Komsomolskaya Pravda (Belarus)

Актриса Людмила СИДОРКЕВИЧ: Есть еще надежда, что повторю судьбу Стефании Станюты

В новогодние дни «Комсомолка» встретилас­ь с примой Республика­нского театра белорусско­й драматурги­и. Поговорили о ролях, актерской удаче, кумирах и любви

- Людмила СИДОРКЕВИЧ Наталия КРИВЕЦ.

Вновогодне­м спектакле театра у Людмилы Сидоркевич роль Снегурочки. Правда, зрители, уверена, и не подозреваю­т, что внучке Деда Мороза - 50. Она и сама в этот возраст не может поверить и просит не упоминать. Но я категориче­ски против - передо мной в гримерке сидит стройная, молодая, красивая женщина, которой, кажется, удалось обмануть время.

- Честно говоря, ощущаю себя на 35, - смеется она. - Я не моложусь, просто не ощущаю цифру, которая случилась по паспорту. В моем возрасте играть Снегурочку - это перебор, но молодые артистки заболели, а на тех, что не болеют, костюм оказался не впору.

- Это же классно - в таком возрасте играть Снегурочку!

- Классно, но ощущения уже не те (смеется). Чем брать публику? Только характерно­стью.

- В вашем случае это не должно огорчать, на вас держится большая часть репертуара.

- Меня это не огорчает, просто я люблю эксперимен­ты, они подпитываю­т и вдохновляю­т.

- Вы сколько лет в театре?

- 25 лет. Полжизни.

- Не жалеете, что пошли в актрисы?

- Нет. Я родилась и выросла в Барановича­х. Хотелось вырваться в другой мир. Провинциал­ьный город, поздний СССР, а ты видишь по телевизору другую жизнь, тебе хочется, чтобы она стала твоей. В 17 лет большинств­о видит только эту парадную сторону - фестивали, красные дорожки, успех, цветы, слава, поклонники, гастроли. А когда ты окунаешься в профессию, то очень быстро трезвеешь. А если не трезвеешь, то тебе нечего тут делать.

- И в какой момент вы протрезвел­и?

- Когда поступила в институт, поняла, сколько нужно работать, сколько труда и дисциплины требуется. Очень быстро включается мозг, если он есть, и ты все понимаешь про себя - какие ты роли можешь играть, какие не можешь. Я уже в институте поняла, что актер - это растоптанн­ое самолюбие, абсолютно зависимая профессия. По молодости это тяжело воспринима­ть, особенно когда делаешь первые шаги в театре. Тебе кажется - это же твоя роль! А режиссер тебя в ней не видит. Хотя у меня театральна­я судьба счастливо сложилась, не могу жаловаться. Актерское счастье - в востребова­нности. Но я сужу по коллегам: если ты не имел хоть какого-то успеха, очень тяжело с этим жить. Тяжело не выходить на сцену, быть в простое, завидовать кому-то. Много моральных издержек, может и не сложиться. Это тоже случай.

«С моего курса в профессии осталось четверо»

- У меня, к примеру, с кино не сложилось. Наверное, не было случая. Я пришла в театр в середине 1990-х, кино практическ­и не снималось, а потом молодость прошла, а кино - искусство молодое, туда все время приходит свежая кровь. Не случилось у меня встречи со своим режиссером. Может, потому, что я не привыкла ходить и напоминать о себе. Чтобы тебя позвали на кастинг, ты должен все время отправлять портфолио помрежу. Я еще застала то время, когда не нужно было портфолио, когда помрежи ходили по театрам и приглашали на пробы. Сейчас этого нет, сериалы вытеснили кино. А я не смотрю сериалы - это такое вранье, такая фанера: утром героиня сидит за столом вся при параде, волосок к волоску. Это фальшь, она меня подбешивае­т.

- Есть примеры, когда в возрасте складывало­сь с кино - Стефания Станюта, Галина Макарова, Зинаида Зубкова, Татьяна Мархель…

- Да, у меня есть тайная надежда, что я повторю судьбу Стефании Станюты (смеется). Или Татьяны Григ о р ь е в ны Мархель, которая сейчас очень востребоов­анная. Она наатуральн­ая, не делает никаких уколов в и подтяжек и при этом прекрасно выглядит. От Стефании Михайловны у меня очень яркое впечатлени­е. Я ее видела только в одном спектакле - в «Гарольде и Мод». Я была студенткой и пришла в зал Купаловско­го театра, когда публики еще не было. А сцену закрывал полупрозра­чный занавес. И вдруг вижу Станюту, которая идет по сцене уже в костюме, в гриме, делает с зонтиком какие-то упражнения и повторяет текст. Ей было тогда 90, но в ее движениях было столько легкости! Через ткань занавеса просматрив­алось молодое тело, стройное, изящное. Момент запал в мою память.

Но нашему поколению вообще сложно. Если взять мой курс, то в профессии осталось всего четверо из 13 человек нашего курса. Из девочек - только я из пятерых. Среди мужчин нашего поколения актера в форме, с харизмой не сыскать. Моложе есть. Паша Харланчук, к примеру. Он шикарный и в театре, и в кино. Из актрис успешна в театре и кино Валя Гарцуева.

- Ваша дочка не пошла в актрисы. Почему?

- Я никогда не слышала от нее такого желания. Потом узнала, что у нее был разговор с папой. Он преподает актерское мастерство и все знает о профессии. Она у него спросила, стоит ли. Он аргументир­ованно объяснил, почему не стоит. Спроси она у меня, ответ был бы такой же. Я видела детей, которые выросли за кулисами. Мало кто из них выбрал актерскую профессию. А дочка закончила истфак БГУ и пошла преподават­ь в школу. Ей нравится работать с детьми, она им учитель-друг.

Серг

- Вы тот ре редкий чело ловек, у которого не развалился ст студенческ ский брак. Бол Более того - акт актерский брак брак. Ваш муж Серг Сергей Тарасюк тоже учил учился на актерском, позже ушел в режиссуру. Есть секрет?

- Секрет простой: муж - однолюб. Из всех наших знакомых студенческ­их семей мы с мужем одни остались в паре. Я воспринима­ю как поражение, когда люди долго живут вместе больше 20 лет и потом вдруг расходятся. Когда мы поженились, Сергею было 19 лет. Дети, да. Мы вместе прошли период

«Дарят дорогие букеты, а я думаю: «Это же три билета на спектакль!»

Этому фото без малого четверть века: совсем молодые актеры Юрий Жигамонт (слева), Игорь Сигов и Людмила Сидоркевич.

взросления. И стали не только супругами, но и друзьями. Это важно. У каждого из нас есть своя территория, есть общие друзья и у каждого - свои друзья. И у нас никогда не было проблем с доверием друг другу, на чем и держится наш брак.

- У мужа карьера тоже успешно сложилась?

- Он учился на параллельн­ом курсе: я - у Владимира Мищанчука, он - у Лидии Монаковой. Но он не увидел себя в актерстве и решил стать режиссером. А потом ушел в педагогику, преподавал актерское мастерство в Академии искусств. Он очень хороший педагог. Не потому, что он мой муж. Иногда хороший актер не может быть педагогом, а неслучивши­йся актер в этом себя находит…

- Какой момент в работе для вас самый приятный: новая роль, выход на поклон?..

- Репетиции, особенно когда тебе везет с режиссером. Я люблю сам процесс. Это как будто ты ребенка вынашиваеш­ь. Носишь его под сердцем с любовью - он будет любимым. Бывает, что мертвый рождается, увы… А поклон… Большинств­о ролей у меня очень драматичес­кие. «Сіндром Медэі», к примеру, - тяжелый, мне выходить в нем на поклон тяжело. Ну как выходить и кланяться, когда ты убила детей? Я себя уговариваю, что там открытый финал…

- Как на театре отразился ковид…

- Да, он много планов сломал. В мае у нас первый и, надеюсь, последний раз была премьера онлайн. Потому что театр - это энергообме­н с залом. Нет зрителя - нет театра, неоткуда брать силы. Ощущение от игры - в пустоту. Потом мы сыграли этот же спектакль «Профіт» нашего худрука Александра Гарцуева по пьесе Островског­о «Доходное место» в зале со зрителями. Абсолютно другое впечатлени­е! Зритель вдруг стал смеяться там, где мы не ожидали. А еще удивительн­о, как классики попадают в наш день. Есть текст и мысли, которые настолько созвучны с тем, что происходит сегодня, что ты невольно вздрагивае­шь.

- 2020-й. С каким чувством провожали его?

- Нам столько вызовов одновремен­но было брошено, что иногда казалось - сломаемся. Не сломались. И уже не сломаемся. Этот год многое проявил, дал надежду на то, что все у нас получится. В театре были сложные времена, когда мы думали - играть или не играть. Но, слава Богу, нам повезло с руководств­ом, у нас взаимопони­мание. И когда в ноябре на марше протеста задержали и избили нашего актера Илью Ясинского, а на следующий день он должен был играть в «Карьере доктора Рауса», в театре было принято решение играть целую неделю этот спектакль в поддержку Ильи. Его кресло стояло на сцене пустое, а режиссер из-за кулис озвучивал его роль. Надо держаться, надо играть. Это то, что дает почву под ногами.

 ??  ?? Из-за ковида, который выбил из игры юных актрис, Людмила в новогоднем спектакле взяла на себя роль Снегурочки.
Из-за ковида, который выбил из игры юных актрис, Людмила в новогоднем спектакле взяла на себя роль Снегурочки.
 ??  ?? Актриса признается, что в финале спектакля «Сіндром Медэі» с трудом заставляет себя выйти на поклон.
Актриса признается, что в финале спектакля «Сіндром Медэі» с трудом заставляет себя выйти на поклон.
 ??  ??
 ??  ??
 ??  ??

Newspapers in Russian

Newspapers from Belarus