ком зна­ме­ни­то­го Бру­си­лов­ско­го про­ры­ва — круп­ней­ше­го сра­же­ния Пер­вой ми­ро­вой по сум­мар­ным по­те­рям.

По оцен­ке неза­ви­си­мых экс­пер­тов-ис­то­ри­ков, по­те­ри Ав­ст­ро-Вен­грии и Гер­ма­нии в этой бойне со­ста­ви­ли бо­лее 1,2 мил­ли­о­на че­ло­век, из ко­то­рых око­ло 420 ты­сяч бы­ли взя­ты в плен. Рос­сий­ские по­те­ри до­стиг­ли 750 ты­сяч, что пре­взо­шло пер­во­на­чаль­ный со­став Юго-За­пад­ной ар­мии. Но все рав­но это был три­умф рус­ско­го ору­жия: вой­ска ге­не­ра­ла Бру­си­ло­ва про­дви­ну­лись до 120 ки­ло­мет­ров вглубь тер­ри­то­рии про­тив­ни­ка, за­ня­ли по­чти всю Во­лынь и Бу­ко­ви­ну, боль­шую часть Га­ли­ции.

В пись­ме, да­ти­ру­е­мом 8 июнем 1916 го­да (на­ча­ло про­ры­ва — 1 июня), Фе­дор пи­шет: “…На­хо­жусъ на по­зы­цыi по­ка что жы­вы и здо­ро­вы так что не пе­ре­жи­вай… На на­ших хв­рон­тах бои идут на­ши по­дви­га­ют­ся впе­редъ и за­бра­ли мно­го пле­ныхъ 114 ты­сячъ пле­ныхъ…” И да­лее: “…Ви­дал Сте­па­на Ле­ме­ша то он го­во­рит что вы пла­чи­те то не плачъ и не жу­рись как суж­де­но уби­то­му быт дак убят а как нет то вер­ну­ся до­мой от смер­ти…”

К со­жа­ле­нию, это бы­ло по­след­нее пись­мо Фе­до­ра. До­мой с вой­ны он не вер­нул­ся. Про­пал и пи­сав­ший пись­ма од­но­пол­ча­нин Мат­вей.

Фео­ния лю­би­ла сво­е­го му­жа, без­за­вет­но и пре­дан­но. Она хра­ни­ла пись­ма и под взгля­да­ми немец­ких сол­дат вы­нес­ла их из тай­ни­ка, ко­гда ок­ку­пан­ты ре­ши­ли сжечь Доб­ро­де­ев­ку уже в 1943 го­ду. То­гда спа­ли­ли 14 хат со всем скар­бом, вспо­ми­на­ет Алек­сандр Пе­сен­ко. Фе­ню по­че­му-то пре­ду­пре­дил один из нем­цев: “Му­тер, му­тер, фой­ер”. Она до­га­да­лась и бро­си­лась в ха­ту за са­мым до­ро­гим. Пись­ма за­ко­па­ла на бе­ре­гу Ипу­ти. Поз­же, пе­ред смер­тью, пе­ре­да­ла до­че­ри — Галь­ке. Даль­ше пись­ма пе­ре­да­ва­лись из од­них род­ных рук в дру­гие, по­ка не по­па­ли к Алек­сан­дру Ва­си­лье­ви­чу.

Мы вряд ли узна­ем, где и как обо­рва­лась жизнь про­сто­го хлоп­ца-пе­хо­тин­ца, его то­ва­ри­щей. Не узна­ем, где они по­хо­ро­не­ны, в ка­кой стране. Но па­мять о Фе­до­ре Ши­ло­бо­де бла­го­да­ря его лю­бя­щей жене бу­дет жить.

Фе­дор Ши­ло­бод (спра­ва) с дру­гом Мат­ве­ем

Со­вре­мен­но­го ис­сле­до­ва­те­ля сби­ва­ют с тол­ку стиль и ор­фо­гра­фия тех лет, нема­лое ко­ли­че­ство ввод­ных слов и обо­ро­тов

На по­зи­ции

Newspapers in Russian

Newspapers from Belarus

© PressReader. All rights reserved.