Про­дол­же­ние «Ка­мен­ской» бу­дет, но я сно­ва со­би­ра­юсь на­ру­шить за­ко­ны жан­ра

Minskaya pravda. Tolstushka - - Эксклюзіў - Юлия ГАВРИЛЕНКО

Из­вест­ная рос­сий­ская пи­са­тель­ни­ца Алек­сандра Маринина пре­зен­то­ва­ла бе­ло­рус­ским по­клон­ни­кам но­вый ро­ман – «Горь­кий квест», тре­тий том ко­то­ро­го по­явил­ся на пол­ках ма­га­зи­нов в сен­тяб­ре. В этой кни­ге нет убийств и нерас­кры­тых пре­ступ­ле­ний, но кри­ти­ки уже на­зва­ли ее са­мым необыч­ным про­из­ве­де­ни­ем пи­са­тель­ни­цы. Кор­ре­спон­дент «МП» по­ин­те­ре­со­ва­лась у Алек­сан­дры Ма­ри­ни­ной, по­че­му в но­вом ро­мане она об­ра­ти­лась к эпо­хе СССР, ка­кие пси­хо­ло­ги­че­ские экс­пе­ри­мен­ты ста­ви­ла над под­рост­ка­ми и сто­ит ли на­де­ять­ся на про­дол­же­ние «Ка­мен­ской».

– В Минск вы при­ез­жа­е­те не пер­вый раз. Ка­кие впе­чат­ле­ния оста­лись от бе­ло­рус­ской сто­ли­цы?

– Да, в Мин­ске я уже чет­вер­тый раз, но это все­гда очень ко­рот­кое пре­бы­ва­ние: при­ез­жаю, по­се­щаю ме­ро­при­я­тия и сра­зу уез­жаю. Го­род ви­жу толь­ко из ок­на ав­то­мо­би­ля. Но с мо­мен­та мо­е­го пер­во­го при­ез­да Минск очень из­ме­нил­ся, стал свет­лее и уве­рен­нее. Ко­гда я бы­ла здесь в 1998 го­ду, он по­ка­зал­ся мне груст­но­ва­тым. Сей­час гру­сти я со­всем не чув­ствую, за­то чув­ствую по­кой, уве­рен­ность и ста­биль­ность. Воз­мож­но, мои ощу­ще­ния свя­за­ны с от­сут­стви­ем су­е­ты, к ко­то­рой я уже при­вык­ла в Москве.

– У вас про­шла встре­ча с бе­ло­рус­ски­ми по­клон­ни­ка­ми. Что их ин­те­ре­со­ва­ло?

– Во­про­сы бе­ло­рус­ские чи­та­те­ли за­да­ва­ли те же, что рос­сий­ские или укра­ин­ские. Ча­ще все­го их ин­те­ре­су­ет, ис­поль­зую ли я в кни­гах слу­чаи из сво­ей ми­ли­цей­ской прак­ти­ки, как при­ду­ма­ла Ка­мен­скую, как оце­ни­ла экра­ни­за­цию и ко­гда ждать про­дол­же­ния. Это стан­дарт­ный на­бор, без ко­то­ро­го не об­хо­дит­ся ни од­на встре­ча. Бы­ло вре­мя, ко­гда я не зна­ла, пла­кать мне или сме­ять­ся, сно­ва и сно­ва слу­шая од­ни и те же во­про­сы, а по­том рас­сла­би­лась. Невоз­мож­но тре­бо­вать и ожи­дать от всех, ко­му нра­вят­ся мои кни­ги, что они бу­дут шер­стить ин­тер­нет в по­ис­ках ин­тер­вью. Тем бо­лее воз­раст­ной сег­мент мо­ей ау­ди­то­рии та­ков, что толь­ко по­ло­ви­на из них поль­зу­ет­ся ин­тер­не­том. По­это­му не­уди­ви­тель­но, что чи­та­те­ли при­хо­дят на встре­чи и за­да­ют ин­те­ре­су­ю­щие их во­про­сы. И я на­ча­ла ра­до­вать­ся и гор­дить­ся тем, что лю­ди в воз­расте 50+ чи­та­ют мои кни­ги.

– Ваш но­вый ро­ман «Горь­кий квест» рас­ска­зы­ва­ет о 70-х, при этом вы да­ле­ко не пер­вый пи­са­тель, ко­то­рый об­ра­ща­ет­ся к эпо­хе СССР. По­че­му имен­но сей­час по­явил­ся та­кой ин­те­рес и с чем он свя­зан?

– Де­ло не в том, что про­изо­шли ка­кие-то со­ци­аль­ные про­цес­сы. Про­сто про­шло вре­мя, а вме­сте с ним из­ме­ни­лось и на­ше от­но­ше­ние к про­шло­му. В 90-е го­ды все мы пом­ни­ли, как бы­ло про­тив­но от по­сто­ян­но­го вра­нья. По­это­му от­ме­на цен­зу­ры ста­ла для нас очень мощ­ным по­зи­тив­ным энер­ге­ти­че­ским сти­му­лом. Но про­шло 25 лет, мы по­ста­ре­ли. И те­перь мно­гие из тех, ко­му сей­час 60, за­бы­ли, по­че­му они так не лю­би­ли Со­вет­ский Со­юз. За­то от­лич­но пом­нят, как бы­ло хо­ро­шо в 30 лет. Им ка­жет­ся, что то­гда и жизнь бы­ла го­раз­до луч­ше, и друж­ба креп­че, и мо­ло­ко, как го­во­рит­ся, ски­са­ло мед­лен­нее. Не сто­ит за­бы­вать и о том, что вы­рос­ло по­ко­ле­ние лю­дей, ко­то­рые ро­ди­лись в кон­це 80-х, не жи­ли при со­вет­ской вла­сти и не по­ни­ма­ют, как мыс­лит на­ше по­ко­ле­ние. Имен­но о них и идет речь в «Горь­ком кве­сте».

– На ка­ких еще про­бле­мах 70-х, кро­ме то­таль­но­го вра­нья, сде­лан ак­цент в ва­шей кни­ге?

– По сю­же­ту один из за­кад­ро­вых ге­ро­ев в 70-х го­дах на­пи­сал се­рию эс­се «За­пис­ки мо­ло­до­го учи­те­ля». В них он рас­суж­да­ет о том, как бы пре­по­да­вал де­тям Горь­ко­го, ес­ли бы ра­бо­тал учи­те­лем ли­те­ра­ту­ры в шко­ле. При этом мо­ло­дой че­ло­век из обес­пе­чен­ной се­мьи, по­это­му по во­ле ро­ди­те­лей он вы­нуж­ден по­сту­пить не в пе­да­го­ги­че­ский ин­сти­тут, а в МГИМО, стать не учи­те­лем, а клер­ком в Ми­ни­стер­стве ино­стран­ных дел. Вра­нье и ли­це­ме­рие окру­жа­ют пар­ня с са­мо­го рож­де­ния, и он очень бо­лез­нен­но ко все­му от­но­сит­ся, нена­ви­дит се­мью и си­сте­му, но ни­че­го не мо­жет сде­лать. У него не хва­та­ет си­лы про­ти­во­сто­ять ро­ди­те­лям, оста­ет­ся толь­ко пить вод­ку и меч­тать. Ге­рой уми­ра­ет, оста­вив по­сле се­бя лишь эс­се. Ори­ен­ти­ру­ясь на них, ро­вес­ни­ки мо­ло­до­го че­ло­ве­ка из XXI ве­ка долж­ны по­нять, чтó та­кое жизнь в СССР 70-х.

– Вы пе­ре­чи­ты­ва­ли Горь­ко­го, ра­бо­тая над ро­ма­ном?

– Я про­чи­та­ла до­ста­точ­но мно­го его про­из­ве­де­ний, но для кни­ги вы­бра­ла толь­ко неко­то­рые из них. Ис­поль­зо­ва­ла ро­ма­ны «Де­ло Ар­та­мо­но­вых» и «Фо­ма Гор­де­ев», пье­сы «Дач­ни­ки», «Ме­щане», «По­след­ние», «На дне» и два ва­ри­ан­та «Вас­сы» – 1910 и 1935 го­дов.

– Пе­ред на­ча­лом ра­бо­ты над ро­ма­ном вы со­бра­ли фо­кус-груп­пы и про­ве­ли до­воль­но необыч­ное ис­сле­до­ва­ние. Для че­го это бы­ло нуж­но?

– Пред­ставь­те, что вы ока­за­лись в СССР. Ста­рые доб­рые се­ми­де­ся­тые: ста­биль­ность и по­кой, бес­плат­ное об­ра­зо­ва­ние, обед в сто­ло­вой по руб­лю, мо­ро­же­ное по 19 ко­пе­ек. Но так ли все без­об­лач­но? Что­бы это вы­яс­нить, ге­рои ро­ма­на, ко­то­рые ни­ко­гда не жи­ли в СССР, ста­ли участ­ни­ка­ми необыч­но­го экс­пе­ри­мен­та и «от­пра­ви­лись в 70-е». В до­ме, где жи­вут доб­ро­воль­цы, пол­но­стью вос­со­здан быт эпо­хи раз­ви­то­го со­ци­а­лиз­ма. Они чи­та­ют пье­сы Горь­ко­го, едят со­вет­ские про­дук­ты, но­сят со­вет­скую одеж­ду и ма­ют­ся от ску­ки на ком­со­моль­ских со­бра­ни­ях, ли­шен­ные смарт­фо­нов и ин­тер­не­та. Что­бы вы­яс­нить, чтó ге­рои кни­ги бу­дут де­лать, ду­мать или го­во­рить, я со­бра­ла фо­кус-груп­пы из их ро­вес­ни­ков и при­ду­ма­ла раз­ные си­ту­а­ции «из 70-х», а они долж­ны бы­ли объ­яс­нить, как бы по­сту­пи­ли в них. На ос­но­ве услы­шан­но­го я раз­ви­ва­ла сю­жет и про­пи­сы­ва­ла ло­ги­ку по­ве­де­ния глав­ных дей­ству­ю­щих лиц.

– Мно­гие ва­ши по­клон­ни­ки уже про­чи­та­ли «Горь­кий квест». Ка­ко­ва пер­вая ре­ак­ция?

– От­зы­вы чи­та­те­лей мож­но раз­де­лить на три ча­сти. Пер­вая груп­па сра­зу спра­ши­ва­ет: «За что вы так нена­ви­ди­те со­вет­скую власть?». Ча­ще все­го этот во­прос слы­шу от мо­их ро­вес­ни­ков – лю­дей, у ко­то­рых 70-е оста­лись са­мым чу­дес­ным вос­по­ми­на­ни­ем дет­ства, ко­гда нет от­вет­ствен­но­сти и про­блем, ко­гда не нуж­но ду­мать, чем на­кор­мить се­мью. Вто­рая груп­па при­зна­ет­ся, что им за­хо­те­лось пе­ре­чи­тать Мак­си­ма Горь­ко­го. А от тре­тьих – как пра­ви­ло это мо­ло­дежь в воз­расте от 25 до 35 лет – слы­шу: «Ни­ко­гда бы не по­ду­ма­ли, что вы так жи­ли».

– Сле­ду­ю­щей кни­гой то­же ста­нет ро­ман, или все-та­ки вер­не­тесь к де­тек­ти­ву? И сто­ит ли по­клон­ни­кам ждать про­дол­же­ния кни­ги?

– Это бу­дет «Ка­мен­ская», это бу­дет де­тек­тив, но вме­сте с тем это бу­дет и оче­ред­ной мой экс­пе­ри­мент. Что­бы не ску­чать, я пы­та­юсь раз­но­об­ра­зить свои за­ня­тия и по­сто­ян­но экс­пе­ри­мен­ти­рую, в том чис­ле внут­ри это­го жан­ра. Пер­вый су­ще­ствен­ный экс­пе­ри­мент был в кни­ге «Смерть как ис­кус­ство», ку­да я вве­ла ми­фо­ло­ги­че­ских пер­со­на­жей, сде­лав то, что для де­тек­тив­но­го жан­ра недо­пу­сти­мо. То, что со­би­ра­юсь на­пи­сать сей­час, то­же бу­дет в из­вест­ном смыс­ле на­ру­ше­ни­ем за­ко­нов жан­ра. Что­бы не скуч­но бы­ло.

Newspapers in Russian

Newspapers from Belarus

© PressReader. All rights reserved.