Komsomolskaya Pravda (Belarus)

Из окна автомобиля уже виднеется скромный указатель «Цярэсіна». Это белорусска­я деревня в Березинско­м районе, которая потихоньку умирает

- Юлия РОМАНЬКОВА. Фото автора.

Серый туман и силуэты заброшенны­х домов наводят грусть… В деревне осталось только три человека.

Про спаленную гречку и кота в печке

Подъехали к желто-голубому дому. Там живут сестры Александра Романькова и Зинаида Игнатович. Приняли меня как дорогого гостя. На столе гречка из печи в чугунке, квашеная капуста, рыба, беляши и фирменное печенье хозяйки Шуры (так ласково называют Александру). Позже к нашей компании присоедини­лся и третий житель деревни Александр. Сегодня настоящий праздник - столько людей за столом! «У мамы (так Зина назвала свою сестру Шуру) каждый день праздник. На столе всегда первое, второе и компот».

- Такая вкусная гречка! - хвалит сосед. - Вот Шура меня тоже учила готовить. Говорит, бери сковороду, добавляй немножечко масла, потом сыпь гречку, ворочай ее, чтобы поджарилас­ь немного, а потом уже доливай воды. Ну, я так и сделал. Потом смотрю - почернела. Я воды долил, а она шебаршит, как щебенка. Я попробовал - не укусить. Камень! (Сгорела.) Думаю, поставлю варить. Час варил, а она такая же. Ее и куры есть не стали…

Тем временем на лавку запрыгнул упитанный серый кот Барс. Александра поругала его, чтобы в тарелки к гостям не лез.

- У меня есть шустрый молодой черный кот, - подхватыва­ет беседу сосед. - Пожалел я однажды этого кота, холодно на улице было, пустил в хату. Сижу, потом боковым зрением вижу, что чтото в печку прыгнуло. Я туда. А кот черный, в печке не видно. Я ему кыс-кыс и выволок за хвост. В печке еще жар был, я боялся, что этот кот выпрыгнет и мне дом спалит. Больше в хату не пускаю, только когда я дома, чтобы на глазах был.

Суббота. По расписанию у жителей банные процедуры. Саша, Шура и Зина активно

обсуждают вопрос замершего шланга. Воду, видимо, не слили в прошлый раз - вот он и замерз…

«Ходили на колхозные поля за гнилой картошкой, лепешки делали»

Я забралась на печку и продолжила слушать истории жителей деревеньки. Семья, в которой выросли сестры, была большая - 11 детей. Жить, конечно, было нелегко, но стало еще тяжелее, когда началась война. Шуре с Зиной было тогда по 12 лет. Александра вспоминает, что с каждым днем становилос­ь все страшнее, самолеты бомбили, от грохота и ужаса закладывал­о уши, тряслись руки и ноги, жить в своем доме стало невыносимо, поэтому пришлось спрятаться в лесу. Там делали небольшие курани (так жители Тересино назвали землянки), где ставили небольшую печь-самоделку. На этой печи родители готовили постный бульон, чтобы прокормить 11 детей. «Тогда казалось, что пара ложек этого постного бульона были самим вкусным блюдом на земле!» - вспоминает Шура.

Жители возвращали­сь в свои дома, только когда приходили партизаны. «С партизанам­и жить было не так страшно. Они в деревне некоторое время отдыхали. Однако как только мы видели, что партизаны начинают собираться в путь, тоже собирались снова в лес, в сырую землянку», - объясняет Александра.

В послевоенн­ые годы жили очень бедно.

- А ели что, знаешь? Ходили на колхозные поля по весне и собирали гнилую картошку, чтобы сделать из нее лепешки! И было очень вкусно! - делится воспоминан­иями Зинаида.

«Сядзь бліжэй і кажы крапчэй»

Зинаида Игнатович сейчас тяжело болеет, слышит плохо, ходит с помощью ходунков. Поэтому просит меня: «Сядзь бліжэй і кажы крапчэй». Поговорили о своем, девичьем. Посоветова­ли мне рано замуж не выходить, «не надзяваць хамута на шыю». И про свадьбу рассказали, настоящую, белорусску­ю.

- На кані везлі нас, дугу прыгожую зрабілі, званкі пачапілі. Музыканта наймалі на вяселле. Цяпер жа вы так не танцуеце. У меня Юзік (муж Зины) любіў сыботу. І ніколі не браў танцаваць нікога, толькі мяне.

Зинаида раньше рушники вышивала, иконы, покрывала, салфетки. Всем дарила, чтобы у этого человека память о ней осталась. И мне подарили рушник с кружевом, с вышитыми крестиком белорусски­ми узорами и красными цветами.

- Рукамі я б яшчэ і рабіла, але вочы ўжо не бачаць. Да гэтага году я і вышывала, і снавала, і ткала. Уся снасць у мяне ёсць: і ставы (абласное слова кросны), і бёрды (прылада ў ткацкім станку з тонкіх пласцінак накшталт грэбеня з дзвюма спінкамі для прыбівання ўточнай ніткі), і набіліцы (у кроснах - драўляныя планкі, у якія ўстаўляецц­а бёрда). Я храню, можа, каму-небудзь прынадабіц­ца, хай будзе. Прыгожа, але ніхто зараз гэтым не цікавіцца, каму гэта трэба зараз! Калена баліць…

«Кличут меня все здесь Дояр»

Николай Александро­вич Кедышко - Герой СССР, а Александр Кидышко, житель деревни Тересино, - его племянник. Фамилия отличается только одной буквой. Александр объясняет: когда ему выписывали метрику, сделали ошибку в документе, так

теперь и осталось не Кедышко, а Кидышко.

Александр родился и вырос в Минске. В Тересино переехал, когда ему было 36 лет. «Как приехал сюда в деревню, устроился в колхоз работать, коров доить. У меня 1-й разряд по дойке! И кличут меня все здесь Дояр», - говорит Александр. Для дополнител­ь

ного заработка Александр вязал березовые веники.

- Это сейчас пластмассо­вые появились, уже не так покупают. Помню, пошел однажды в лес, наломал здоровых два тюка веток, связал, подкатил к дереву. Думаю, завтра приеду, еще наломаю и все сразу увезу. Прихожу на следующий день, а веток нет. Только нитки остались, которыми я связывал. Лось все съел!

Вообще, животных много: и козы дикие есть, и олени, и косули, и даже волки. Но жителей деревни это не пугает. Александр совсем не хочет уезжать в город, хотя сестра зовет.

- Здесь (в деревне) поневоле надо выйти - дров привезти, собаку покормить. Уже на свежем воздухе. Где-то нагнулся, где-то поскользну­лся, на шпагат сел. Поехал на велосипеде - два раза упал. Что-то хрустнуло, думал, позвонок сломал. Не! Соли разминаю! Вот и массаж, - смеется Александр.

Есть и неудобства, конечно. Раньше автобус три раза в день ходил в Березино, а теперь только в субботу и понедельни­к. А если надо к врачу? В субботу они не работают. Неудобно. Поэтому деревенски­м нельзя болеть! В автолавке выбор не такой большой, как в городе, да и качество оставляет желать лучшего.

- Бывает, рыбу привезут, селедки ведь хочется. Откроешь, а она с душком. А что ты сделаешь. А хлеб! Иногда берешь - черствый. Я спрашиваю: «Чего черствый даете?» В ответ мне: «Он в хате отойдет!» А батон мягкий. Уже отошел! Думают, молодой еще, 70 лет, разгрызу, - говорит Александр.

«Раньше в каждом дворе что-то шевелилось»

Раньше в деревне Тересино кипела жизнь. Людей много было, клуб, ФАП (фельдшерск­о-акушерский пункт), магазин. А сейчас вокруг только заброшенны­е дома с заколоченн­ыми окнами. Хранят историю и воспоминан­ия жителей этой маленькой белорусско­й деревни…

- Пускай бы кто купил эти заброшенны­е дома! Цена у них - как за дрова. Ну, подремонти­ровать что-то. Место ведь неплохое. Лес рядом, до Березино 37 км. Не знаю, почему так опустела деревня, может, далеко от города. До Могилева - 80 км, до Минска - 150. Но раньше же тоже так было, а людей тьма была! В каждом дворе что-то шевелилось…

 ??  ?? Сейчас в деревне Тересино вокруг только заброшенны­е дома.
Сейчас в деревне Тересино вокруг только заброшенны­е дома.
 ??  ?? Старики переживают, что на них история деревни Тересино и закончится.
Старики переживают, что на них история деревни Тересино и закончится.
 ??  ??

Newspapers in Russian

Newspapers from Belarus