Крик­ли­вый

Novosti Helsinki with FINNBAY - - ОБЩЕСТВО -

Крик­ли­во­го фин­ны не лю­би­ли. Го­во­ри­ли, что он ни­ко­гда нигде не ра­бо­тал, но при этом рас­суж­да­ет об устрой­стве ми­ра. Это, ви­ди­мо, их силь­но за­де­ва­ло. Он на са­мом де­ле мно­го го­во­рил, осо­бен­но, по срав­не­нию со сред­не­ста­ти­сти­че­ским фин­ном, пре­крас­но вла­дел ан­глий­ским, был на­чи­тан, ин­те­ре­со­вал­ся по­ли­ти­кой и по­сле служ­бы сра­зу же уехал в Лон­дон.

Кро­ме то­го, Крик­ли­вый был ате­и­стом. Но не про­стым, а по­ли­ти­че­ски гра­мот­ным – он знал на­изусть все сла­бые ме­ста би­б­лии, и был го­тов бро­сить­ся в спор по лю­бо­му из этих мо­мен­тов. Да и в ис­то­рии он раз­би­рал­ся луч­ше дру­гих. Я обо­жал вы­во­дить его из се­бя.

Я го­во­рил аб­со­лют­но кра­моль­ные – с его точ­ки зре­ния – ве­щи: что пти­чье­го гриппа не су­ще­ству­ет, что СПИД – ка­ра гос­под­ня за го­мо­сек­су­а­лизм, что чес­нок по­мо­га­ет от гриппа, что вы­ре­за­ние зу­бов муд­ро­сти на­пря­мую свя­за­но с его – Крик­ли­во­го – ин­тел­лек­том и т.д.

Фин­ны на­блю­да­ли за на­ши­ми ба­та­ли­я­ми мол­ча, со­блю­дая ней­тра­ли­тет. Ос­нов­ная при­чи­на невме­ша­тель­ства бы­ла в том, что ма­ло кто по­ни­мал, о чем во­об­ще мы тол­ку­ем. Но на ин­ту­и­тив­ном уровне фин­ны бы­ли за ме­ня. «Свой» кри­кун раз­дра­жал их ку­да боль­ше. Спо­рил Крик­ли­вый и с на­чаль­ством: – Гос­по­дин лей­те­нант! – Во­прос? – Гос­по­дин лей­те­нант, мне ка­жет­ся, что я гей!

– Мне то­же так ка­жет­ся, – мрач­но за­ме­тил лей­те­нант.

– Гос­по­дин лей­те­нант, де­ло в том, что я влю­бил­ся в Аба­то­ва.

– Чтooo? Отставить влю­бил­ся в Аба­то­ва! Вы со­всем сду­ре­ли?

– Гос­по­дин лей­те­нант! Ра­но или позд­но я по­ки­ну ваш ост­ров, я за­бу­ду все, что здесь бы­ло, за­бу­ду сол­дат­ский сленг, все эти ва­ши сло­веч­ки и служ­бу, но Аба­то­ва... Аба­то­ва я бу­ду пом­нить всю свою жизнь! За его ум, со­об­ра­зи­тель­ность, за его адек­ват­ность, за язы­ко­вой ба­рьер, за то, что он ни­ко­гда ни­че­го не по­ни­ма­ет с пер­во­го ра­за, за... – Отставить! – Гос­по­дин лей­те­нант, ко­гда мы пой­дем на склад? Мне нуж­но по­ме­нять шта­ны – они у ме­ня непра­виль­но­го раз­ме­ра. – На сле­ду­ю­щей неде­ле. – И курт­ку – она то­же непра­виль­но­го раз­ме­ра. И шлем мне вы­да­ли непра­виль­но­го раз­ме­ра.

– Вы са­ми – непра­виль­но­го раз­ме­ра, – про­бор­мо­тал лей­те­нант.

Крик­ли­во­го фин­ны не лю­би­ли. Имен­но по­это­му, ко­гда он на один день от­про­сил­ся по граж­дан­ским де­лам, фин­ны ре­ши­ли его про­учить. Месть их бы­ла страш­на!

В сол­дат­ской ха­те жи­вут по две­на­дцать че­ло­век, у каж­до­го есть свой шкаф­чик с за­моч­ком. В ар­мии все у всех оди­на­ко­вое, и ес­ли два шкаф­чи­ка по­ме­нять ме­ста­ми, то опре­де­лить, где и ка­кой, прак­ти­че­ски невоз­мож­но. За­ру­чив­шись под­держ­кой ко­ман­ди­ров, ре­бя­та вы­дви­ну­ли шкаф­чик Крик­ли­во­го, и на его ме­сто по­ста­ви­ли дру­гой. Сер­жан­ты ска­за­ли, что не име­ют ни­че­го про­тив та­ко­го при­ко­ла. Един­ствен­ным усло­ви­ем бы­ло то, что­бы их, сер­жан­тов, не раз­бу­ди­ли ноч­ные кри­ки. Ну, а в ка­че­стве при­ят­но­го бо­ну­са ре­бя­там раз­ре­ши­ли вы­бро­сить из ха­ты еще и его по­стель.

Мы точ­но зна­ли, что на­ша Зо­луш­ка вернется с ба­ла граж­дан­ской жиз­ни к по­лу­но­чи. Ни­ко­гда не спав­шие по но­чам преж­де по­кер­ные иг­ро­ки и Ин­тер­нет за­ви­си­мые в 23.50 ле­жа­ли в сво­их кой­ках и бо­я­лись по­ше­ве­лить­ся. В 23.59 дверь от­кры­лась, и в ха­ту во­шел Крик­ли­вый. Настро­е­ние у него бы­ло яв­но вы­ше обыч­но­го, в ру­ках тро­феи граж­дан­ской жиз­ни – па­кет с гам­бур­ге­ра­ми из Мак­до­нальд­са. Пер­вым де­лом Крик­ли­вый про­шел к шкаф­чи­ку, до­стал ключ.

– Чик-чик, – ска­зал за­мок, но не от­крыл­ся.

Крик­ли­вый не при­дал это­му зна­че­ния, по­кру­тил ключ еще: – Чик-чик-чик. Тщет­но. По ха­те по­шел сдав­лен­ный смех, кто-то еле сдер­жи­вал­ся под оде­я­лом. – Чик-чик-чик! Чик-чик-чик! Крик­ли­вый вхо­дил в раж, его настро­е­ние за­мет­но сни­жа­лось, по­слы­шал­ся мат. Из-под оде­ял до­но­си­лись уже всхли­пы.

– За­мок не от­кры­ва­ет­ся, – ши­пел Крик­ли­вый.

Че­рез пол­ча­са крас­ный и вс­по­тев­ший Крик­ли­вый сдал­ся. Он швыр­нул ве­щи на пол и по­шел спать. При­выч­но за­ва­лив­шись на кро­вать, Крик­ли­вый боль­но уда­рил­ся о го­лые дос­ки. Он еще раз оправ­дал свое про­зви­ще, из­дав нецен­зур­ный крик, сбро­сил по­кры­ва­ло – ни мат­ра­са, ни оде­я­ла. Все уже сме­я­лись в го­лос. Сдер­жи­вать­ся бо­лее не пред­став­ля­лось воз­мож­ным. Дол­го еще по­сле это­го слу­чая Крик­ли­вый спра­ши­вал то­ва­ри­щей по от­ря­ду:

– Кто при­ду­мал эту иди­от­скую шут­ку? За что вы ме­ня так все нена­ви­ди­те? Что пло­хо­го я вам сде­лал?

С его неза­у­ряд­ным умом он мог бы и сам до­га­дать­ся, кста­ти.

Newspapers in Russian

Newspapers from Finland

© PressReader. All rights reserved.