Ес­ли жить нет сил...

Пре­жде чем раз­ре­шать эв­та­на­зию, нуж­но ор­га­ни­зо­вать пал­ли­а­тив­ное ле­че­ние

MK Estonia - - АНАТОМИЯ ЖИЗНИ - ИН­НА МЕЛЬ­НИ­кО­ВА

Прак­ти­че­ски ни в од­ной стране ми­ра че­ло­век не мо­жет са­мо­сто­я­тель­но ре­шать, жить ему или не жить. Са­мо­убий­ство, ко­неч­но, да­ет воз­мож­ность пре­кра­тить ра­зом все. Но в неко­то­рых си­ту­а­ци­ях это сде­лать невоз­мож­но. И невоз­мож­но по­про­сить дру­гих по­мочь уй­ти. Эсто­ния не ис­клю­че­ние – эвтаназия тут за­пре­ще­на.

Янне Па­бе­рит, ко­то­рая об­ре­че­на на страш­ную и му­чи­тель­ную смерть из­за бо­ко­во­го амио­тро­фи­че­ско­го скле­ро­за, при­ня­ла ре­ше­ние уме­реть. При­чем уме­реть ци­ви­ли­зо­ван­но – это на­зы­ва­ет­ся ас­си­сти­ро­ван­ный уход из жиз­ни. Ока­зы­ва­ют эту услу­гу толь­ко в двух стра­нах: Швей­ца­рии и Гол­лан­дии. Сво­им ре­ше­ни­ем, ко­то­рое жен­щи­на не по­бо­я­лась об­на­ро­до­вать в пе­ре­да­че Pealtnägija, она спро­во­ци­ро­ва­ла в об­ще­стве бур­ную дис­кус­сию: нас­коль­ко че­ло­век во­об­ще во­лен рас­по­ря­жать­ся сво­ей жиз­нью и в ка­кой мо­мент стра­да­ния долж­ны за­ста­вить лю­дей сжа­лить­ся на­столь­ко, что­бы раз­ре­шить ему уме­реть? И что во­об­ще у нас в стране есть для то­го, что­бы об­лег­чать му­че­ния?

Два го­да на­зад мо­ло­дой муж­чи­на из-за неудач­но­го прыж­ка в бас­сейн сло­мал шей­ные по­звон­ки и на­все­гда остал­ся па­ра­ли­зо­ван­ным. Он пре­крас­но по­ни­мал, что за жизнь его ожи­да­ет и ка­ко­во при­дет­ся его се­мье – в Эсто­нии, к со­жа­ле­нию, жизнь ин­ва­ли­дов без­ра­дост­на. По­это­му он при­бег к услу­ге швей­цар­ской кли­ни­ки. 31 ян- ва­ря это­го го­да его жизнь пре­кра­ти­лась.

Ес­ли по­смот­реть на то, как му­чи­тель­но и страш­но ино­гда ухо­дят из жиз­ни лю­ди, во­прос о це­ле­со­об­раз­но­сти раз­ре­ше­ния эв­та­на­зии или ас­си­сти­ро­ван­но­го ухо­да из жиз­ни вста­ет сам со­бой. Ведь лишь 10% на­се­ле­ния ве­зет уме­реть быст­ро и без­бо­лез­нен­но. Остав­ши­е­ся 90 дол­гое вре­мя сра­жа­ют­ся со все­воз­мож­ны­ми хро­ни­че­ски­ми за­бо­ле­ва­ни­я­ми. Не­уже­ли не про­ще ра­зом это пре­кра­тить? Этим во­про­сом за­да­ет­ся 40-лет­няя Ан­на, ко­то­рая пол­то­ра го­да на­блю­да­ла за му­че­ни­я­ми соб­ствен­ной ма­те­ри и ни­чем не мог­ла по­мочь.

«Я мо­гу ска­зать толь­ко од­но: эту си­сте­му на­до ме­нять це­ли­ком и пол­но­стью, - рас­ска­зы­ва­ет жен­щи­на. – Мы по­бы­ва­ли прак­ти­че­ски в каж­дой кли­ни­ке по ухо­ду, из-за усло­вий Боль­нич­ной кас­сы про­сто не­ре­аль­но сде­лать так, что­бы па­ци­ент, раз по­лу­чив ме­сто, за­дер­жал­ся. Ведь по­сле двух ме­ся­цев, ко­то­рые ча­стич­но опла­чи­ва­ет Боль­нич­ная кас­са, опла­та этой услу­ги ста­но­вит­ся про­сто непо­мер­ной. А ма­ма моя нуж­да­лась в осо­бом ухо­де, и в до­маш­них усло­ви­ях его бы­ло невоз­мож­но обес­пе­чить. Са­мое страш­ное, ра­зу­ме- ет­ся, на­ча­лось пе­ред смер­тью. И гля­дя на то, как му­чи­лась моя ма­ма, ко­то­рой бы­ло все­го 66 лет, как она про­си­ла пре­кра­тить ее му­че­ния, у нас обе­их был этот во­прос – по­че­му это невоз­мож­но?»

Же­ла­ние жить – ос­нов­ной ин­стинкт

Пил­ле Сил­ла­сте, ру­ко­во­ди­тель Цен­тра пал­ли­а­тив­ной по­мо­щи Се­ве­ро-Эстон­ской ре­ги­о­наль­ной боль­ни­цы, рас­ска­зы­ва­ет, что за 20 лет прак­ти­ки лишь два­жды ду­ма­ла о том, по­че­му в Эсто­нии не раз­ре­ше­на эвтаназия. И это бы­ли те са­мые слу­чаи, ко­гда ме­ди­ки ни­чем не мог­ли об­лег­чить сво­им па­ци­ен­там стра­да­ния.

«Один раз я за­ме­ща­ла глав­вра­ча Ди­а­ко­ни­че­ской боль­ни­цы, док­то­ра Еле­ну Лей­бур, - рас­ска­зы­ва­ет Пил­ле Сил­ла­сте. – И ви­де­ла, как ухо­ди­ла мо­ло­дая жен­щи­на, ей бы­ло все­го 30 лет. У нее был скле­роз, те­ло пе­ре­ста­ло ее слу­шать­ся, но она все-все по­ни­ма­ла. Ее при­шла про­ве­дать доч­ка, и я ви­де­ла эти сле­зы, ко­гда ви­зит за­кон­чил­ся и ре­бе­нок ухо­дил… Это ужас­но. Вот то­гда я по­ду­ма­ла, что гу­ман­нее бы­ло бы пре­кра­тить эти му­че­ния. Ведь мы ни­чем не мо­жем по­мочь, толь­ко на­блю­дать за тем, как че­ло­век уга­са­ет».

Вто­рая ис­то­рия то­же про со­всем мо­ло­дую жен­щи­ну, ко­то­рая уми­ра­ла от ра­ка лег­ких. В по­след­ние неде­ли каж­дый вдох для нее был пыт­кой, и вра­чи мог­ли об­лег­чать со­сто­я­ние, лишь по­гру­жая свою па­ци­ент­ку в нар­коз. И эти жут­кие хри­пы, ко­гда в от­ча­ян­ной борь­бе за жизнь че­ло­век пы­та­ет­ся вдох­нуть…

«Ска­жи­те, а вы смо­же­те взять на се­бя эту от­вет­ствен­ность? - за­да­ет мне этот во­прос Пил­ле. – Это же че­ло­ве­че­ская жизнь. Я не смо­гу. И вра­чи, ко­то­рым при­хо­ди­лось это де­лать, го­во­рят, что это тяж­кий пси­хо­ло­ги­че­ский груз. А из-за спе­ци­фи­ки на­шей стра­ны – тут все друг дру­га зна­ют – мест­ным вра­чам бу­дет крайне слож­но. Ни­кто не за­хо­чет, что­бы кто­то об этом узнал - от­но­ше­ние же ме­ня­ет­ся. Так что это крайне слож­ный во­прос уже с од­ной толь­ко эти­че­ской точ­ки зре­ния. А вто­рое – как по­ка­зы­ва­ет наш мно­го­лет­ний опыт ра­бо­ты, как толь­ко па­ци­ен­ту об­лег­ча­ешь его со­сто­я­ние, у него про­па­да­ют мыс­ли о смер­ти. Ведь боль­ше все­го па­ци­ент бо­ит­ся стра­да­ний. Ес­ли от них из­ба­вить, кар­ти­на ме­ня­ет­ся. Же­ла- ние жить – это ос­нов­ной ин­стинкт».

Сна­ча­ла по­мочь

О пал­ли­а­тив­ном ле­че­нии в Эсто­нии за­го­во­ри­ли лишь недав­но — Янне Па­бе­рит, от­кры­то за­явив­шая о сво­ем ре­ше­нии, неволь­но за­тро­ну­ла и эту часть по­мо­щи, ко­то­рая нераз­рыв­но свя­за­на с ме­ди­цин­ским ухо­дом из жиз­ни. И ес­ли мож­но бес­ко­неч­но об­суж­дать, что бы­ло рань­ше – ку­ри­ца или яй­цо, то в слу­чае доб­ро­воль­ной смер­ти все од­но­знач­но. Сна­ча­ла нуж­но раз­вить си­сте­му пал­ли­а­тив­ной по­мо­щи, ина­че ле­га­ли­за­ция эв­та­на­зии при­ве­дет к то­му, что от боль­ных и немощ­ных нач-

нут из­бав­лять­ся по при­ме­ру Древ­ней Спар­ты.

«Пал­ли­а­тив­ное ле­че­ние в Эсто­нии не раз­ви­то, - ком­мен­ти­ру­ет Ай­ме Кейс, пре­по­да­ва­тель ме­ди­цин­ской эти­ки в Тар­тус­ком уни­вер­си­те­те. – Да, есть сест­рин­ский уход, но он под­ра­зу­ме­ва­ет ока­за­ние ме­ди­цин­ских про­це­дур. А ком­плекс­но­го под­хо­да – та­ко­го, ко­то­рый преду­смат­ри­ва­ет паллиатив – прак­ти­че­ски нет. Два го­да на­зад от­де­ле­ние пал­ли­а­тив­ной по­мо­щи по­яви­лось в Се­ве­ро-Эстон­ской ре­ги­о­наль­ной боль­ни­це. Но это­го очень ма­ло. Нуж­но ре­шать эту про­бле­му на го­су­дар­ствен­ном уровне».

Пал­ли­а­тив­ная те­ра­пия – на­прав­ле­ние до­ста­точ­но мо­ло­дое, по­яви­лось в 50-х го­дах про­шло­го ве­ка в Ан­глии. Из­на­чаль­но бы­ло при­зва­но об­лег­чать стра­да­ния он­ко­боль­ных – улуч­шать ка­че­ство их жиз­ни, ведь ча­сто бы­ва­ет так, что па­ци­ен­та уби­ва­ет не столь­ко бо­лезнь, сколь­ко стра­да­ния, при­чи­ня­е­мые из­ну­ри­тель­ным ле­че­ни­ем.

«Сей­час паллиатив стал бо­лее ши­ро­ким по­ня­ти­ем – это по­мощь всем тя­же­ло­боль­ным лю­дям, име­ю­щим хро­ни­че­ские за­бо­ле­ва­ния, их род­ствен­ни­кам, - рас­ска­зы­ва­ет ру­ко­во­ди­тель Цен­тра пал­ли­а­тив­ной по­мо­щи Пил­ле Сил­ла­сте. – Мы ста­ра­ем­ся ее обес­пе­чить на­шим боль­ным. Это ко­манд­ная ра­бо­та, кро­ме вра­чей и се­стер, ра­бо­та­ют кли­ни­че­ские пси­хо­ло­ги, соц­ра­бот­ни­ки, ду­хов­ни­ки, а так­же еще две жен­щи­ны, ко­то­рые из­ле­чи­лись от он­ко­ло­ги­че­ских за­бо­ле­ва­ний и са­ми ста­ли кон­суль­тан­та­ми».

Пер­со­нал не обу­ча­ют

Че­ло­век, у ко­то­ро­го все в по­ряд­ке, не за­ду­мы­ва­ет­ся о том, как при­дет­ся дей­ство­вать в экс­трен­ной си­ту­а­ции. Что бу­дет с ра­бо­той? А де­ти? Как ор­га­ни- зо­вать вы­пла­ту кре­ди­тов и ли­зин­гов? Как су­меть при­нять и по­нять про­изо­шед­шее? Ку­да ид­ти за по­мо­щью?

«В Ев­ро­пе, где пал­ли­а­тив­ное ле­че­ние весь­ма раз­ви­то, по­мощь па­ци­ен­ту на­чи­на­ет­ся мгно­вен­но, - рас­ска­зы­ва­ет Пил­ле Сил­ла­сте. – Ле­ча­щий врач ви­дит, ко­го нуж­но при­влечь к ра­бо­те – будь то пси­хо­лог, со­ци­аль­ный ра­бот­ник или ду­хов­ник, и они под­хва­ты­ва­ют боль­но­го сра­зу, не да­вая ему оста­вать­ся на­едине с про­бле­мой. За­да­ча пал­ли­а­ти­ва – мак­си­маль­но сни­зить стра­да­ния. У нас же ча­сто про­ис­хо­дит так, что за­бо­лев­ший че­ло­век да­же не зна­ет, ку­да об­ра­тить­ся, что­бы по­лу­чить ка­кую-то под­держ­ку. А ведь сра­зу воз­ни­ка­ет огром­ное ко­ли­че­ство про­блем!»

В сред­нем еже­ме­сяч­но Центр пал­ли­а­тив­ной по­мо­щи про­во­дит от 1700 до 2500 кон­суль­та­ций, при­чем фи­нан­си­ро­ва­ние от Боль­нич­ной кас­сы по­лу­ча­ют лишь вра­чи и мед­сест­ры. Ра­бо­та осталь­ных – пси­хо­ло­гов, ду­хов­ни­ков и т.д. опла­чи­ва­ет­ся боль­ни­цей из соб­ствен­ных средств. Ра­зу­ме­ет­ся, при та­ком спро­се пер­со­на­ла яв­но недо­ста­точ­но, а про­бле­ма усу­губ­ля­ет­ся тем, что ни од­но спе­ци­а­ли­зи­ро­ван­ное учеб­ное за­ве­де­ние не обу­ча­ет спе­ци­а­ли­стов по пал­ли­а­ти­ву. И чи­нов­ни­ки не спе­шат ре­шать эту про­бле­му. Бо­лее то­го, по сло­вам Пил­ле, скла­ды­ва­ет­ся ощу­ще­ние, что они не за­ме­ча­ют Цен­тра пал­ли­а­тив­но­го ле­че­ния, ко­то­рый неод­но­крат­но пы­тал­ся при­влечь вни­ма­ние к сво­ей ра­бо­те и необ­хо­ди­мо­сти рас­ши­рять де­я­тель­ность на всю стра­ну.

Сей­час на всю Эсто­нию от си­лы два учре­жде­ния, где лю­дям дей­стви­тель­но по­мо­га­ют по прин­ци­пу пал­ли­а­ти­ва – дей­ствуя ко­ман­дой и об­лег­чая их со­сто­я­ние, как фи­зи­че­ское, так и мо­раль­ное. Ес­ли Центр пал­ли­а­тив­ной по­мо­щи при­зван по­мо­гать боль­ным, ко­то­рые, имея тя­же­лые и по­рой неиз­ле­чи­мые за­бо­ле­ва­ния, все еще мо­гут справ­лять­ся са­ми, то в хо­пи­се Ди­а­ко­ни­че­ской боль­ни­цы жи­вут те, ко­му вот-вот пред­сто­ит по­ки­нуть этот мир. Про эв­та­на­зию тут ре­чи не ве­дут – прин­цип ра­бо­ты со­всем дру­гой.

Кто-то жи­вет тут доль­ше, кто-то мень­ше – в сред­нем, как го­во­рит глав­врач Еле­на Лей­бур, тут про­во­дят 16 дней. Пер­со­нал хос­пи­са – это уди­ви­тель­но по­до­бран­ная ко­ман­да лю­дей, ко­то­рые ря­дом со сво­и­ми под­опеч­ны­ми до са­мо­го кон­ца. Круг­ло­су­точ­но.

«У нас па­ци­ен­ты, чья ста­дия бо­лез­ни уже не нуж­да­ет­ся в ак­тив­ном ле­че­нии, - рас­ска­зы­ва­ет глав­врач. – И на­ша за­да­ча - обес­пе­чить им в мо­мент пе­ре­хо­да, ко­гда они на­хо­дят­ся у нас, до­стой­ную жизнь, что­бы они не ду­ма­ли об эв­та­на­зии. В этом и есть смысл пал­ли­а­ти­ва. Это ра­бо­та це­лой ко­ман­ды, ко­то­рая и сни­ма­ет боль, и ока­зы­ва­ет ле­че­ние, и об­ща­ет­ся, и по­мо­га­ет спра­вить­ся с эмо­ци­я­ми - все это вза­и­мо­свя­за­но и нель­зя ска­зать, чья ра­бо­та важ­нее. Пре­жде чем под­сту­пать к ре­ше­нию та­ко­го слож­но­го во­про­са, как уход из жиз­ни, нуж­но сна­ча­ла раз­вить си­сте­му пал­ли­а­тив­но­го ле­че­ния».

У каж­до­го свой срок

Утром в хос­пи­се ти­хо – па­ци­ен­там про­во­дят про­це­ду­ры, идет убор­ка по­ме­ще­ний, зав­трак. Ни­ка­ких со­пут­ству­ю­щих за­па­хов – очень ча­сто пер­вое, с чем стал­ки­ва­ют­ся как па­ци­ен­ты, так и по­се­ти­те­ли кли­ник по ухо­ду – удуш­ли­вый тя­же­лый аро­мат, ко­то­рый про­пи­ты­ва­ет со­бой все.

«По­до­жди­те тут, - мед­сест­ра Руть про­во­жа­ет ме­ня в уют­ную ком­нат­ку, где сто­ит ди­ван, па­ра кре­сел, жур­наль­ный сто­лик. – Ма­ри сей­час по­дой­дет, она по­сле ван­ны, во­ло­сы еще не вы­сох­ли».

Че­рез три ми­ну­ты в со­про­вож­де­нии Руть в ком­нат­ку за­хо­дит по­жи­лая жен­щи­на. Вы­со­кая, не­смот­ря на сла­бость, улыб­чи­вая, с пря­мой осан­кой, пол­ная до­сто­ин­ства. Ма­ри всю жизнь про­ра­бо­та­ла аг­ро­но­мом, по­том про­дав­щи­цей в ма­га­зине, по­ка в 2015 го­ду у нее не ди­а­гно­сти­ро­ва­ли рак пе­че­ни.

«По­на­ча­лу я ду­ма­ла, что это ошиб­ка, - рас­ска­зы­ва­ет 74-лет­няя жен­щи­на. – Но увы. Спу­стя год по­сле опе­ра­ции мое со­сто­я­ние на­ча­ло ухуд­шать­ся, а в на­ча­ле ян­ва­ря это­го го­да я пять дней про­ве­ла в ко­ме. И сей­час здесь, в хос­пи­се. Мне тут очень нра­вит­ся. По­сле боль­ни­цы, где все на­по­ми­на­ло ком­би­нат, тут на­столь­ко че­ло­ве­че­ское от­но­ше­ние…»

То, что она ско­ро уй­дет, Ма­ри вос­при­ни­ма­ет фи­ло­соф­ски.

«Ко­неч­но, я ду­маю о смер­ти, это есте­ствен­но, - го­во­рит жен­щи­на. – За 21 день мо­е­го пре­бы­ва­ния здесь умер­ли две со­сед­ки по па­ла­те. Но я пре­крас­но по­ни­маю, что ко­нец неиз­бе­жен, рак идет быст­ро. Бо­юсь толь­ко бо­лей, их еще нет, но ко­нец мо­жет быть дол­гим и му­чи­тель­ным. Эвтаназия? Нет. Я чи­та­ла про это, но для се­бя та­кое не при­ем­лю. У каж­до­го свое вре­мя».

Сра­зу по­сле ко­мы Ма­ри со­бра­ла всю се­мью и об­су­ди­ла до мель­чай­ших де­та­лей все по­дроб­но­сти вп­лоть до по­хо­рон. Рас­по­ря­ди­лась спо­кой­но, ра­ци­о­наль­но – по­ни­мая, что вре­ме­ни оста­лось немно­го и луч­ше ре­шить все за­ра­нее.

Жить или не жить?

Ма­ло кто из боль­ных и их род­ствен­ни­ков дей­стви- тель­но го­тов к смер­ти и мо­жет спо­кой­но об­суж­дать все де­та­ли, под­во­дить ито­ги, го­во­рить то, что не успе­лось то­гда, в здо­ро­вой жиз­ни. Ино­гда слу­ча­ет­ся так, что род­ствен­ни­ки в си­лу сво­их пыл­ких чувств к уми­ра­ю­ще­му не хо­тят его от­пус­кать, за­став­ляя ме­ди­ков все­ми си­ла­ми тя­нуть уми­ра­ю­щих, ре­ани­ми­руя тех сно­ва и сно­ва. Это еще од­на про­бле­ма, с ко­то­рой неволь­но стал­ки­ва­ют­ся вра­чи, – ведь по за­ко­ну они обя­за­ны спа­сать жизнь. И да­же ес­ли вы но­си­те за­пис­ку, в ко­то­рой про­си­те в слу­чае че­го не ре­ани­ми­ро­вать, это ни­че­го не даст.

«Вас все рав­но бу­дут спа­сать, по­то­му что за­кон это за­кон, - объ­яс­ня­ет пре­по­да­ва­тель ме­ди­цин­ской эти­ки Ай­ме Кейс. – А ес­ли вы пе­ре­ду­ма­ли и за­бы­ли вы­нуть за­пис­ку? А ес­ли вас за­ста­ви­ли ее на­пи­сать под дав­ле­ни­ем? А ес­ли род­ствен­ни­ки по­да­дут на вра­ча в суд? По­ни­ма­е­те, это на­столь­ко слож­ная те­ма, что ни один врач не возь­мет на се­бя от­вет­ствен­ность».

По­это­му, ес­ли вдруг вы на­стро­е­ны се­рьез­но, про­го­во­ри­те все си­ту­а­ции со сво­и­ми до­ве­рен­ны­ми ли­ца­ми – в ди­ги­таль­ной боль­нич­ной кар­те у вас долж­но быть до­ве­рен­ное ли­цо, ко­то­рое смо­жет при­нять ре­ше­ние в слу­чае, ес­ли с ва­ми что-то слу­чит­ся. И, как по­ка­зы­ва­ет прак­ти­ка, очень ча­сто имен­но род­ствен­ни­ки ста­но­вят­ся глав­ным пре­пят­стви­ем к мир­ной смер­ти.

«Мне ка­жет­ся, это не лю­бовь, а эго­изм, - за­ме­ча­ет ру­ко­во­ди­тель Цен­тра пал­ли­а­тив­ной по­мо­щи Пил­ле Сил­ла­сте. – Страш­но по­те­рять род­но­го лю­би­мо­го че­ло­ве­ка. Но ино­гда про­яв­ле­ние люб­ви – это дать из­му­чен­но­му че­ло­ве­ку воз­мож­ность мир­но уй­ти, не про­дле­вая его му­че­ний».

Пил­лЕ Сил­ла­СтЕ и ЕЕ Ко­Ман­да: Центр пал­ли­а­тив­ной по­мо­щи при Се­ве­ро-Эстон­ской ре­ги­о­наль­ной боль­ни­це в сред­нем еже­ме­сяч­но про­во­дит око­ло 2000 кон­суль­та­ций, лю­ди ра­бо­та­ют на из­нос, ста­ра­ясь мак­си­маль­но об­лег­чить жизнь сво­им под­опеч­ным.

Фо­то: Ин­на Мель­ни­ко­ва.

До­стой­Ный ухоД: Ма­ри Ор­ро и Еле­на Лей­бур го­во­рят, что за­да­ча пал­ли­а­тив­ной ме­ди­ци­ны – из­ба­вить па­ци­ен­та от стра­да­ний, а в хос­пи­се важ­но еще и сде­лать так, что­бы па­ци­ент по­ки­дал этот мир до­стой­но.

Newspapers in Russian

Newspapers from Estonia

© PressReader. All rights reserved.