ВОЗ­ДУШ­НЫЕ ЯМЫ

Судь­ба мин­ча­ни­на Ива­на Лой­ко мо­жет стать сю­же­том се­ри­а­ла: ге­рой Пер­вой ми­ро­вой, бе­лый пол­ков­ник, крас­ный во­ен­лет, авиа­у­гон­щик, зэк-по­ляр­ник

Vecherniy Minsk - - ЧАСЫ ВРЕМЕНИ - Сер­гей НЕХАМКИН

Яс­но, где этот се­ри­ал за­кон­чит­ся — в по­ляр­ной Ам­дер­ме. Здесь в 1936-м на кой­ке в мед­пунк­те Иван Алек­сан­дро­вич Лой­ко пе­ре­ре­зал се­бе гор­ло брит­вой. Не бы­ло у него боль­ше сил нести жиз­нен­ный крест. Хо­тя офи­ци­аль­но точ­ная да­та и об­сто­я­тель­ства ги­бе­ли неиз­вест­ны. Но я ко­гда-то го­во­рил с вну­ча­тым пле­мян­ни­ком Лой­ко — Ар­ка­ди­ем Ни­ко­ла­е­ви­чем. А он вме­сте с бра­тья­ми о дя­де на­пи­сал до­ку­мен­таль­ную по­весть, по ар­хи­вам и сви­де­тель­ствам вос­ста­но­вил все по­во­ро­ты судь­бы.

Ну а нач­нет­ся се­ри­ал в Мин­ске, на Ко­ма­ров­ском по­ле, где в ав­гу­сте 1911 го­да вы­сту­пал зна­ме­ни­тый авиа­тор Уточ­кин. Сни­зу в тол­пе за ним с вос­тор­гом сле­дил 19-лет­ний Ва­ня Лой­ко, ре­шив­ший то­гда, что то­же ста­нет лет­чи­ком.

Гос­по­дин пору­чик

Ро­дом он из де­рев­ни Ру­бил­ки ны­неш­не­го Дзер­жин­ско­го рай­о­на, сын кре­стья­ни­на. Отец вел хо­зяй­ство успеш­но, се­мья не бед­ство­ва­ла. Мать из шлях­ты, об­ра­зо­ван­ная. Вот и сы­на от­да­ли в Мин­ское ре­аль­ное учи­ли­ще — что-то вро­де ны­неш­не­го тех­ни­че­ско­го кол­ле­джа. Иван от­ту­да вы­шел с ди­пло­мом ме­ха­ни­ка, к то­му же ста­ра­ни­я­ми ма­те­ри снос­но вла­дел немец­ким и фран­цуз­ским. По­сту­пил в пре­стиж­ное мос­ков­ское Алек­сан­дров­ское юн­кер­ское учи­ли­ще. Тут гря­ну­ла Пер­вая ми­ро­вая вой­на, Лой­ко пе­ре­вел­ся в Се­ва­сто­поль­скую авиа­шко­лу. Даль­ше — фронт.

Око­ло 500 вы­ле­тов, бо­лее 100 бо­ев, шесть сби­тых са­мо­ле­тов противника. Шесть рус­ских ор­де­нов, два ру­мын­ских (во­е­вал на Ру­мын­ском фрон­те). Пору­чик. Зна­ме­ни­тый ас.

Чу­жая зем­ля

В Граж­дан­скую он был у бе­лых. К кон­цу ее — ко­ман­дир авиа­от­ря­да, уже пол­ков­ник. Чем для бе­лых Граж­дан­ская вой­на за­кон­чи­лась — из­вест­но. В 1920 го­ду в Кон­стан­ти­но­по­ле Иван за­гнал мест­ным спе­ку­лян­там свои ор­де­на (хоть ка­кие-то день­ги на пер­вое вре­мя!) и рва­нул в Сер­бию. Что над прошлым тря­стись, ес­ли де­ло про­иг­ра­но! Прав­да, вран­ге­лев­ская ар­мия еще не бы­ла рас­фор­ми­ро­ва­на, и Лой­ко объ­яви­ли де­зер­ти­ром. Ну и пле­вать…

В Сер­бии (точ­нее, в КСХС — Ко­ро­лев­стве сер­бов, хор­ва­тов и сло­вен­цев, поз­же Ко­ро­лев­стве Юго­сла­вия) ему пред­ло­жи­ли всту­пить в мест­ные ВВС. Иван, од­на­ко, пред­по­чел пой­ти про­стым ме­ха­ни­ком в Ко­ро­лев­скую авиа­шко­лу в го­ро­де Но­ви-Сад. Там за­ко­ре­шил­ся с дру­гим ме­ха­ни­ком, Пав­лом Ка­ча­ном, то­же быв­шим бе­лым лет­чи­ком.

Уг­нать «Бре­ге»!

Меж­ду тем юго­слав­ская ар­мия за­ку­пи­ла во Фран­ции са­мо­лет «Бре­ге-14» — от­лич­ную пер­спек­тив­ную мо­дель. Но­вин­кой гор­ди­лись, уход до­ве­ри­ли са­мо­му опыт­но­му спе­цу — Ива­ну Лой­ко. И эту за­ме­ча­тель­ную ма­ши­ну в ав­гу­сте 1923-го Лой­ко с Ка­ча­ном средь бе­ла дня угна­ли.

В най­ден­ном по­ли­ци­ей пись­ме ко­ман­ду­ю­ще­му юго­слав­ски­ми ВВС они при­но­си­ли из­ви­не­ния, объ­яс­ня­ли мо­ти­вы: мол, ис­тос­ко­ва­лись по ро­дине, а в СССР как раз объ­яв­ле­на ам­ни­стия быв­шим бе­лым. Но юго­сла­вы бы­ли в шо­ке. Рус­ские эми­гран­ты то­же: угон­щи­ков объ­яви­ли пре­да­те­ля­ми и во­ра­ми, до­стой­ны­ми лишь рас­стре­ла. Еще все взды­ха­ли о са­мо­ле­те — до­ро­гая ведь ма­ши­на!

В СССР Иван и Па­вел ле­те­ли че­рез Ру­мы­нию. Но кон­чи­лось топ­ли­во, се­ли на де­ре­вен­ском по­ле. Ру­мы­ны вер­ну­ли «Бре­ге» юго­сла­вам, а Лой­ко с Ка­ча­ном аре­сто­ва­ли. Прав­да, вско­ре оба объ­яви­лись на со­вет­ской тер­ри­то­рии.

Из­вест­но, что в 1940-м Па­вел Ка­чан по­гиб, бу­дучи… лет­чи­ком-ис­пы­та­те­лем! То есть он, по­са­жен­ный по 58-й ста­тье, по­сле ла­ге­ря су­мел вер­нуть­ся в небо? И кто-то за­крыл гла­за на пят­на в ан­ке­те? Уди­ви­тель­но…

Че­рез Днестр

В ОГПУ они все объ­яс­ни­ли так. Ру­мы­нам на до­про­се Лой­ко за­явил, что он — ка­ва­лер выс­ших ру­мын­ских на­град, зна­ком со здеш­ним зна­ме­ни­тым асом Фо­тес­ку. Их с Пав­лом немно­го по­дер­жа­ли в ка­ме­ре, по­том от­вез­ли в Бен­де­ры, но­чью по­са­ди­ли с ка­ким-то че­ло­ве­ком в лод­ку, ве­ле­ли плыть че­рез Днестр к со­вет­ско­му бе­ре­гу. Спут­ни­ку, как по­ня­ли по пу­ти, там над­ле­жа­ло «этих рус­ских» при­стре­лить, на лод­ке же вер­нуть­ся — и пусть крас­ные са­ми раз­би­ра­ют­ся. Толь­ко ока­за­лось, что лод­ка те­чет. Еле вы­греб­ли к близ­кой уже со­вет­ской сто­роне. «Лик­ви­да­тор», по­няв, что од­но­му ему на ды­ря­вой по­су­дине на­зад не уй­ти, сту­пив на бе­рег, тут же рва­нул в ноч­ную те­мень. А Иван с Пав­лом по­шли сда­вать­ся. Им по­ве­ри­ли — ру­мы­ны по­доб­ные ве­щи прак­ти­ко­ва­ли. Да и сам сю­жет с уго­ном был для СССР про­па­ган­дист­ски вы­го­ден. Лой­ко опре­де­ли­ли ин­струк­то­ром в Бо­ри­со­глеб­скую авиа­шко­лу, Ка­ча­на — в Сер­пу­хов­скую. Иван учил кур­сан­тов, рос в долж­но­стях и зва­ни­ях. Же­нил­ся. Все шло нор­маль­но, по­ка…

Со­рван­ный флаг

В 1929-м на­ча­лась кол­лек­ти­ви­за­ция. Се­мью Лой­ко ста­ли за­го­нять в кол­хоз. Обо­злен­ный брат Ни­ко­лай со­рвал крас­ный флаг с сель­со­ве­та. Иван тай­но съез­дил в Ру­бил­ки. Отец и брат уже бы­ли в тюрь­ме. Про­чей родне оста­ва­лось лишь по­со­ве­то­вать: ис­чез­ни­те, мо­тай­те ку­да по­даль­ше — в Си­бирь, на Алтай… Кто из близ­ких успел, так и сде­ла­ли. Сам Иван по­дал в сель­со­вет за­яв­ле­ние об от­ре­че­нии от род­ни.

А по воз­вра­ще­нии в Бо­ри­со­глебск был аре­сто­ван. По­ду­мал: из-за до­маш­них дел. Ис­пу­гал­ся, что по­са­дят же­ну. И сде­лал ро­ко­вое призна­ние. Не бы­ло там, на Дне­стре, ис­то­рии с аген­том­лик­ви­да­то­ром. Про­сто ру­мы­ны вы­рва­ли у них с Ка­ча­ном со­гла­сие ра­бо­тать на свою раз­вед­ку и пе­ре­бро­си­ли в СССР. По­че­му ута­ил? Бо­ял­ся…

А взя­ли его, как се­го­дня вы­яс­ни­лось, по дру­гой при­чине. Был обыч­ный до­нос от двух кур­сан­тов: мол, быв­ший бе­ляк слиш­ком воль­гот­но се­бя чув­ству­ет в со­вет­ской авиа­шко­ле. Мо­жет, че­рез па­ру дней и от­пу­сти­ли бы. Но те­перь на­ча­ли мо­тать. Лой­ко и Ка­ча­ну да­ли по 10 лет.

На Вай­гач

Ар­ка­дия Ни­ко­ла­е­ви­ча я спра­ши­вал: как же к его дя­де от­но­сить­ся? Ну да, ге­рой-лет­чик. Но и не свя­той же! От бе­лых ушел. Са­мо­лет угнал, об­ма­нув сер­бов. Под­пис­ку ру­мы­нам дал. От род­ни от­рек­ся…

От­вет был та­ким: ре­шай­те са­ми. Толь­ко дя­дя Иван — не под­лец и не пре­да­тель. Разо­ча­ро­вы­ва­лись в эми­гра­ции мно­гие. Са­мо­лет к сер­бам вер­нул­ся. Ру­мы­нам под­пис­ку дал, но не ра­бо­тал же! Се­мья (кро­ме от­ца) его про­сти­ла. Он — эда­кий Гри­го­рий Ме­ле­хов, жерт­ва вре­ме­ни и об­сто­я­тельств.

Мо­жет, и так. Ка­кое у нас, ны­неш­них, пра­во су­дить лю­дей той эпо­хи?

Иван Лой­ко по­пал на Со­лов­ки. Прав­да, при­го­ди­лась про­фес­сия ме­ха­ни­ка, да и по­ка­зал се­бя че­ло­ве­ком тол­ко­вым. Как раз на­би­ра­лась так на­зы­ва­е­мая Вай­гач­ская экс­пе­ди­ция. В гиб­лом ме­сте, сре­ди веч­ных морозов и вьюг пред­по­ла­га­лось на­чать по­иск и до­бы­чу по­лез­ных ис­ко­па­е­мых. Для доб­ро­воль­цев-участ­ни­ков из зэ­ков — год за два, по ис­те­че­нии сро­ка мож­но остать­ся воль­но­на­ем­ным спе­ци­а­ли­стом. Лой­ко со­гла­сил­ся. И точ­но — до­воль­но ско­ро осво­бо­дил­ся по за­че­ту сро­ка, стал ра­бо­тать ме­ха­ни­ком на руд­ни­ке. А ку­да воз­вра­щать­ся? Же­на не пи­са­ла, род­ня неве­до­мо где…

Знак «Т»

Толь­ко судь­ба его до­ста­ла. И опять с неба.

В 1936 го­ду го­то­вил­ся оче­ред­ной гром­кий арк­ти­че­ский пе­ре­лет. Раз­вед­ку трас­сы вел из­вест­ный по­ляр­ный ас В. (имя не на­зы­ва­ем, по­сколь­ку че­ло­век-то был до­стой­ный). Шли два са­мо­ле­та. Лой­ко, как све­ду­ще­го в авиа­ции, от­пра­ви­ли с бри­га­дой в Ам­дер­му раз­вер­нуть вре­мен­ный аэро­дром. Но ме­ла пур­га. Знак «Т», ука­зы­ва­ю­щий на­прав­ле­ние вет­ра, за­но­си­ло сне­гом. Без кон­ца об­нов­лять? И дер­жать лю­дей на вет­ру и мо­ро­зе? Да не по­ле­тит ни­кто в та­кую по­го­ду, рас­су­дил Иван. Ве­лел в ближ­ней из­буш­ке ждать кон­ца ме­те­ли.

А са­мо­ле­ты при­ле­те­ли. В. с тру­дом сел, вто­рая ма­ши­на кру­жи­ла в воз­ду­хе. Лой­ко с то­ва­ри­ща­ми вы­бе­жа­ли. В. вы­лез из ка­би­ны в бе­шен­стве: «По­че­му знак не ви­ден? Са­бо­ти­ру­е­те? Кто глав­ный?!» Лой­ко вы­сту­пил впе­ред. В. вы­хва­тил пи­сто­лет: «Ло­жись сам на снег, ру­ки кре­стом, что­бы свер­ху вид­но бы­ло!»

Это был про­сто нерв­ный срыв — од­но­го че­ло­ве­ка с вы­со­ты в пур­гу все рав­но ни­кто бы не уви­дел. Но разъ­ярен­ный В. со­бой не вла­дел.

И Иван лег. На гла­зах бри­га­ды. За­ды­ха­ясь от уни­же­ния.

Ве­че­ром его при­ве­ли в мед­пункт с вос­па­ле­ни­ем лег­ких. А там… Впро­чем, об этом — в на­ча­ле ма­те­ри­а­ла. Мо­ги­ла Ива­на Лой­ко с го­да­ми за­те­ря­лась.

В го­ды Пер­вой ми­ро­вой Иван Лой­ко со­вер­шил око­ло 500 вы­ле­тов. Бо­лее 100 бо­ев, шесть сби­тых са­мо­ле­тов противника. Шесть рус­ских ор­де­нов, два ру­мын­ских (во­е­вал на Ру­мын­ском фрон­те). Пору­чик. Зна­ме­ни­тый ас.

Newspapers in Russian

Newspapers from Belarus

© PressReader. All rights reserved.