Юрий КУКЛАЧЕВ: ПУГЛИВЫЕ АРТИСТАМИ НЕ СТА­НО­ВЯТ­СЯ. ДА­ЖЕ КОШКИ

Souznoe Veche - - ДАТЫ - Ев­ге­ния ЗАБОЛОТСКИ­Х

Са­мо­му оба­я­тель­но­му  укро­ти­те­лю жи­вот­ных ис­пол­ни­лось 70 лет. со­зда­те­ля зна­ме­ни­то­го те­ат­ра  ко­шек  в  Москве  кор­ре­спон­дент «св» рас­спро­си­ла  о том, как стал кло­уном,  про звез­ду ре­клам­ных ро­ли­ков ко­та бо­ри­са и чет­ве­ро­но­гих пен­си­о­не­ров. ЧТО СКА­ЗАЛ МЯУГЛИ? - Юрий Дмит­ри­е­вич, юбилей сов­пал с 20-ле­ти­ем ва­шей твор­че­ской де­я­тель­но­сти, а так­же со 100-ле­ти­ем рос­сий­ско­го цир­ка. Празд­но­ва­ли на пол­ную ка­туш­ку?

- Да не люб­лю я эти празд­ни­ки! Не нра­вит­ся, ко­гда по­дар­ки несут, что-то го­во­рят. Ни­ка­ких бан­ке­тов не устра­и­вал. Хо­тел уехать, но де­ти оста­но­ви­ли: «Пап, ты что, ре­бя­та ждут!» 12 ап­ре­ля в мо­ем Те­ат­ре ко­шек по­ка­за­ли спек­такль «Мяугли». Со­брал обез­до­лен­ных де­тей из мо­на­сты­ря. По­да­рил иг­руш­ки, кон­фе­ты, знач­ки, свою кни­гу «Уро­ки доб­ро­ты». А бра­тья  За­паш­ные ре­ши­ли от­ме­тить еще и мое 20-ле­тие в со­вет­ском цир­ке. Они мне то­же как де­ти. С мо­и­ми сы­но­вья­ми и доч­кой в од­ной шко­ле учи­лись, в од­ном подъ­ез­де жи­ли, я с их па­пой дру­жил. При­шли: «Дя­дя Юра, вот вам наш цирк (на про­спек­те Вер­над­ско­го. - Ред.)! Де­лай­те, что хо­ти­те!» 15 ок­тяб­ря устро­им там шоу.

- Вы дол­гие го­ды дрес­си­ру­е­те ко­шек, а по­че­му из­на­чаль­но ста­ли кло­уном?

- Слу­чай по­мог внед­рить в свою жизнь, как го­во­рил уче­ный Иван пав­лов, ре­флекс це­ли. В 1985 го­ду он ска­зал кол­ле­гам, пси­хо­ло­гам и ро­ди­те­лям: «Раз­ви­вай­те у де­тей ре­флекс це­ли! Он да­ет ре­бен­ку стрем­ле­ние в жиз­ни, вос­пи­ты­ва­ет». Мне бы­ло семь лет, ко­гда к нам в го­сти за­шел дя­дя Ва­ся и спро­сил: «Юра, для че­го ты при­шел в этот мир?» Я по­смот­рел на него, как на боль­но­го, и от­ве­тил: «Дядь Вась, а ме­ня ни­кто не спра­ши­вал! При­шел, что­бы жить!» «Хо­ро­шо, а что та­кое жить?» - не уни­мал­ся дя­дя Ва­ся. «Ку­шать, иг­рать, ве­се­лить­ся!» Дя­дя Ва­ся и даль­ше пы­тал ме­ня, а по­том вдруг спро­сил: «А что бу­дешь де­лать но­чью?» - «Как что, спать!» - «Так вот, се­год­ня но­чью, сы­нок, не спи, а ду­май, кем ста­нешь, что бу­дешь де­лать с лю­бо­вью. И помни, ес­ли не нач­нешь ду­мать о бу­ду­щем се­год­ня, зав­тра те­бя ждет пустота. И ты, как Бо­бик, бу­дешь бе­гать и ис­кать, где быть». - И вы не спа­ли? - Ночь про­шла как кош­мар­ный сон. Кру­тить ба­ран­ку, как па­па, не хо­те­лось. Под­клю­чил фан­та­зию. Хи­рург? Спа­сать лю­дей - хо­ро­шо. Но пред­ста­вил, как ре­жу те­ло, ой нет! Зуб­ной врач? А ес­ли па­ци­ент от­кро­ет рот, а от­ту­да за­пах? Пе­ре­би­рал од­но, вто­рое, тре­тье и ре­шил быть лет­чи­ком. Уже меч­тал, как ле­чу в об­ла­ках, ви­жу лю­дей, ма­лень­кие до­ми­ки, ма­шин­ки. Но вы­шел на ули­цу, рас­ка­чал­ся, как сле­ду­ет, на ка­че­лях, и за­му­ти­ло. Ока­за­лось, ве­сти­бу­ляр­ный ап­па­рат не под­хо­дит. Но ре­флекс це­ли уже за­ра­бо­тал. И од­на­жды отец при­нес ма­лень­кий те­ле­ви­зор КВН49. Я смот­рел, как вы­сту­пал Чар­ли ча­п­лин, и вдруг вско­чил и на­чал па­ро­ди­ро­вать его. И лю­ди, ко­то­рые при­шли в го­сти, сме­я­лись. И я по­чув­ство­вал бла­жен­ство. Мне уже ис­пол­ни­лось во­семь, и я ре­шил: ста­ну кло­уном.

БОЙ С БОЛЬЮ

- Пры­га­ли до небес, ко­гда с вось­мо­го ра­за по­сту­пи­ли на­ко­нец в цир­ко­вое учи­ли­ще?

- Са­мый слож­ный мо­мент слу­чил­ся, имен­но ко­гда ме­ня при­ня­ли. Счаст­ли­вый, я вы­шел на бал­кон. Ма­ма ва­ри­ла ва­ре­нье, и вдруг упа­ла боль­шая че­ты­рех­лит­ро­вая бан­ка и раз­ре­за­ла мне но­гу! Всю, до ко­сти! Су­хо­жи­лия, мыш­цы за­ши­ли, а вот боль­шой бер­цо­вый нерв был пе­ре­ре­зан. И врач ска­зал: «При­дет­ся по­ме­нять про­фес­сию. Нерв об­руб­лен не пол­но­стью, но ред­ко бы­ва­ет, ко­гда срас­та­ет­ся»! Я был в шо­ке: ду­мал, ме­лочь, а, ока­зы­ва­ет­ся, но­га не бу­дет дви­гать­ся! Но по до­ро­ге в боль­ни­цу мед­брат уте­шил: «Юра, не от­ча­и­вай­ся! За­мо­роз­ка отой­дет, и, ес­ли нач­нет бо­леть, зна­чит, нерв жи­вой».

- Вот уж точ­но - вся жизнь на во­лос­ке...

- При­вез­ли, за­дре­мал и вдруг про­сы­па­юсь от рез­кой бо­ли. Но­га го­рит так, буд­то ее под­жи­га­ют спич­кой! Вра­чи при­бе­га­ют: «Вам по­вез­ло: нерв срас­та­ет­ся! Быст­ро ле­кар­ство». Вко­ло­ли - и я по­плыл. На тре­тьи сут­ки при­шла ма­ма и уви­де­ла, что у ме­ня стек­лян­ные гла­за. «Что ты вы­пил?» По­бе­жа­ла к вра­чам и вы­яс­ни­ла, что это мор­фий. И по­ло­же­но два­дцать уко­лов! Бо­я­лись, что от бо­ле­во­го шо­ка умру. Мать вер­ну­лась в сле­зах и го­во­рит: «Ты ни­ко­гда не ста­нешь кло­уном. Они нар­ко­тик ко­лют, и ты счаст­лив». И рас­ска­за­ла про зна­ко­мых ре­бят, ко­то­рые умер­ли от пе­ре­до­зи­ров­ки. Я вспом­нил все эти де­гра­ди­ро­вав­шие ли­ца и спро­сил: «Мам, а что де­лать?» «Тер­пи и мо­лись, сы­нок!» - от­ве­ти­ла она. Ко­гда при­шла мед­сест­ра и по­про­си­ла ве­ну, я от­ве­тил, что по­терп­лю. Са­мое страш­ное на­ча­лось но­чью. Боль об­жи­га­ла. На­чал мо­лить­ся, как учи­ла ба­буш­ка. И вдруг по­яви­лись ви­де­ния: как я в го­ры хо­жу, в озе­ре ку­па­юсь, на са­мо­ле­те ле­таю. Созна­ние от­влек­лось, и боль при­ту­пи­лась. Вскоре вер­ну­лась. И я на­чал ис­кать но­вые пу­ти борь­бы с нею. Стал сме­ять­ся в го­лос, пла­кать и кри­чать. Бо­рол­ся всю ночь. А в 6 утра уснул. Прос­нул­ся от то­го, что ма­ма лас­ко­во тре­па­ла по во­ло­сам. От­крыл гла­за: она смот­ре­ла на ме­ня и пла­ка­ла. И я ска­зал ей: «Мам, я бу­ду кло­уном! Я вы­дер­жал».

Newspapers in Russian

Newspapers from Belarus

© PressReader. All rights reserved.