Ин­на ЧУРИКОВА: Ко­ля был без­услов­ный оп­ти­мист. Счаст­ли­вее его не бы­ло че­ло­ве­ка

Komsomolskaya Pravda (Belarus) - - АРТИСТ... -

«Ком­со­мол­ка» по­зво­ни­ла ак­три­се Инне Чу­ри­ко­вой, иг­рав­шей вме­сте с ним на сцене театра «Ленком» в спек­так­лях «Тиль» и «Sorry». Ин­на Ми­хай­лов­на ред­ко да­ет ин­тер­вью, но в этот раз сде­ла­ла ис­клю­че­ние - Ни­ко­лай Ка­ра­чен­цов был для нее близ­ким дру­гом.

- Мы с Лю­дой (же­ной ар­ти­ста Люд­ми­лой Пор­ги­ной. - Ред.) раз­го­ва­ри­ва­ли несколь­ко дней на­зад. Она го­во­ри­ла, что Ко­ля очень пло­хо се­бя чув­ству­ет, - рас­ска­за­ла «КП» Ин­на Чурикова. - Лю­доч­ка - ге­ро­и­че­ская жен­щи­на, она его дер­жа­ла. Пом­ню, как она его от­учи­ла от ку­ре­ния, уже ко­гда вы­яви­ли он­ко­ло­гию. Лю­да ста­ла ему да­вать элек­трон­ные си­га­ре­ты. По­том ему во­об­ще за­пре­ти­ли ку­ре­ние. А он же всю жизнь ку­ря­ка был. И да­же по­сле страш­ной ава­рии не пе­ре­стал ды­мить. Пом­ню, в те­ат­ре он «При­му» ку­рил. Я ему го­во­рю: «Коль, я не вы­но­шу этот за­пах. Ку­ри что-то дру­гое». Он мне: «Зна­ешь, да­вай я в ко­роб­ку «При­мы» по­ло­жу си­га­ре­ты «Маль­бо­ро»...

Я ча­сто ду­маю о той его страш­ной ава­рии. Кто-то вы­рыл на до­ро­ге яму и не за­сы­пал. И Ко­ля по­пал в эту яму, ко­гда воз­вра­щал­ся с да­чи. Бы­ла ночь, ни­че­го не вид­но. Ко­ля все­гда был уве­рен в се­бе, он ведь на до­ро­ге ез­дил ли­хо, пре­крас­но во­дил. И он не при­сте­ги­вал­ся - я это­му сви­де­тель. Ес­ли бы в ту ночь Ко­ля был при­стег­нут, от­де­лал­ся бы ца­ра­пи­на­ми. А Ко­леч­ку от­швыр­ну­ло в ко­нец ма­ши­ны. Я и са- ма с ним ез­ди­ла и не при­сте­ги­ва­лась. Ду­ма­ла, ну раз Ко­ля­сик не при­сте­ги­ва­ет­ся, и я не бу­ду. Но те­перь при­сте­ги­ва­юсь обя­за­тель­но…

Ко­неч­но, он мно­го ис­пы­та­ний перенес. Ко­гда он вы­шел из ко­мы по­сле той ава­рии, они об­вен­ча­лись с Лю­дой. Се­мья бы­ла для него глав­ным сча­стьем - сын Ан­дрей, трое вну­ков. Ко­ля во­об­ще был без­услов­ный оп­ти­мист. Счаст­ли­вее его бы­ло не най­ти че­ло­ве­ка. Долж­на ска­зать, что ак­тер­ская про­фес­сия очень труд­ная. Что­бы те­бя по­ня­ли, на­до быть от­кры­тым, бес­по­щад­ным к се­бе. А это тя­же­лая вещь и для серд­ца, и для здо­ро­вья. Хо­тя Ко­ля все­гда был очень креп­ким. Он за­ни­мал­ся спор­том, ра­но вста­вал. Иг­рал в тен­нис. У него в каж­дом го­ро­де, ку­да бы мы ни при­ез­жа­ли со спек­так­лем, бы­ли дру­зья, ко­то­рые иг­ра­ли с ним в тен­нис.

Да­же ко­гда он был бо­лен, он ис­пы­ты­вал ра­дость от об­ще­ния. Ко­ля все пе­ре­жи­вал и чув­ство­вал по­на­сто­я­ще­му, но вы­ра­зить это не мог. Хо­тя нет, вы­ра­жал - гла­за­ми, же­ста­ми, сво­им от­но­ше­ни­ем. Они при­хо­ди­ли с Лю­дой в театр, я иг­ра­ла на сцене, и он по­ка­зы­вал боль­шой па­лец - мол, здо­ро­во! Кто-то го­во­рил: за­чем же­на его тас­ка­ет, он бо­лен, на­до его по­жа­леть. А вот в этом бы­ла ее жа­лость к нему. По­то­му что он - мощь, ко­то­рая не мог­ла ле­жать в по­сте­ли, си­деть на од­ном ме­сте. Созна­вая, что бо­лен, он жил, вос­при­ни­мал, чув­ство­вал.

Newspapers in Russian

Newspapers from Belarus

© PressReader. All rights reserved.