"Ты ло­за, моя"

Novosti Helsinki with FINNBAY - - ПЕРВАЯ СТРАНИЦА - Ири­на Та­ба­ко­ва

Имен­но та­кое на­зва­ние но­сит од­на из древ­ней­ших пе­сен, ко­то­рая до сих пор яв­ля­ет­ся гим­ном са­мо­го по­пу­ляр­но­го в Ад­жа­рии на­пит­ка. По­чти семь ты­сяч лет про­из­вод­ство ви­на счи­та­ет­ся в ре­ги­оне са­мой по­чи­та­е­мой про­фес­си­ей. В ито­ге сей­час здесь вы­ра­щи­ва­ет­ся бо­лее по­лу­ты­ся­чи сор­тов ви­но­гра­да, из ко­то­рых три­ста семь­де­сят под­хо­дят для про­из­вод­ства креп­ких и не очень на­пит­ков.

Са­мо про­из­вод­ство мож­но раз­де­лить на два ти­па: ев­ро­пей­ский и ад­жар­ский. По­след­ний здесь на­зы­ва­ют про­сто – наш ме­тод. Его осо­бен­ность со­сто­ит в том, что на­ста­и­ва­ет­ся ви­но вме­сте с ко­жи­цей, ве­точ­ка­ми, а за­тем еще раз вы­дер­жи­ва­ет­ся на вы­жим­ках. Гре­ки, а за­тем и рим­ляне, счи­та­ли та­кой ме­тод вар­вар­ским, так как на­пи­ток ста­но­вил­ся до­воль­но мут­но­го цве­та. Но за­то го­раз­до бо­лее яр­ко­го и глу­бо­ко­го вку­са. Для ци­ви­ли­зо­ван­но­го ми­ра то­го вре­ме­ни пить та­кое, да еще и не раз­во­дить во­дой, яв­ля­лось дур­ным то­ном. По мне­нию же кол­хид­цев, про­бле­ма ско­рее в том, что кто-то про­сто не уме­ет пить.

Процесс фер­мен­та­ции в «на­шем ме­то­де» про­ис­хо­дит не в ду­бо­вых боч­ках, а в гли­ня­ных ам­фо­рах – квер­ти. Де­ла­ют их из гли­ны (ем­кость неко­то­рых мо­жет со­став­лять мно­гие сот­ни лит­ров), а по­сле за­лив­ки еще не го­то­во­го ви­на ам­фо­ру хра­нят под зем­лей, пред­ва­ри­тель­но за­пе­ча­тав той же гли­ной. Ме­сто «кла­да» по­ме­ча­ют де­ре­вян­ной или ка­мен­ной пли­той-за­глуш­кой (в неко­то­рых по­гре­бах та­кие пли­ты мо­гут за­ни­мать до по­ло­ви­ны все­го по­ла) и остав­ля­ют. Ино­гда лет на пять­де­сят.

Со­суд мог слу­жить се­мье ви­но­де­лов несколь­ко цик­лов, по­сле ко­то­рых неиз­мен­но трес­кал­ся. По­сле че­го его обя­за­тель­но с по­че­том хо­ро­ни­ли. К со­жа­ле­нию, неспо­кой­ная об­ста­нов­ка в ре­ги­оне (втор­же­ния бук­валь­но со всех сто­рон про­ис­хо­ди­ли с ре­гу­ляр­ной ча­сто­той) при­во­ди­ла к то­му, что за­ры­тые ар­те­фак­ты пред­став­ля­лись за­хват­чи­кам на­би­ты­ми зо­ло­том, по­это­му при на­хож­де­нии сра­зу раз­би­ва­лись. Те, что все-та­ки оста­лись це­лы­ми, се­год­ня мож­но най­ти в му­зе­ях или в рим­ской кре­по­сти I ве­ка – од­ной из че­ты­рех, со­хра­нив­ших­ся во всем ми­ре.

Сей­час да­вить ви­но­град мож­но раз­ны­ми спо­со­ба­ми, вклю­чая двух­мет­ро­вые прес­сы с хро­мо­вой по­верх­но­стью и touch-экра­ном, но эта­ло­ном яв­ля­ют­ся са­мые обык­но­вен­ные но­ги, же­ла­тель­но жен­ские. Та­ким об­ра­зом ниж­ний слой оста­ет­ся прак­ти­че­ски не тро­ну­тым. Да­виль­ни же вы­ре­за­ют из цель­но­го кус­ка де­ре­ва, в ко­то­ром три взрос­лых че­ло­ве­ка не ис­пы­ты­ва­ют осо­бой тес­но­ты, да­же взяв­шись за ру­ки.

…Раз уж ви­но при­го­то­ви­ли, его обя­за­тель­но на­до вы­пить. Эта ло­ги­че­ская кон­струк­ция лег­ла в ос­но­ву гру­зин­ско­го тер­ми­на «Су­п­ра» (или по-рус­ски – за­сто­лья). Вы­пить, не важ­но с кем – это мо­гут быть род­ствен­ни­ки, дру­зья, го­сти, слу­чай­ные про­хо­жие и да­же вра­ги. Глав­ное, что­бы бы­ло ве­се­ло, чув­ствен­но и за­пом­ни­лось на­дол­го.

В Ад­жа­рии ни­ко­гда за­ра­нее не при­гла­ша­ют го­стей. Да и во­об­ще не при­гла­ша­ют – они при­хо­дят са­ми. Хоть ра­но утром, хоть в три ча­са но­чи, хоть в два ча­са дня, в буд­ни, вы­ход­ные или под про­лив­ным до­ждем. И ко­гда они при­хо­дят, то у хо­зя- ев все­гда на­чи­на­ет­ся празд­ник. (Впро­чем, это во­все не озна­ча­ет, что все си­дят до­ма и ждут за на­кры­тым сто­лом. Ес­ли хо­зя­ев нет до­ма, го­сти про­сто идут к дру­гим. А уж за­па­сов вся­ких со­ле­ний, вя­ле­ных фрук­тов, до­маш­не­го сы­ра, ча­чи и ви­на здесь хва­та­ет).

…Мы по­па­ли на та­кой се­мей­ный празд­ник аб­со­лют­но слу­чай­но – наш путь про­ле­гал к ме­сту сли­я­ния двух рек, и за од­ним из кру­тых по­во­ро­тов вне­зап­но на­сту­пи­ла зи­ма. Де­ло в том, что в несколь­ких де­сят­ках ки­ло­мет­рах от Ба­ту­ми за­кан­чи­ва­ет­ся суб­тро­пи­че­ская зо­на и на­чи­на­ет­ся край су­ро­вых, пусть и не очень вы­со­ких гор. Ци­ви­ли­за­ция в ви­де небо­скре­бов, ре­сто­ра­нов и элек­три­че­ства вне­зап­но ис­чез­ла, оста­вив нам за­сне­жен­ные скло­ны, шум во­до­па­да и де­ре­вья хур­мы. Ли­стья с них уже опа­ли, оста­вив оран­же­вые фрук­ты под шап­ка­ми сне­га. Го­во­рят, что под­няв­шись еще на ты­ся­чу мет­ров

вы­ше, мож­но об­на­ру­жить, что стай­ки без­дом­ных со­бак (сте­ри­ли­зо­ван­ных, про­чи­пи­ро­ва­ных и по-ад­жар­ски жиз­не­ра­дост­ных) сме­ня­ют­ся груп­па­ми ша­ка­лов, ко­то­рые лю­бят сто­ять по обо­чи­нам до­рог и свер­кать гла­за­ми. А пе­ре­дви­гать­ся без сне­го­сту­пов здесь по­про­сту невоз­мож­но, ведь да­же позд­ней осе­нью снеж­ный по­кров мо­жет до­сти­гать несколь­ких мет­ров.

Впро­чем, так вы­со­ко мы не за­бра­лись. По­то­му что за­мерз­ли и про­мо­чи­ли но­ги. Что­бы неж­ные ев­ро­пей­цы не про­сту­ди­лись на дол­гом пу­ти обрат­но в до­ли­ну, бы­ло ре­ше­но сде­лать при­вал в близ­ле­жа­щей де­ревне – Ми­ц­хе­рат­ти. Хо­зя­ин неболь­шо­го до­ми­ка узнал, что к нему едет це­лая груп­па, все­го ми­нут за пят­на­дцать до то­го, как мы ока­за­лись у две­ри.

А к то­му мо­мен­ту, как мы рас­се­лись во­круг го­ря­щей печ­ки, на сто­ле уже сто­я­ло шесть гра­фи­нов ви­на, ко­ньяк и ча­ча. Все – до­маш­не­го про­из­вод­ства. Нель­зя ска­зать, что та­кое изоби­лие ред­кость, но наш хо­зя­ин де­ла­ет еще за­па­сы и на про­да­жу. Пря­мо с рук, без вся­ких ли­цен­зий, сер­ти­фи­ка­тов об окон­ча­нии кур­сов по «пра­виль­но­му роз­ли­ву ал­ко­го­ля», кас­со­вых ап­па­ра­тов и юри­ди­че­ских лиц. По край­ней ме­ре, по­ка. Стар­то­вал неболь­шой се­мей­ный биз­нес (же­на хо­зя­и­на де­ла­ет ва­ре­нье из мест­ных фрук­тов и оре­хов, сын по­мо­га­ет от­цу и хо­дит на охо­ту) с то­го, что про­ез­жав­шие ми­мо ту­ри­сты, уви­дев бу­ты­ли с домашним ви­ном, сде­ла­ли оче­вид­ный вы­вод – это на про­да­жу. Вы­хо­ди­ли из ав­то­бу­сов, спра­ши­ва­ли це­ну и силь­но удив­ля­лись, что им аб­со­лют­но без­воз­мезд­но еще и на­ли­ва­ют ста­кан из лич­ных за­па­сов. Вско­ре ту­ри­стов ста­ло боль­ше и ро­ди­лась идея пе­ре­де­лать лет­ний дом под ма­лень­кую та­вер­ну. Где лю­бой, да­же очень се­рьез­ный и за­ня­той че­ло­век об­на­ру­жи­ва­ет се­бя в тес­ном се­мей­ном кру­гу и вы­слу­ши­ва­ет пер­вый тост.

К то­стам в Ад­жа­рии от­но­сят­ся крайне се­рьез­но. Пер­вый все­гда под­ни­ма­ет­ся за Все­выш­не­го, за­тем за по­вод, ради ко­то­ро­го со­бра­лись, сле­дом вы­пи­ва­ет­ся бо­кал за ро­ди­те­лей, за де­тей, за пре­крас­ных жен­щин… Хо­зя­и­ну, взяв­ше­му на се­бя роль та­ма­ды, при­хо­дит­ся, как ми­ни­мум, за­го­тав­ли­вать­ся то­ста­ми под ко­ли­че­ство на­пит­ков. Как ни стран­но, го­раз­до про­ще де­ло

об­сто­ит с ко­нья­ком и ча- чей. Пер­вый счи­та­ет­ся элик­си­ром люб­ви, вто­рая – здо­ро­вья, тут да­же ду­мать не на­до.

А ес­ли вдруг на со­сед­них ме­стах ока­за­лись лю­ди, ви­дя­щие друг дру­га пер­вый раз в жиз­ни, то они крайне ред­ко за­во­дят раз­го­вор о по­го­де или уты­ка­ют­ся в те­ле­фо­ны. Са­мый про­стой спо­соб пой­ти на кон­такт – вы­яс­нить: кто же у них есть из об­щих зна­ко­мых. – Ни­но зна­ешь? – Нет, а ты Ирак­ли? – Вро­де не встре­ча­лись, а ты, Те­му­ри?

– Те­му­ри – зо­ло­той че­ло­век, я с ним вче­ра…

И диа­лог на сле­ду­ю­щие па­ру ча­сов идет, как по мас­лу.

На боль­ших за­сто­льях ме­ня­ют­ся не толь­ко по­во­ды вы­пить, но и ем­ко­сти для на­пит­ков. Из са­мых ори­ги­наль­ных ва­ри­ан­тов – огром­ный чер­пак, из ко­то­ро­го пьют, при­ми­ря­ясь с вра­гом, две круж­ки на це­пи – ис­клю­чи­тель­но на бру­дер­шафт, трой­ной ку­бок, где бе­лое, крас­ное и ро­зо­вое ви­но сме­ши­ва­ют­ся по хо­ду по­гло­ще­ния. Пьют да­же из за­ря­жен­ных ру­жей – один па­лец на спус­ко­вом крюч­ке, в ствол за­ли­ва­ет­ся тот объ­ем, с ко­то­рым пред­сто­ит спра­вить­ся, же­ла­тель­но не дер­нув­шись и ра­ду­ясь, что это не двух­ствол­ка. Впро­чем, и в дву­ствол­ку то­же на­ли­ва­ют, и пьют. И, ра­зу­ме­ет­ся, пьют из ро­га. От ви­да жи­вот­но­го (и его воз­рас­та) за­ви­сит, сколь­ко ал­ко­го­ля вле­зет в ко­стя­ную по­лость. Го­во­рят, па­ра лит­ров – это еще не пре­дел. При этом из ро­га пить на­до зал­пом, не ста­вя его на стол по­ка со­суд не опу­сте­ет. В край­нем слу­чае, остат­ки при­дет­ся вы­лить се­бе на го­ло­ву. А это для на­сто­я­ще­го джи­ги­та – по­зор. Впро­чем, эта ста­рая тра­ди­ция не все­гда под­хо­дит к со­вре­мен­но­сти. Вот спра­вил­ся че­ло­век за один при­сест с та­ким ко­ли­че­ством ви­на, так он по­том боль­ше ни есть не мо­жет, ни пить. Ка­кое в этом ве­се­лье? Тем не ме­нее, для неко­то­рых хо­зя­ев – са­мый кайф, ес­ли гость сво­им хо­дом по­ки­нуть по­ме­ще­ние уже не в со­сто­я­нии. По­том его, мы­ча­ще­го и пол­зу­ще­го, мож­но пра­виль­но укла­ды­вать, за­бо­тить­ся о нем и ощу­щать, что ве­чер про­шел, как на­до.

…Про­да­жа ал­ко­го­ля – не един­ствен­ный вид биз­не­са в ад­жар­ской де­ревне. Кто-то за­ни­ма­ет­ся экс­пор­том фрук­тов в со­сед­ние об­ла­сти или да­же стра­ны, кто-то пре­вра­ща­ет охо­ту или так­си­дер­мию в про­фес­сию, кто-то стро­ит ульи вы­со­ко в го­рах. В по­след­нем слу­чае при­дет­ся при­влечь со­лид­ный бюд­жет – од­на се­ве­ро­кав­каз­ская пче­ла сто­ит око­ло трид­ца­ти дол­ла­ров.

Как толь­ко ко­ли­че­ство од­но­сель­чан пе­ре­ша­ги­ва­ет за пол-

дю­жи­ны, у до­ро­ги воз­во­дит­ся от­дель­ная лав­ка, где мест­ный то­вар вы­кла­ды­ва­ет­ся на все­об­щее обо­зре­ние. А неред­ко один из жи­те­лей де­рев­ни бе­рет кре­дит на « Га­зель » и раз­во­зит всех же­ла­ю­щих в го­род и обрат­но. Услу­га при­но­сит до­ста­точ­но при­бы­ли, что­бы за год от­дать кре­дит.

Что ка­са­ет­ся са­мо­го лю­би­мо­го за­ня­тия – за­сто­лий, то и по­доб­ное вре­мя­про­вож­де­ние нель­зя со­всем пу­стить на са­мо­тек. По­это­му тре­бу­ют­ся та­ма­ды. Не важ­но, дру­же­ские ли это по­си­дел­ки или биз­нес-пе­ре­го­во­ры в ре­сто­ране, где бу­дет за­клю­че­на мил­ли­он­ная сдел­ка. Рас­по­ря­ди­тель сто­ла бук­валь­но ве­дет пир, и имен­но от него за­ви­сит – хо­ро­шо ли про­ве­дут вре­мя все со­брав­ши­е­ся за сто­лом или пре­вра­тят­ся в осо­ло­вев­шую мас­су, часть из ко­то­рой по­те­ря­ет­ся по­сле пер­во­го же вы­хо­да на ули­цу – по­ку­рить или по­ды­шать.

По­это­му на сва­дьбах обя­за­тель­ны сра­зу два та­ма­ды. Та­кое ко­ли­че­ство ве­ду­щих не дань тра­ди­ции, а су­ро­вая необ­хо­ди­мость. (Ведь бра­ко­со­че­та­ние, ко­то­рое со­бра­ло мень­ше пя­ти­сот го­стей, счи­та­ет­ся скром­ным и да­же ино­гда непри­лич­ным.) В та­кой тол­пе та­ма­да не толь­ко про­из­но­сит то­сты и ве­дет ве­чер по сво­е­му сце­на­рию, но и об­ща­ет­ся с та­ма­дой дру­гой се­мьи, по­мо­гая устро­ить на­сто­я­щие бра­та­ния. А ко­гда ста­но­вит­ся слиш­ком шум­но, та­ма­ды, по­чти как за­прав­ские ар­мей­ские сер­жан­ты, пе­ре­клич­кой под­дер­жи­ва­ют ком­му­ни­ка­цию, да­же ес­ли го­сти уже раз­би­лись на несколь­ко от­дель­ных групп. При этом еще на­до не за­бы­вать, что­бы все пе­ри­о­ди­че­ски тан­це­ва­ли, под­ни­ма­ли то­сты и об­суж­да­ли сва­деб­ные по­дар­ки.

По тра­ди­ции да­рят имен­но день­ги, ми­ни­мум по сто дол­ла­ров каж­дый гость. Это поз­во­ля­ет мо­ло­дым (а точ­нее, их ро­ди­те­лям, ко­то­рые опла­чи­ва­ют сва­дьбу) сра­зу же пла­ни­ро­вать бюд­жет. По­это­му пря­мо на вхо­де в бан­кет­ный зал (тре­тий са­мый при­быль­ный вид биз­не­са в Ба­ту­ми – по­сле ка­зи­но и го­сти­ниц) сто­ят пред­ста­ви­те­ли двух се­мейств. Один бе­рет кон­верт, вто­рой за­пи­сы­ва­ет фа­ми­лию по­да­рив­ше­го и под­ни­ма­ет за него тост. В ито­ге со­би­ра­ет­ся вну­ши­тель­ная сум­ма, поз­во­ля­ю­щая но­во­брач­ным да­же вый­ти в плюс на несколь­ко со­тен дол­ла­ров. А ко­гда они, в свою оче­редь, пой­дут на чью-то сва­дьбу (что, ско­рее все­го, про­изой­дет до­воль­но ско­ро) то по­ло­жат в кон­верт ту же сум­му, что по­лу­чи­ли от се­го­дняш­них вен­ча­ю­щих­ся. По­это­му по­пасть сра­зу на три-че­ты­ре сва­дьбы за ме­сяц мо­жет быть до­воль­но на­пря­жен­но для бюд­же­та, но от­каз от уже по­лу­чен­но­го при­гла­ше­ния да­же не рас­смат­ри­ва­ет­ся как ва­ри­ант.

На­сто­я­щая ин­ду­стрия име­ет на удив­ле­ние ма­ло на­ем­ных та­мад. Де­ло не в том, что это низ­ко­опла­чи­ва­е­мый труд – ско­рее на­о­бо­рот – но по­чти каж­дый най­дет сре­ди сво­их зна­ко­мых или род­ствен­ни­ков ко­го-ни­будь, кто спо­со­бен не про­сто про­ве­сти тор­же­ство, но и сде­лать это го­раз­до луч­ше че­ло­ве­ка со сто­ро­ны, так как по­след­не­му при­дет­ся неде­ля­ми со­би­рать все необ­хо­ди­мую ин­фор­ма­цию о несколь­ких сот­нях че­ло­век. Впро­чем, каж­дый бан­кет­ный зал все рав­но име­ет в шта­те как ми­ни­мум па­ру-трой­ку «на­ем­ни­ков».

Ну а на ме­до­вый ме­сяц па­ры сей­час ча­ще все­го от­прав­ля­ют- ся в Ду­бай или про­чие эми­ра­ты. Рань­ше в трой­ку на­прав­ле­ний вхо­ди­ла и Укра­и­на, но в по­след­нее вре­мя она ста­ла слиш­ком до­ро­гой.

Да, в со­вре­мен­ной Ад­жа­рии по­хи­ще­ние неве­сты все еще оста­ет­ся дей­ству­ю­щий тра­ди­ци­ей, да­же не смот­ря на то, что ино­гда гро­зит тю­рем­ным сро­ком до трех лет. При­чем по­хи­ща­е­мая уво­зит­ся не од­на, а с несколь­ки­ми род­ствен­ни­ца­ми, ко­то­рых по до­ро­ге от­пус­ка­ют (и под­би­ра­ют сле­ду­ю­щие за пер­вой ма­ши­ной дру­зья или бра­тья по­хи­ти­те­ля).

Кста­ти, на та­кой шаг ча­ще все­го идут, ко­гда ка­ва­ле­ру на­до­еда­ет ждать ре­ше­ния из­бран­ни­цы и он ре­ша­ет фор­си­ро­вать со­бы­тия. И тут мо­жет по­лу­чить­ся со­всем как в зна­ме­ни­том филь­ме – «ли­бо я ее ве­ду в загс, ли­бо она ме­ня ве­дет к про­ку­ро­ру». Ино­гда про­ис­хо­дят ку­рьез­ные, пусть и пе­чаль­ные мо­мен­ты. К при­ме­ру, по­хи­щен­ная де­вуш­ка об­ра­ти­лась в по­ли­цию, несо­сто­яв­ше­го­ся же­ни­ха увез­ли и уже по­чти при­го­во­ри­ли к трем го­дам. Это­го жен­ское серд­це не вы­дер­жа­ло, и де­вуш­ка чест­но при­зна­лась, что все бы­ло по обо­юд­но­му со­гла­сию. По­сле че­го бу­ду­щую неве­сту са­му по­са­ди­ли – уже за да­чу лож­ных по­ка­за­ний.

ИГОРЬ ТАБАКОВ

ИГОРЬ ТАБАКОВ

ИГОРЬ ТАБАКОВ

Newspapers in Russian

Newspapers from Finland

© PressReader. All rights reserved.