АМЕ­РИ­КАН­СКИЙ МИШКА В РУС­СКОЙ ТЮРЬ­МЕ

Днев­ник за­клю­чен­но­го СИЗО «Красная Прес­ня», по­жар­но­го из Юж­ной Ка­ро­ли­ны

MK Estonia - - КРИМИНАЛ - Ева МЕРКАЧЕВА.

В мос­ков­ском СИЗО №3 «Красная Прес­ня» то­мит­ся за­клю­чен­ный аме­ри­ка­нец Гей­лен Гранд­стафф. До мо­мен­та, ко­гда у него по­явил­ся иде­аль­ный со­ка­мер­ник — 57-лет­ний му­зы­кант из Нью-Йор­ка То­мас (иг­рал блюз в мос­ков­ских ре­сто­ра­нах, был за­дер­жан за «трав­ку»), — Гей­лен пе­ре­жил мно­го непри­ят­ных дней и но­чей с кри­ми­наль­но на­стро­ен­ны­ми аре­стан­та­ми. Сво­им рус­ским днев­ни­ком и тю­рем­ны­ми ис­то­ри­я­ми аме­ри­ка­нец по­де­лил­ся с на­ши­ми чи­та­те­ля­ми.

«Нар­ко­тор­го­вец» в об­ра­зе мед­ве­дя

Гей­лен Гранд­стафф по про­фес­сии по­жар­ный, ра­бо­тал в Юж­ной Ка­ро­лине, где и по­зна­ко­мил­ся с рус­ской де­вуш­кой Аней.

— Я бы­ла про­дав­щи­цей в ма­га­зине из­де­лий ис­кусств непо­да­ле­ку от ме­ста, где он по­сто­ян­но обе­дал, — рас­ска­зы­ва­ет Ан­на. — Он по­до­шел, раз­го­во­ри­лись. И по­том ста­ли по­сто­ян­но об­щать­ся. Влю­би­лись, по­же­ни­лись. Спу­стя ка­кое-то вре­мя по­зва­ла его на ро­ди­ну, в Во­ро­неж, по­то­му что очень со­ску­чи­лась по ро­ди­те­лям. Там и при­шла к нам идея по­жить ка­кое-то вре­мя в Рос­сии. Но с ра­бо­той луч­ше ведь в Москве, чем в Во­ро­не­же, вот мы и пе­ре­еха­ли в сто­ли­цу. Гей­лен сра­зу устро­ил­ся учи­те­лем, пре­по­да­вал ан­глий­ский.

В об­щем, жи­ли не ту­жи­ли Гранд­стаф­фы, по­ка к ним в квар­ти­ру не вло­ми­лись по­ли­цей­ские. Ис­то­рия аре­ста аме­ри­кан­ца весь­ма стран­ная. Сам Гей­лен вот как по­яс­ня­ет слу­чив­ше­е­ся. Муж­чи­на дав­но стра­да­ет бо­лез­нью Кро­на и, что­бы об­лег­чить со­сто­я­ние, по­сто­ян­но за­ка­зы­вал по Ин­тер­не­ту ле­кар­ство, точ­нее, био­до­бав­ку. Как-то сайт ки­тай­ско­го ма­га­зи­на, где он по­ку­пал свой пре­па­рат, пред­ло­жил вме­сте с ним при­об­ре­сти еще и чи­стя­щее сред­ство для ме­тал­ли­че­ских из­де­лий. Гранд­стафф го­во­рит, что уже поль­зо­вал­ся та­ким сред­ством в Аме­ри­ке, по­то­му ре­шил взять: хо­тел очи­стить с его по­мо­щью уни­каль­ный са­мо­гон­ный ап­па­рат, ко­то­рый до­стал в Москве. В чи­стя­щем сред­стве из Ки­тая со­дер­жал­ся гам­ма-бу­ти­ро­лак­тон, счи­та­ю­щий­ся пси­хо­троп­ным и вхо­дя­щий в спи­сок за­пре­щен­ных на тер­ри­то­рии Рос­сии пре­па­ра­тов. Пра­во­охра­ни­те­ли воз­бу­ди­ли де­ло по ча­сти 3 ста­тьи 229.1 УК, за­по­до­зрив аме­ри­кан­ца в кон­тра­бан­де пси­хо­троп­ных средств в круп­ном раз­ме­ре. Гро­зит Гей­ле­ну до 20 лет ли­ше­ния сво­бо­ды.

За ре­шет­кой Гранд­стафф уже по­чти пол­то­ра го­да (суд толь­ко не­дав­но на­чал рас­смот­ре­ние его де­ла по су­ще­ству). Все это вре­мя аме­ри­ка­нец ве­дет днев­ник, в ко­то­ром от­ме­ча­ет, что про­ис­хо­ди­ло с ним день за днем. Мно­гие за­пи­си со­про­вож­да­ют­ся кар­тин­ка­ми. Кста­ти, Гранд­стафф во­об­ще очень лю­бит ри­со­вать! Се­бя он изоб­ра­жа­ет в об­ра­зе мед­ве­дя. Ка­за­лось бы, это ведь чи­сто рос­сий­ский об­раз и это американцы представляют рус­ских в ви­де мед­ве­дей, а не на­обо­рот. Но тут слу­чай осо­бый — су­пру­га Аня лас­ко­во на­зы­ва­ет Гей­ле­на миш­кой.

Ри­сун­ки, на ко­то­рых мишка в тю­рем­ной об­ста­нов­ке, вы­гля­дят ми­ло и од­но­вре­мен­но груст­но. Вот, к при­ме­ру, мед­ве­жо­нок ле­жит на на­рах. А вот он сто­ит во вре­мя обыс­ка ли­цом к стене. Мишка идет на про­гул­ку... Мишка за­бо­лел и ле­жит на по­лу ка­ме­ры... Мишка ску­ча­ет, гля­дя на небо че­рез ре­шет­ку... Мишка в су­де в клет­ке... Все эти ри­сун­ки Гранд­стафф по­том обя­за­тель­но по­сы­ла­ет жене Ане, со­про­вож­дая тро­га­тель­ны­ми под­пи­ся­ми.

«Это СИЗО, а не са­на­то­рий»

Днев­ник на­чи­на­ет­ся — ни за что не до­га­да­е­тесь — с по­гон!

Гранд­стафф спе­ци­аль­но но на­ри­со­вал все на­шив­ки и по­го­ны ны со зва­ни­я­ми со­труд­ни­ков — это для то­го, чтоб знать, кто сер­жант, ант, а кто пол­ков­ник, кто ему что обе- бе­щал, а кто как ему на­ха­мил или сло­во не сдер­жал. Со­труд­ни­ки и ведь (несмот­ря на то что чле­ны ОНК всех со­зы­вов на­ста­и­ва­ли на этом) не снаб­же­ны таб­лич­ка­ми ни с фа­ми­ли­я­ми, ни да­же но­мер­ны­ми же­то­на­ми. Имен­но из-за это­го все­гда очень труд­но уста­но­вить, на ко­го кон­крет­но жа­лу­ет­ся аре­стант (в ко­ли­че­стве звезд и по­ло­сок ред­кий за­клю­чен­ный раз­би­ра­ет­ся). Гранд­стафф это смек­нул быст­рее осталь­ных и на­ри­со­вал та­кую таб­лич­ку. Он луч­ше всех дру­гих оби­та­те­лей тюрь­мы раз­би­ра­ет­ся, кто здесь пра­пор­щик, а кто пол­ков­ник.

Весь днев­ник при­во­дить вряд ли име­ет смысл, по­сколь­ку это бу­дет неин­те­рес­но чи­та­те­лям. По­то­му пуб­ли­ку­ем от­дель­ные ме­ста с со­хра­не­ни­ем ор­фо­гра­фии (ко­гда текст ори­ги­на­ла на рус­ском) или же в пе­ре­во­де (ес­ли на ан­глий­ском). 26 фев­ра­ля.

(За­пись сде­ла­на на ан­глий­ском.) Ре­жим­ник за­шел в ка­ме­ру и по­тре­бо­вал на­пи­сать за­яв­ле­ние сле­ду­ю­ще­го со­дер­жа­ния (да­лее на рус­ском с ор­фо­гра­фи­че­ски­ми ошиб­ка­ми): «При­тен­зий к ад­ми­ни­стра­ции не имею».

Кто-то из со­труд­ни­ков по­сле ви­зи­та пред­ста­ви­те­ля аме­ри­кан­ско­го по­соль­ства ре­шил пе­ре­стра­хо­вать­ся и взять с за­клю­чен­но­го вот та­кое за­яв­ле­ние. Ло­ги­ка про­стая: ес­ли вы­зо­вут на ко­вер к на­чаль­ству (мол, по­што аме­ри­кан­ца оби­жа­е­те?), раз — и бу­маж­ку, под­пи­сан­ную ру­кой Гранд­стаф­фа. Са­мо­му Гей­ле­ну та­кой ход мыс­лей пер­со­на­ла слож­но бы­ло по­нять. Но за­яв­ле­ние он все-та­ки на­пи­сал. 16 мая. (На рус­ском и ан­глий­ском.) Ре­жим­ник Ва­лен­тин angel.

Ви­ди­мо, на фоне осталь­ных со­труд­ни­ков Ва­лен­тин про­из­вел силь­ное впе­чат­ле­ние на аме­ри­кан­ца. А во­об­ще пер­вое, на что по­жа­ло­вал­ся Гранд­стафф пра­во­за­щит­ни­кам, — это на неко­е­го со­труд­ни­ка, ко­то­рый устра­и­ва­ет ему «ха­рас­смент». Гей­лен объ­яс­ня­ет, что как толь­ко де­жу­рит этот со­труд­ник, то про­дук­то­вые пе­ре­да­чи ему при­хо­дят в ужас­ном со­сто­я­нии. Все ово­щи и фрук­ты мел­ко по­ре­за­ны, как для са­ла­та, пе­че­нье по­ло­ма­но и т.д. При этом со­труд­ник на­сме­ха­ет­ся.

— Он зло про­из­но­сит: «Ха-ха!» — рас­ска­зы­ва­ет Гранд­стафф. — Это ха­рас­смент! Так быть не долж­но!

За что невзлю­бил над­зи­ра­тель аме­ри­кан­ца, ска­зать слож­но. Но, ес­ли ве­рить Гранд­стаф­фу, есть еще один со­труд­ник, ко­то­рый да­же на­зы­вал его как-то — пар­дон — аме­ри­кан­ской сво­ло­чью. Пра­во­за­щит­ни­ки пред­по­ло­жи­ли, кто это мог быть, и по­тре­бо­ва­ли от ру­ко­вод­ства СИЗО про­ве­сти про­вер­ку.

3 ав­гу­ста (в этот день Гранд­стаф­фа вы­во­зи­ли на суд по про­дле­нию аре­ста).

(За­пись на ан­глий­ском.) Вре­мя 5.18 утра. Ме­ня пре­ду­пре­ди­ли, что за­бе­рут че­рез час. В 6.00 сно­ва при­шли, что­бы уточ­нить на­зва­ние су­да. Еще час я ждал в

спе­ци­аль­ной ка­ме­ре, по­кап по­ка не за­брал кон­вой. В 1 14.00 4.00 я на­ко­нец аое в Солн­цев­ском Со е сском о рай­он­ном су­де. Мне про­дли­ли арест на 6 ме­ся­цев, ев, то есть до 24 ян­ва­ря!

Кон­вой в до­вер­ше­ние ние ко все­му по­те­рял клю­чи от клет­ки клет­ки, где я си си­дел. Ка­кой ужас­ный день!

4 ав­гу­ста. (На ан­глий­ском.) Как же жар­ко в ка­ме­ре! (Даль­ше ка­кие-то фор­му­лы и циф­ры.) 1 но­яб­ря.

(На ан­глий­ском.) На утрен­ней про­вер­ке спро­сил в пя­тый по сче­ту раз про вен­ти­ля­цию в туа­ле­те (ее на­до по­чи­нить). Де­жур­ный ска­зал: «Это СИЗО, а не са­на­то­рий». «Масть дру­гой» 19 мая.

(На ан­глий­ском.) Де­жур­ный дал со­вет, как по­лу­чить по­мощь в кон­флик­те с со­ка­мер­ни­ком. Пом­ню пра­ви­ло: со­хра­няй трез­вую голову в лю­бой си­ту­а­ции и изу­чай Еван­ге­лие.

Гранд­стафф по­пал в крайне непри­ят­ную для лю­бо­го си­дель­ца (да­же рос­си­я­ни­на) си­ту­а­цию, ко­гда его невзлю­би­ли со­ка­мер­ни­ки. На­до ска­зать, что неко­то­рые из них бы­ли дей­стви­тель­но кри­ми­наль­но ори­ен­ти­ро­ван­ны­ми пер­со­на­жа­ми. Осо­бен­но «не со­шел­ся ха­рак­те­ра­ми» с Гей­ле­ном один за­клю­чен­ный по фа­ми­лии Ба­буш­кин. Аме­ри­ка­нец каж­дый день от­ме­чал у се­бя в днев­ни­ке что-то в ду­хе: «Се­го­дня он злой» или «Ба­буш­кин проснул­ся не в на­стро­е­нии». Ви­ди­мо, от на­строя со­ка­мер­ни­ка за­ви­се­ли ат­мо­сфе­ра и об­ста­нов­ка во всей ка­ме­ре. 17 июля.

(На ан­глий­ском.) Кон­фликт на сбор­ном от­де­ле­нии. Са­ша и Да­вид хо­те­ли на­пу­гать. Ска­за­ли, что я ра­бо­таю с по­ли­ци­ей. На­до об­ра­тить­ся в ад­ми­ни­стра­цию.

На са­мом де­ле кон­фликт был весь­ма се­рьез­ным. Гранд­стаф­фа на «сбор­ке» (ку­да вы­во­дят за­клю­чен­ных, пе­ред тем как от­пра­вить в суд или на след­ствен­ные дей­ствия) окру­жи­ли за­клю­чен­ные. Их бы­ло, по его вос­по­ми­на­ни­ям, че­ло­век 7–8, и ни­ко­го из них он до это­го не знал. Аре­стан­ты «предъ­яви­ли» аме­ри­кан­цу, что он яко­бы яв­ля­ет­ся аген­том опе­ра­тив­ной служ­бы ФСИН. Этот слух рас­пу­сти­ли со­ка­мер­ни­ки Гранд­стаф­фа.

— Как-то Гранд­стафф по­жа­ло­вал­ся, что его тре­ти­ру­ют кри­ми­наль­но ори­ен­ти­ро­ван­ные за­клю­чен­ные, за­по­до­зрив, что он «со­труд­ни­ча­ет с ад­ми­ни­стра­ци­ей», — под­твер­жда­ет со­труд­ни­ца УФСИН по Москве Ан­на Ка­рет­ни­ко­ва. — Мы по­яс­ня­ли со­се­дям Гранд­стаф­фа и дру­гим за­клю­чен­ным, что крайне нело­гич­ным, да­же аб­сурд­ным со сто­ро­ны опе­ра­тив­ных со­труд­ни­ков бы­ло бы скло­нить к со­труд­ни­че­ству че­ло­ве­ка, не го­во­ря­ще­го по-рус­ски. Де­ло в том, что боль­шин­ство на­ших опе­ра­тив­ных со­труд­ни­ков, к со­жа­ле­нию, не го­во­рят и не чи­та­ют по-ан­глий­ски. Та­ким об­ра­зом, цен­ность аген­та бы­ла бы по объ­ек­тив­ным об­сто­я­тель­ствам све­де­на на нет. По­сле это­го от аме­ри­кан­ца от­ста­ли. Как-то из ка­ме­ры-па­ла­ты «Матрос­ской Ти­ши­ны» (аме­ри­кан­ца ту­да вы­во­зи­ли на ле­че­ние) при про­вер­ке был вы­нуж­ден уй­ти, как тут го­во­рят — «вы­ло­мить­ся», один аре­стант. Он не мог со­дер­жать­ся вме­сте с обыч­ны­ми за­клю­чен­ны­ми по здеш­ним «по­ня­ти­ям» — от­но­сил­ся к так на­зы­ва­е­мой ка­те­го­рии «оби­жен­ных». В та­ких слу­ча­ях «непра­виль­но» по­ме­щен­ный со все­ми аре­стант вы­хо­дит с утра в ко­ри­дор уже с ве­ща­ми, ска­тан­ным мат­ра­сом, об­ра­ща­ет­ся к со­труд­ни­кам и от­ка­зы­ва­ет­ся возвращаться в ка­ме­ру. Вот и этот си­де­лец в точ­но­сти все сде­лал как по­ла­га­ет­ся. «Не по ма­сти по­са­ди­ли, на­чаль­ни­ки», — угрю­мо вздох­нул ухо­дя­щий па­рень. «Да-да, масть дру­гой...» — ак­тив­но поддержал его, ки­вая, аме­ри­ка­нец Гранд­стафф.

«Го­ло­вой «Го бо­лит»

Пе­дан­тич­ность Гранд­стаф­фа по­рой поражает. Он за­пи­сы­вал каж­дый раз, ко­гда про­сил у «ко­ри­дор­но­го» (со­труд­ни­ка, ко­то­рый де­жу­рил по ко­ри­до­ру) спе­ци­аль­ный без­опас­ный нож для рез­ки про­дук­тов. Тот упор­но не вы­да­вал. 19 фев­ра­ля. Спра­ши­вал но нож весь день. 20 ф фев­ра­ля. Н Нет но­жа. 21 фев­ра­ля. Сно­ва спра­ши­вал про нож. 22 фев­ра­ля. Нет но­жа, нет но­жа.

И даль­ше все так же. Че­рез неде­лю за­пись «нет но­жа» аме­ри­ка­нец со­про­вож­да­ет изоб­ра­же­ни­ем искр. Это зна­чит, что Гранд­стафф вне се­бя от зло­сти. Еще спу­стя па­ру дней нож ему на­ко­нец да­ли, о чем бы­ла сде­ла­на со­от­вет­ству­ю­щая за­пись.

Не по­вез­ло Гей­ле­ну, су­дя по днев­ни­ку, не толь­ко с но­жом, но и с кни­га­ми на ан­глий­ском.

— За все вре­мя в биб­лио­те­ке да­ли од­ну кни­гу, боль­ше не на­шли, — взды­ха­ет он.

9 ав­гу­ста 2018 го­да Гранд­стафф во вре­мя кон­во­и­ро­ва­ния упал на по­ро­ге ав­то­за­ка.

«Вто­рой сту­пень был сло­ман, — пи­шет на пло­хом рус­ском Гей­лен. — Моя пра­вая но­га сва­лил че­рез ме­талл остов. Я па­дал об­рат­ный вверх но­га­ми. Моя го­ло­ва уда­рил до­рож­ное по­кры­тие очень силь­но и я был под­вес­ной че­рез за­пу­ты­вать­ся но­га».

— По­ли­цей­ские кон­во­и­ры обе­ща­ли вы­звать «ско­рую» по­сле су­да, но об­ма­ну­ли, не вы­зва­ли, — рас­ска­зы­ва­ет Гей­лен уже на ан­глий­ском пра­во­за­щит­ни­кам. — При­вез­ли в СИЗО позд­но ве­че­ром, ко­гда вра­ча­спе­ци­а­ли­ста уже не бы­ло. А на­ут­ро я не чув­ство­вал паль­цев. Тош­ни­ло, опух­ли шея и но­га…

Вско­ре его до­ста­ви­ли для ле­че­ния в боль­ни­цу «Матрос­ской Ти­ши­ны». Пред­ви­дя рас­спро­сы вра­чей и язы­ко­вой ба­рьер, он на­ри­со­вал боль­шой ри­су­нок: как он вхо­дил в «Ка­мАЗ», как за­це­пил­ся но­гой, в ка­ком на­прав­ле­нии упал и как ле­жал, где у него те­перь по­это­му бо­лит… Вхо­дя к док­то­рам, он сра­зу да­вал им ри­су­нок, и вра­чи мог­ли обой­тись без лиш­них рас­спро­сов. Это бы­ла очень хо­ро­шая идея. Пра­во­за­щит­ни­кам он то­же дал та­кой ри­су­нок.

— Го­ло­вой бо­лит до сих пор, — по­жа­ло­вал­ся чле­нам ОНК Гранд­стафф. А по­том по­че­му-то улыб­нул­ся.

Во­об­ще, несмот­ря на уж очень дол­гий срок со­дер­жа­ния в СИЗО, Гей­лен со­хра­ня­ет от­лич­ное чув­ство юмо­ра. Со­труд­ни­ки рас­ска­зы­ва­ют, что он мо­жет ру­гать­ся, воз­му­щать­ся на про­вер­ке, но под ко­нец — вдруг неожи­дан­но улыб­нуть­ся или по­шу­тить.

— При­хо­ди­те на суд, — при­гла­ша­ет Гранд­стафф. И тут же ри­су­ет мед­ве­жон­ка, ко­то­ро­го кон­вой до­ста­вил в зда­ние Фе­ми­ды и по­ме­стил в клет­ку…

Ри­сун­ки, ко­то­рые сде­лал аме­ри­ка­нец в СИЗО.

Newspapers in Russian

Newspapers from Estonia

© PressReader. All rights reserved.