Ди­а­гноз на всю остав­шу­ю­ся жизнь

Minskaya pravda - - Ракурс - Еле­на ВИКТОРОВА

У ис­то­рий о нар­ко­за­ви­си­мо­сти не бы­ва­ет хеп­пи-эн­дов. Луч­шее, на что мо­гут рас­счи­ты­вать по­бы­вав­шие «на иг­ле», – оп­ти­ми­стич­ный фи­нал, но ра­бо­тать на него на­до всю остав­шу­ю­ся жизнь. Имен­но для это­го по соб­ствен­ной во­ле воз­вра­ща­ют­ся в ре­а­би­ли­та­ци­он­ное нар­ко­ло­ги­че­ское от­де­ле­ние «Исток» Мин­ско­го об­ласт­но­го кли­ни­че­ско­го цен­тра «Пси­хи­ат­ри­я­нар­ко­ло­гия» лю­ди, ко­то­рые утвер­жда­ют, что «быв­ших нар­ко­ма­нов не бы­ва­ет». Олег из их чис­ла. Он осо­знал, что его зависимост­ь – хро­ни­че­ская бо­лезнь, ко­то­рую нель­зя иг­но­ри­ро­вать, как бы дол­го ни дли­лась ре­мис­сия.

Сво­ей ис­то­ри­ей мо­ло­дой че­ло­век по­де­лил­ся с кор­ре­спон­ден­том «МП».

Оле­гу 32 го­да. Вырос в пол­ной се­мье, есть млад­ший брат. О се­бе рас­ска­зы­ва­ет лег­ко и эмо­ци­о­наль­но. Не по­то­му, что гор­дит­ся – по­чти пять лет не упо­треб­ля­ет нар­ко­ти­ки, а по­то­му, что с пси­хо­ло­гом де­таль­но про­ра­бо­тал свою про­бле­му и со­ста­вил для се­бя но­вую про­грам­му жиз­ни. А еще по­то­му, что его ис­то­рия не пре­тен­ду­ет на уни­каль­ность, но мо­жет стать предо­сте­ре­же­ни­ем для мно­гих.

«Бо­ял­ся, как ме­ня при­мут»

– У ме­ня все­гда бы­ла очень силь­ная эмо­ци­о­наль­ная связь с ма­те­рью. Она ко­ман­до­ва­ла па­пой, мной, бра­том. Да­же в 17–18 лет ма­ма про­дол­жа­ла при­ни­мать за ме­ня ре­ше­ния: очень ав­то­ри­тар­ная, власт­ная, силь­ная. Нет, я ее не об­ви­няю, ведь это неосо­знан­но бы­ло... Но все мои ка­кие-то взрос­лые по­ступ­ки обес­це­ни­ва­лись. Пер­вый за­ра­бо­ток де­нег на ав­то­рын­ке – я при­нес ей боль­шой бу­кет цве­тов. А она ме­ня от­ру­га­ла: за­чем ты это сде­лал, не на­до бы­ло тра­тить­ся... От­цу ку­пил что-то по стро­и­тель­ной ча­сти. Про­сто в дом хо­тел что-то ку­пить – вновь то же са­мое. Зна­е­те, в мои 18–20 лет она по-преж­не­му счи­та­ла ме­ня ма­лень­ким ре­бен­ком, по­дав­ля­ла мою лич­ность. А я-то рос во дво­ре! Мне на­до об­щать­ся, а я был за­кры­тым, бо­ял­ся, как ме­ня при­мут...

Пер­вый раз ал­ко­голь по­про­бо­вал на школь­ной дис­ко­те­ке и по­чув­ство­вал се­бя очень рас­кре­по­щен­ным: сме­ло об­щал­ся со сверст­ни­ка­ми. Да­же с де­вуш­ка­ми! Мне, ко­неч­но, ста­ло пло­хо по­том. Но в том ре­аль­ном ми­ре мне бы­ло го­раз­до неком­форт­нее: как буд­то ко­лет­ся что-то, как по­сле стриж­ки. Так я се­бя чув­ство­вал. Ну и на­чал пить. Силь­но. Ме­ня в 19 лет в ар­мию за­би­ра­ли, а у ме­ня по­хме­лье ди­кое – да­же не по­ни­мал тол­ком, что про­ис­хо­дит.

«Ку­рить ма­ри­ху­а­ну мод­но бы­ло»

В ар­мии, ко­неч­но, не упо­треб­лял, но по­яви­лась жаж­да вла­сти, по­треб­ность уни­жать дру­гих. Ко­гда вер­нул­ся, ду­мал, пе­ре­до мной все две­ри от­кры­ты, но ни­ку­да не смог устро­ить­ся. По­нял, что жизнь за эти го­ды да­ле­ко впе­ред ушла. В об­щем, по­сле

«То­ле­рант­ность рос­ла в упо­треб­ле­нии, уве­ли­чи­ва­лась до­за. Настал мо­мент, ко­гда стал вы­но­сить из квар­ти­ры ве­щи. Я слы­шал по­доб­ные ис­то­рии, ви­дел нар­ко­ма­нов, но был аб­со­лют­но уве­рен, что со мной та­ко­го ни­ко­гда не про­изой­дет. Был убеж­ден, что смо­гу пре­кра­тить все это в лю­бой мо­мент – сто­ит толь­ко за­хо­теть».

ар­мии у ме­ня был пе­ри­од, ко­то­рый мож­но на­звать «рек­ви­ем по мечте». Я сно­ва на­чал силь­но пить. Но ре­бя­та, с ко­то­ры­ми об­щал­ся, пе­ре­шли на ма­ри­ху­а­ну. То­гда ку­рить ее мод­но бы­ло. За ко­рот­кий про­ме­жу­ток вре­ме­ни я пол­но­стью по­ме­нял имидж: снял бо­тин­ки, на­дел крос­сов­ки, кеп­ку, стал слушать дру­гую му­зы­ку. Ма­ма ду­ма­ла, что это Бог услы­шал ее мо­лит­вы: я бро­сил пить. На са­мом де­ле од­на зависимост­ь сме­ни­ла дру­гую. По­том че­ло­век, ко­то­рый нам до­ста­вал ма­ри­ху­а­ну, ска­зал, что трав­ки нет, но есть по­рош­ки. Я по­ни­мал, ко­неч­но, что это нар­ко­ти­ки, но сла­бо пред­став­лял, что с ни­ми де­лать. Ме­ня под­бод­ри­ли: не ма­лень­кий, раз­бе­решь­ся! Так я впер­вые уко­лол­ся. Ам­фе­та­мин при­нес жут­кую эй­фо­рию. Я да­же ис­пу­гал­ся. Зна­е­те, как буд­то крылья по­яви­лись! Мне то­гда 20 лет бы­ло, и бук­валь­но за пол­го­да я пе­ре­про­бо­вал прак­ти­че­ски все нар­ко­ти­ки, ко­то­рые на­хо­дил. И не важ­но – чи­стые, гряз­ные… Все, ко­то­рые по­па­да­лись под ру­ку.

«Та­ким ни­ко­гда не бу­ду»

Я в то вре­мя на же­лез­ной до­ро­ге ра­бо­тал, со­про­вож­дал гру­зы. У ме­ня ору­жие бы­ло, а я как-то раз при­е­хал неадек­ват­ный: не спал па­ру су­ток, пси­хи­че­ское рас­строй­ство бы­ло. На­чаль­ник сде­лал за­ме­ча­ние – и я ему па­ру раз «за­ря­дил». Все. Ме­ня уво­ли­ли по ста­тье. До­ма я ни­ко­му об этом не ска­зал, по­то­му что по-преж­не­му хо­тел оста­вать­ся для ма­те­ри неза­щи­щен­ным, сла­бым. Она же со сво­ей ги­пе­ро­пе­кой кон­тро­ли­ро­ва­ла все, а у ме­ня не хва­та­ло му­же­ства ей во всем при­знать­ся. То­ле­рант­ность рос­ла в упо­треб­ле­нии, уве­ли­чи­ва­лась до­за. Настал мо­мент, ко­гда стал вы­но­сить из квар­ти­ры ве­щи. Я слы­шал по­доб­ные ис­то­рии, ви­дел нар­ко­ма­нов, но был аб­со­лют­но уве­рен, что со мной та­ко­го ни­ко­гда не про­изой­дет. Был убеж­ден, что смо­гу пре­кра­тить все это в лю­бой мо­мент – сто­ит толь­ко за­хо­теть. Но на­чал во­ро­вать в соб­ствен­ном до­ме. Ма­ма все по­ня­ла, и я очень быст­ро ока­зал­ся на ули­це – ра­бо­ты нет, де­нег то­же. Бы­ло ди­ко­ва­то, ко­гда ком­па­ния пред­ло­жи­ла с ма­шин сни­мать ко­ле­са, зер­ка­ла, маг­ни­то­лы. Но это лег­кие день­ги: пять ми­нут ра­бо­ты – сто дол­ла­ров в ру­ках.

«Как в ка­ме­ре за­мо­роз­ки»

Че­рез два ме­ся­ца я ока­зал­ся на ска­мье под­су­ди­мых. Мне 21 год. Вы не пред­став­ля­е­те, на­сколь­ко быст­ро все про­ис­хо­ди­ло! Мне да­ли че­ты­ре го­да, по­ве­си­ли огром­ней­ший иск. Ма­ма пла­ка­ла – жут­кая ис­то­рия с мо­им уча­сти­ем ее очень силь­но под­ло­ми­ла. Бла­го – ам­ни­стия. Два го­да толь­ко от­си­дел. Не упо­треб­лял, ко­неч­но. Но это бы­ло как в ка­ме­ре за­мо­роз­ки. Осво­бо­дил­ся – все нор­маль­но, вос­ста­но­вил­ся. Род­ные не от­вер­ну­лись: с кем не бы­ва­ет, все оши­ба­ют­ся… Про­хо­дит два ме­ся­ца – все от­лич­но, но че­го-то не хва­та­ет. Тре­во­га, низ­кая са­мо­оцен­ка – все де­фек­ты ха­рак­те­ра, при­су­щие нар­ко­ма­ну, ко­то­рый упо­треб­ля­ет, что­бы по­ки­нуть ре­аль­ность и уйти от от­вет­ствен­но­сти. Все на­ча­лось по но­вой. По­ду­мал, что от од­но­го ра­за ни­че­го не бу­дет. Но че­рез два дня уже сто­ял в обо­рван­ных шта­нах на оста­нов­ке: ме­ня сно­ва вы­гна­ли из до­му и я не знаю, что де­лать. В невме­ня­е­мом со­сто­я­нии дер­нул с про­хо­жей сум­ку. И все: вто­рой срок. То­гда я уже на­чал по­ни­мать, что у ме­ня про­бле­мы, но не знал, что од­но­му с ни­ми не спра­вить­ся. Мне ка­за­лось, я смо­гу. Но про­ис­хо­ди­ло то же са­мое… Да­ли два го­да. Я вы­шел. Бук­валь­но па­ра дней – и сно­ва вы­гна­ли из до­му. Опять по­шел в при­тон, от­ту­да ме­ня то­же вы­ста­ви­ли…

«Насту­пи­ло про­сто дно»

26 ян­ва­ря 2014 го­да. Я стою в подъ­ез­де, мой вес – ки­ло­грам­мов 45–50. Не знаю, что де­лать. Страш­но, хо­лод­но, бо­юсь лю­дей, пло­хо… В тот мо­мент нар­ко­ти­ки нуж­ны бы­ли лишь для то­го, что­бы хоть по­чув­ство­вать се­бя нор­маль­но. По­то­му что был жут­кий син­дром от­ме­ны, лом­ка. Про­сто невы­но­си­мо! Я по­ни­мал: ли­бо я умру, ли­бо сно­ва пой­ду в тюрь­му. Жить хо­те­лось, и, зна­е­те, та­кое со­сто­я­ние, ко­гда без нар­ко­ти­ков по­ни­ма­ешь, что вот-вот на­сту­пит твой час. Страш­но. Мать на тот мо­мент хо­ди­ла на за­ня­тия груп­пы са­мо­по­мо­щи. Ро­ди­те­лей нар­ко­ма­нов там учат ста­вить жест­кие гра­ни­цы: вы­го­нять из до­му, не под­пус­кать и близ­ко. Ма­мы ведь лег­ко ве­дут­ся на со­стра­да­ние. Я мог прий­ти до­мой, за­ле­чить ра­ны, ска­зать, что ме­ня уби­ва­ют, дол­ги на­до от­да­вать… По­ка я все это де­лал, она ме­ня под­дер­жи­ва­ла. Со­от­вет­ствен­но – под­дер­жи­ва­ла мой ме­ха­низм по­ве­де­ния. Ей ка­за­лось, что она спа­са­ет сы­на, а на са­мом де­ле это уто­пия. Как толь­ко ма­ма пол­но­стью пе­ре­кры­ла мне по­мощь, вы­гна­ла, па­ру раз вы­зва­ла ми­ли­цию, ко­гда я при­хо­дил в невме­ня­е­мом со­сто­я­нии, я по­нял: все. Насту­пи­ло про­сто дно. Даль­ше неку­да опус­кать­ся. То­гда, пом­ню, ис­кренне по­про­сил по­мо­щи: «Я один не могу…»

«По­нял, по­че­му на­чал по­треб­лять»

Мы при­е­ха­ли в «Исток». Тут спро­си­ли о мо­ей мо­ти­ва­ции, по­то­му что бы­ва­ет, что му­жей, де­тей на­силь­но при­во­зят на ре­а­би­ли­та­цию. Но ес­ли иша­ка мож­но при­ве­сти к во­до­пою, то пить его ни­кто не за­ста­вит. Та­кая си­ту­а­ция бы­ла и со мной. Ме­ня спро­си­ли, че­го я хо­чу. В ито­ге про­шел три ре­а­би­ли­та­ции под­ряд по 29 дней. Я узнал, что нар­ко­за­ви­си­мость – это на всю жизнь, но с этим мож­но и нуж­но что-то де­лать. Мне по­дроб­но объ­яс­ни­ли, что де­ло во­об­ще не в нар­ко­ти­ках. Они про­сто часть мо­ей си­стем­ной про­бле­мы. Са­мое важ­ное – я по­нял, по­че­му на­чал по­треб­лять. Я взрос­лый муж­чи­на, а эмо­ци­о­наль­но – как 16-лет­ний ре­бе­нок: не умею брать от­вет­ствен­ность, пусть за ме­ня кто-то что-то де­ла­ет. Са­мое страш­ное для ме­ня – жить в об­ще­стве. Как в нем су­ще­ство­вать? У ме­ня есть ста­рая мо­дель по­ве­де­ния: упо­тре­бить, об­ма­нуть ко­го-то, ки­нуть, по­ма­ни­пу­ли­ро­вать. А как по-чест­но­му на­чи­нать но­вую жизнь, я не знал. И это бы­ло очень страш­но. Но здесь спе­ци­а­ли­сты мои «мик­ро­схе­мы» немнож­ко под­пра­ви­ли. А у ме­ня при всем при этом еще и жут­кая тя­га бы­ла: вот, вро­де, чи­стый па­ру ме­ся­цев, а же­ла­ние упо­тре­бить про­сто су­ма­сшед­шее. Одер­жи­мость ве­ще­ством на­столь­ко силь­ная, что пря­мо ни о чем дру­гом ду­мать не мо­жешь. Ме­ня на­учи­ли справ­лять­ся с этой тя­гой, по­шел на груп­пы ано­ним­ных нар­ко­ма­нов. Еже­днев­но по­се­щал за­ня­тия, со­блю­дал гра­ни­цы необ­ще­ния с дей­ству­ю­щи­ми нар­ко­ма­на­ми. Труд­но при­хо­ди­лось, по­то­му что но­во­го окру­же­ния еще не сфор­ми­ро­ва­лось, а бы­ли толь­ко ста­рые дру­зья...

«Не за­бы­ваю, что я бо­лен»

Ско­ро пять лет, как я про­шел здесь первую ре­а­би­ли­та­цию. Эти го­ды по-взрос­ло­му осо­знан­ной жиз­ни. Сей­час у ме­ня есть се­мья, об­ра­зо­ва­ние, хо­ро­шая ра­бо­та, меч­ты. Сдал на во­ди­тель­ские пра­ва, опре­де­лил­ся с це­ля­ми, рас­ста­вил при­о­ри­те­ты – по­яви­лась цен­ность жиз­ни. Я ду­мал: ка­ко­во это – ни­че­го не по­треб­лять, ко­гда по­чти всю жизнь про­вел с из­ме­нен­ным со­зна­ни­ем? По­сте­пен­но у ме­ня по­явил­ся фун­да­мент, по­чув­ство­вал уве­рен­ность в сво­их си­лах. Пер­вый год уси­лен­но ра­бо­тал над со­бой, по про­грам­ме ана­ли­зи­ро­вал свои де­фек­ты – по­че­му по­сту­паю так или ина­че. Чест­но при­знал­ся се­бе, что да, я та­кой. Нар­ко­ман, эго­цен­трич­ный, но при этом непло­хой че­ло­век. Это бо­лезнь, ко­то­рую я при­нял и на­чал с этим осо­зна­ни­ем жить. Стал пу­те­ше­ство­вать, мно­го где по­бы­вал. Рань­ше мой кру­го­зор был уз­ким, со­сто­я­ние по­сто­ян­но­го нега­ти­ва. Ка­за­лось, что все так и за­кон­чит­ся. А ко­гда по­яв­ля­ет­ся вкус к жиз­ни – эту план­ку под­ни­ма­ешь и хо­чет­ся еще и еще. И еще вы­ше! Я те­перь по­ни­маю, что в лич­ност­ном раз­ви­тии нет пре­де­ла, толь­ко дви­гай­ся даль­ше: все в тво­их ру­ках. Но при этом я не за­бы­ваю, что бо­лен. Пом­ню, что на­до вы­пол­нять эле­мен­тар­ные ве­щи, жить по но­вой про­грам­ме, по­сту­пать, как при­ня­то в об­ще­стве. Не об­ма­ны­вать, ве­сти се­бя нор­маль­но. Мое эго очень ве­ли­ко, я это по­ни­маю. Но мне при­хо­дит­ся «сни­мать ко­ро­ну» и при­зна­вать, что я не все­мо­гу­щий, а все­го лишь нар­ко­ман.

«Ре­бя­та, с ко­то­ры­ми об­щал­ся, пе­ре­шли на ма­ри­ху­а­ну. То­гда ку­рить ее мод­но бы­ло. За ко­рот­кий про­ме­жу­ток вре­ме­ни я пол­но­стью по­ме­нял имидж: снял бо­тин­ки, на­дел крос­сов­ки, кеп­ку, стал слушать дру­гую му­зы­ку. Ма­ма ду­ма­ла, что это Бог услы­шал ее мо­лит­вы: я бро­сил пить. На са­мом де­ле од­на зависимост­ь сме­ни­ла дру­гую».

Newspapers in Russian

Newspapers from Belarus

© PressReader. All rights reserved.