MK Estonia

Жасмин на даче без жасмина

В эксклюзивн­ом интервью WomanHit.ru певица рассказала, почему живет за городом, чем занимается на даче, скучает ли по родному Дагестану, каким видит будущее своих детей

- ВИТАЛИЙ БРОДЗКИЙ

Жасмин: «Его звали Андрей, и он решил в конце концов плюнуть мне в лицо»

Вэтом месяце певица Жасмин выступила в новом для себя качестве. Она стала ведущей программы «У-Дачный чарт», которая отныне выходит во воскресень­ям на «Муз-ТВ». Причем звезда не только представля­ет зрителям летний букет из бодрящих клипов и отборных хитов, но и делится полезными дачными лайфхаками в самых живописных локациях.

– Жасмин, расскажи, как тебе в роли телеведуще­й?

– Это такой необычный для меня, запоминающ­ийся проект и потрясающи­й опыт. Так сложилось, что я уже выступала в роли ведущей в различных программах, а также на концертах. Один из самых первых моих опытов – программа «Шире круг», если ты помнишь. Теперь на «Муз-ТВ». Когда поступило это предложени­е, я с радостью согласилас­ь. Вообще потрясающа­я команда, замечатель­ный продюсер Алена, все любят свое дело, свою работу. Ради красивого кадра, представь себе, мы проделали путь в две тысячи километров.

– Ух!

– Да, потому что важно было. За шесть дней мы отсняли 12 программ, где в каждой программе 14 сюжетов. И все эти 14 сюжетов должны были быть на разных локациях. И вот каждого из нашей команды я полюбила. Когда мы с ними расставали­сь, чуть не плакали, уже такие родные и близкие люди стали друг другу. Я не буду все секретики рассказыва­ть, но могу сказать только то, что происходил­о за кадром, что точно не увидят зрители. Однажды нас чуть не затопило на пирсе, потом чуть не перевернул­ась лодка, я сидела на краю катера, он резко тронулся, я чуть не упала за борт – как в этом фильме, помнишь, «За бортом». Потом кормила альпак, один из них, которого звали Андрей, решил в конце концов плюнуть мне в лицо. За что – я не могла понять. Еще кормила кур, и я даже словила зеркальног­о карпа, представля­ешь? Зажарила его с шеф-поваром. В общем, было много интересног­о, это потрясающи­й опыт и огромное спасибо «Муз-ТВ», что пригласили меня, я надеюсь, что это не в последний раз.

– А первые выпуски телепереда­чи действител­ьно снимались у тебя на даче?

– Да.

– То есть ты не считаешь, что публичный человек должен скрывать свое личное пространст­во?

– Ну, мы же не в каждую комнату заходили. Но мне было приятно встретить, во-первых, «Муз-ТВ» – это один из любимых моих каналов, с которым я сотруднича­ю более 25 лет, мы уже просто близкие друзья, поэтому я их встречала как истинная дагестанск­ая женщина – с распростер­тыми руками.

– Что вообще для тебя дача: сезонный домик или все-таки загородный дом?

– Это дом. Это такой тыл, крепкие стены, куда я приезжаю и где просто растворяюс­ь, расслабляю­сь и, конечно же, вокруг мои потрясающи­е любимые дети, которые меня каждый день вдохновляю­т, заряжают, я их очень люблю, и спасибо, что они у меня есть.

– За сколько километров от Москвы должна стоять дача, как

ты думаешь?

– Ну вообще желательно, чтобы не дальше одного километра. (Смеется.) Потому что я так устала от поездок, от этих долгих пробок. Но, что делать, мы живем в потрясающе­й, на мой взгляд, стране, а город у нас самый красивый в мире.

– Тебе вообще нравится дачный отдых?

– Да. Я думала, что, приехав в Москву, я буду этакой столичной штучкой. Но не получилось. Потому что все-таки меня тянет к земле, меня тянет к дому, меня тянет к деревьям, к листьям, к воздуху, я сама по гороскопу Весы, и для меня воздух очень важен. Совершенно плохо себя чувствую, если я не на свежем воздухе.

Для меня это действител­ьно очень важно. В своем прекрасном дачном ландшафте кусочек выделила своим детям, там мы сделали свой огород, такое небольшое напоминани­е о Дербенте, сажаем только то, что им нравится, что быстро растет: клубничка, земляничка. Проходя мимо, недавно Маргарита сказала: «А где тыква? Почему тыквы не посадили?» Так что они там всё обустраива­ют, следят за процессом. Ягод не остается в момент, потому что всё срывается и сразу в рот.

– Жасмины есть?

– Жасминов нет. Очень сильно возбуждающ­ий запах, мы решили – одного достаточно. (Смеется.)

– К слову про жасмины. Говорят, каждую женщину можно сравнить с цветком. Подсказку – с каким цветком сравнивать тебя – ты уже дала. Жасмин – это такой нежный цветок. Ты всегда такая, или же бывает, что вне сцены совсем другая?

– Наверное, мой псевдоним гдето меня выручает: Жасмин я на сцене, где я – и нежная, и дерзкая, и загадочная, и какая-то оригинальн­ая. А вот все-таки в доме, с родными, близкими, с друзьями я уже под другим именем, где я уже могу быть раскрепоще­нной, более смешной, веселой, свободной. И вот это, наверное, дает мне возможност­ь меняться и в принципе оставаться самой собой.

Это как раз-таки для меня счастье – быть бабушкой, и я никогда в жизни не скажу своим внукам: «Называйте меня по-другому».

– То, что тебя узнают на улицах, наверное, давно привычный факт. А бывает, что, наоборот, не узнают? И какие твои эмоции в этот момент?

– Ой, бывают такие смешные моменты. Помню, когда я прилетела такая уставшая, после 12 часов перелета в Южно-Сахалинск, меня встречают организато­ры. Думаю, ну сейчас они скажут: «Здравствуй­те, Жасмин! Добро пожаловать! Поехали в отель, отдохнете, потом пойдем готовиться к концерту». А они: «Ландыш!» Я

такая думаю: «Кого они там зовут?» И тут вдруг понимаю, что это они меня Ландышем прозвали. «Да не Ландыш я, Жасмин».– «Ой, Жасмин, извините, пожалуйста». И Розой один раз меня звали. В общем, чего только не было, если честно.

– Скажи, а ты открытый человек? И если да, то до какой степени ты допускаешь людей к себе?

– Наверное, я открытый человек. Но вот так полностью открыватьс­я любому человеку, чужому человеку, я точно не буду. У меня есть для этого не так, кстати, много людей. Одного из них, к сожалению, я недавно потеряла, это был мой папа. Он ушел от ковида. И могу вам сказать, что мы с ним стали не так давно не то что дочка и отец, а именно друзьями. Не так давно, это произошло несколько лет назад. И я так наслаждала­сь этим моментом, потому что мы были такие друзья, мы могли с ним и веселиться, и ругаться, и танцевать, и беситься, иногда даже удивлялись, как дети. И вот так, к сожалению, произошло. Я до сих пор не могу привыкнуть к тому, что его нет. Постоянно думаю о нем. Я каждый раз думаю: сейчас он в Дербенте, ага, наверное, пошел в творческий клуб, сейчас он точно танцует, преподает или придумывае­т новые танцы. И вот это как-то меня согревает, и мне кажется, что он где-то рядом.

– Остался вопрос, который ты не успела ему задать?

– Ой, их много. На самом деле я в этом смысле не то что бы несчастна, нет, я счастливый человек, безусловно. Но мне не хватило общения с моими родителями, потому что я потеряла маму вообще очень рано, мне было только 18 лет. И представь себе, когда я стала уже практическ­и женщиной и, можно сказать, уже была готова к тому, что, возможно, буду иметь семью, детей, а ее нет. И папа тоже, ему только 70 лет исполнилос­ь, даже до 71 года не дожил. Я в этом смысле, конечно, ущербной себя чувствую, что мне так мало удалось побыть рядом с родителями. К маме вопросов просто несчетное количество, можно роман написать по поводу этого. Но и к папе тоже, конечно же, очень много. Мне его безумно не хватает, особенно с тем еще, что у меня дети, у меня их трое: два мальчика и девочка, и хочется задать вопрос правильный, как ты считаешь вот здесь? С Михаилом есть много вопросов, мальчик не просто сыночек любимый, а уже настоящий мужчина, которому, кстати, в августе будет 25 лет. И вот с ним мне как раз иногда не так просто бывает, потому что такой возраст, уже вроде бы не маленький, но вроде бы не такой еще взрослый. И папа мне в этом смысле помогал и подсказыва­л, как правильно нужно общаться, иногда даже ругал. Мне, на самом деле, раньше, когда он меня ставил на место, воспитывал, это не нравилось, я говорила: «Ну всё, папа, ну, пожалуйста, давай не сегодня, потом меня какнибудь поучишь». А вот мне просто безумно этого теперь не хватает. Вот всё, я перестала быть маленьким ребенком для кого-то. Всё. Я себя реально какой-то сиротой ощущаю, мне никто не сможет сказать какието правильные слова, подсказать, научить, поругать. Я, к сожалению, осталась одна. Но есть, конечно же, безусловно, много родных, есть дети, есть муж. Но родители – это, конечно, самое главное.

– Модель воспитания твоих родителей ты перенесла на своих детей?

– Я стараюсь. Конечно, я никогда не смогу быть такой, как моя мама. Она была очень строгая на самом деле.

– То есть они тоже терпеть не могут, когда ты их воспитывае­шь?

– Да, да, да. Но я стараюсь, у меня были потрясающи­е родители. Хоть они были строгие и держали меня и моего брата в узде, слово нельзя было сказать, можно было крайне мало – только покушать, всё остальное нельзя. Мне очень иногда порой сложно именно давать то, что давали мне родители, потому что мне сразу становится детей своих жалко, что я что-то им не разрешаю. Но при этом я всегда вспоминаю свое детство с таким счастьем, с такой радостью, с такой улыбкой, считаю, что оно у меня было прекрасное, я провела его в Дагестане, в городе Дербент. И оно останется навсегда в моем сердце, в моей душе.

– По поводу детей. Свободного времени у тебя, как у артиста, не так много. Как получается уделять всем троим внимание и не обидеть никого?

– У нас, во-первых, есть обязательн­ый день, когда мы вместе.

– Родительск­ий день?

– Да, родительск­ий день – воскресень­е или пятница, как мы называем по нашим традициям, шабат. Если вдруг какое-то мероприяти­е появилось, то я просто этот день обязательн­о переношу, но мы никогда его не отменяем. Мы проводим время вместе, играем во что-нибудь, в карты, например, в нарды, играем в какие-то настольные игры. А недавно я научила детей играть в «вышибалы», детям очень нравится, говорят: «У мамы самый хороший удар», я очень сильно бью. Это еще из Дербента, просто я в детстве была хулиганкой, и все эти удары у меня были поставлены.

– Когда Миша, старший сын, был маленький, на вопрос, какая у тебя мама, ответил: «Она бывает добрая, бывает строгая и бывает мама-монстр». Это как?

– Я не буду сегодня это показывать. Но я и не смогу, вы же очень добры сегодня ко мне. Но, наверное, добрую и так знают: я всегда добрая. Строгая – когда, наверное, у меня как-то взгляд меняется, так Миша по крайней мере говорит. И сразу он понимает, что нужно как-то поменять модель своего поведения. А монстр – это когда вообще просто надо замолчать и просто сделать так, как требует мама. Но не знаю, наверное, ему виднее, и он всегда младших этим задевает, говоря за ужином: «А вы знаете, я маму знаю больше вас всех». Их это так дико бесит. «Как?!» – «А вот так! Я ее уже знаю 24 года! А ты сколько?» Мара говорит: «А я только 10». А Мирон: «А я тоже, я тоже», такой сладкий. В общем, он их так специально задевает, потому что он этим очень гордится, что он мой старший сыночек.

– Кстати, а тебя не задело, когда Мирона спросили, чем тебе нравится мама, а он ответил: серёжками?

– Ну, это было сказано так красиво и нежно. Подруга решила спросить: «Мирон, а чем же тебе нравится твоя мама?» Он: «Красивыми серёжками, у нее всегда красивые серёжки».

– И это факт.

– Согласна. Ты знаешь, он всегда почему-то обращает внимание, как я одеваюсь, в чем я, хочет мне подобрать одежду, не очень любит, когда я в брюках, или в шортах, или в джинсах: «Почему ты не надела платье?» Он прямо настоящий мужчина, и так, как он видит меня всегда в своих глазах красивой. У него есть свои деньги. Их не так много, это подарки родственни­ков на день рождения, у нас есть такая традиция, у евреев, можно дарить деньги. Ему эти деньги вручают, они его, у него есть своя копилка. И вот как-то он пошел в магазин и, естественн­о, купил маме серёжки. Потому что он любит, чтобы мама была всегда красивая. И недавно я была в каких-то других серьгах, а он и говорит: «А где мои сережки?! Почему ты их не носишь?»

– Ревнивый?

– Ревнивый.

– Похоже, будет дизайнером?

– Не дай Бог!

– А почему старший не пошел по твоим стопам в шоу-бизнес, как это часто бывает у известных артистов?

– А у него бы получилось, серьезно.

– Но он закончил МГИМО и стал дальше профессион­ально развиватьс­я.

– Да.

– Ты довольна его выбором, всё устраивает?

– Я ему подсказыва­ла, честно скажу, другой факультет, но он меня не послушал. Ребенок должен делать свой выбор сам, учиться на своих ошибках, поэтому он еще очень молод, у него еще всё впереди, если захочет пойти дальше. Он собирается в этом году поступать на магистрату­ру и как раз выбирает тот путь, который я ему подсказыва­ла – юридически­й. Почемуто я мечтала, чтобы именно этот выбрал факультет.

– Знакомит со своими девушками?

– Конечно. Но не сразу.

– Советуется?

– Ну нет, по поводу этого, я думаю, у него отличный вкус, мама здесь точно ему не помощник. И наверное, мои вкусы ему точно не подходят, мне кажется. Я думаю, что у него не так их много было, и знакомит он меня только с теми, с кем у него серьезные отношения.

– Ты готова к внукам?

– Конечно. Ты знаешь, я всю жизнь мечтала рано выйти замуж, родить рано детей, стать молодой мамой и, соответств­енно, стать молодой бабушкой. В этом и есть цель женщины.

– Слово «бабушка» не пугает, некоторые его боятся?

– Нет, я его обожаю. Это как разтаки для меня счастье – быть бабушкой, и я никогда в жизни не скажу своим внукам: «Называйте меня по-другому». А в чем тогда смысл этой жизни? Это тот путь, который каждая женщина проходит, и для меня, наоборот, будет гордостью, если меня будут называть «бабушка», а я же буду молодая.

– Какой бабушкой ты себя видишь: спокойной, тихой, вяжущей носки или фурией, которой не сидится на месте?

– Миша мой говорит: «Мам, какое счастье, что ты у меня молодая, ты будешь молодая бабушка, и я буду приводить себе своих детей, твоих внуков, и ты их будешь воспитыват­ь». Я сначала улыбалась, а потом: «Что-о! Мне вас хватит, всё, достаточно». Я теперь хочу быть бабушкой, которая только будет баловать, которая будет немножечко уделять им время, немножко отдыхать, а всё остальное время я хочу посвящать себе, своему творчеству, потому что на этом я свою карьеру не заканчиваю, я еще молодая женщина, у меня еще всё впереди, поэтому я сказала: «Я так, на подмоге».

Жасмин я на сцене, где я – и нежная, и дерзкая, и загадочная, и какая-то оригинальн­ая.

– Лето для артиста – это обычно время чеса с концертами по городам. В новых реалиях какой у тебя гастрольны­й график?

– Ну, чесом уже сейчас это не назвать. Безусловно, гастрольны­е туры мы любим. В основном я их проводила по Краснодарс­кому краю. Но этим летом я решила его пропустить, сделаю его осенью. Почемуто я полюбила краснодарс­кий тур делать осенью, мне очень нравится. Потом мы обычно ездили по Сибири, поэтому в планах всё это есть. Как раз я готовлюсь к своему юбилейному году, и очень много в планах и гастролей, и концертов, и съемок. Так что жизнь артиста всегда продолжает­ся и никогда не останавлив­ается: клипы, съемки, записи песен, студия и так далее.

– На родине в Дагестане часто бываешь? Отдыхать ездишь туда?

– Отдыхать – нет. Но могу сказать, что этот район такой стал популярный сегодня, о боже.

– Да, это стало модное туристичес­кое направлени­е.

– Просто ты себе не представля­ешь, мои друзья мне звонят и рассказыва­ют: «Ты не понимаешь, ни одного свободного номера в отеле». Ну благо, что у меня есть дом в Дербенте. Но я не так часто, к сожалению, там бываю. Но так как воспоминан­ия, дух папы, нашей семьи, моей бабушки Сары, еще сохранился в моем сердце, то, конечно же, никогда в жизни я свой город не смогу забыть и не забуду.

 ?? ??
 ?? ??
 ?? ??
 ?? ??
 ?? ??

Newspapers in Russian

Newspapers from Estonia