АЛЕК­СЕЙ ПОЛЯРИНОВ

Кув­шин

Esquire (Russia) - - СОДЕРЖАНИЕ - Фо­то­и­сто­рия: Мар­тин Бол­ла­ти

Из­вест­ность при­шла к Алек­сею По­ля­ри­но­ву по­сле то­го, как ле­ген­дар­ная «Бе­с­ко­неч­ная шут­ка» Дэ­ви­да Фо­сте­ра Уол­ле­са в его пе­ре­во­де ста­ла сна­ча­ла са­мым ожи­да­е­мым (ра­бо­та над кни­гой дли­лась бо­лее трех лет), а по­том ес­ли не са­мым чи­та­е­мым, то, во вся­ком слу­чае, са­мым об­суж­да­е­мым и фо­то­гра­фи­ру­е­мым ро­ма­ном в Рос­сии. Чуть ме­нее из­вест­ны дру­гие де­та­ли био­гра­фии Алек­сея: на­при­мер, что по об­ра­зо­ва­нию он ин­же­нер-гид­ро­тех­ник и в ин­сти­ту­те его учи­ли стро­ить пло­ти­ны и рас­счи­ты­вать проч­ность бе­тон­ных кон­струк­ций. Ин­же­не­ром Поляринов не стал, за­то вы­учил­ся на спе­ци­а­ли­ста по тро­пи­че­ским ры­бам, со­хра­нив тем са­мым связь с вод­ной сти­хи­ей. Кро­ме то­го, у Алек­сея По­ля­ри­но­ва вы­шел ро­ман «Центр тя­же­сти», а та­к­же сбор­ник «По­чти два ки­ло­грам­ма слов», в ко­то­рый во­шли эс­се, по боль­шей ча­сти по­свя­щен­ные аме­ри­кан­ской ли­те­ра­ту­ре. Рас­сказ «Кув­шин» – дань люб­ви По­ля­ри­но­ва к двум пи­са­те­лям, луч­ше дру­гих опи­сав­шим Граж­дан­скую вой­ну в США: Ам­бро­зу Бир­су и Кор­ма­ку Мак­кар­ти.

– Де­сять дол­ла­ров. – Еще че­го! На­шел ду­ра­ка. – У нас ли­цен­зия, па­цан, мы шут­ки не шу­тим. Ты из ка­ко­го пол­ка? – Из две­на­дца­то­го.

– Из две­на­дца­то­го, зна­чит. Хм-м. Спро­си у Гуве­ра. У него бра­та уби­ли на Булл-ране. Мы от­ве­ча­ли за те­ло и до­став­ку. В иде­аль­ной со­хран­но­сти, ни­ка­ких сле­дов тле­ния. В гро­бу как жи­вой ле­жал. А еще в две­на­дца­том был Марк­сон. Зна­ешь, что с ним те­перь? В брат­ской мо­ги­ле, вот что. Ты как хо­чешь: чтоб те­бя в зем­лю и с кон­ца­ми или чтоб род­ные от­пе­ли и по всем обы­ча­ям? Сам по­ду­май. По­про­щать­ся с ма­те­рью, хоть и по­сле смер­ти, – это же свя­тое.

Сол­дат об­ду­мы­вал сло­ва Бел­ла. Ку­рил па­пи­ро­су и спле­вы­вал под но­ги. Со­всем еще маль­чиш­ка. Ху­дой, за­му­чен­ный. Меш­ки под гла­за­ми, ще­ки впа­лые, по все­му вид­но – недол­го оста­лось. Белл та­ких за вер­сту чу­ял, го­во­рил, от них ко­ри­цей пах­нет. Бах­ман при­ню­хи­вал­ся, но ко­ри­цы не чув­ство­вал – за­пах по­та пе­ре­би­вал все осталь­ные. И все же – Белл без­оши­боч­но на­хо­дил в тол­пе та­ких сол­дат – тех, ко­го точ­но убьют в сле­ду­ю­щем сра­же­нии, – и об­ра­ба­ты­вал до тех пор, по­ка не под­пи­шут бу­ма­ги.

– Ты же хри­сти­а­нин, – Белл рав­но­душ­но смот­рел вдаль. – Я пред­ла­гаю те­бе хри­сти­ан­скую смерть. Еще и со скид­кой.

Схе­ма бы­ла про­стая: сол­дат под­пи­сы­ва­ет до­го­вор, его уби­ва­ют, Белл баль­за­ми­ру­ет те­ло, ве­зет до­мой и уже там по пол­ной тор­гу­ет­ся с род­ствен­ни­ка­ми, да­вит на них и за­став­ля­ет вы­ку­пать мерт­во­го сы­на, от­дать все, что у них есть.

Сол­дат смот­рел под но­ги, Бах­ман сто­ял чуть в от­да­ле­нии и по ли­цу ви­дел – еще чуть-чуть и под­пи­шет.

– Как вы это де­ла­е­те?

– Что?

– Со­хра­ня­е­те те­ла? Почему они не гни­ют?

– На­у­ка. Я хи­мик, – улы­ба­ясь, ска­зал Белл и за спи­ной неза­мет­но по­дал знак

Бах­ма­ну, тот вло­жил ему в ла­донь до­го­вор – впи­сать пол­ное имя, ад­рес, и го­то­во. Южане по­шли в на­ступ­ле­ние, над по­лем по­вис го­лу­бо­ва­тый по­ро­хо­вой ды­мок. За­бу­ха­ли мор­ти­ры, за­тре­ща­ли шту­це­ры. Белл и Бах­ман взо­шли на холм и рас­по­ло­жи­лись под ду­бом – от­сю­да от­кры­вал­ся от­лич­ный вид. У Бел­ла был склад­ной стуль­чик, он сел на него, рас­стег­нул пи­джак, снял и сло­жил ци­линдр, до­стал из порт­фе­ля бу­тыл­ку ши­пуч­ки, со­рвал крыш­ку но­жом и с удо­воль­стви­ем от­пил. В ре­аль­но­сти сра­же­ния – это ка­кая-то уны­лая, бес­си­стем­ная воз­ня в си­нем ды­му, с кри­ка­ми и сто­на­ми. «Со­всем как фут­бол, – ска­зал Белл, – в мо­ей стране он очень по­пу­ля­рен. Та же воз­ня, те же лю­ди в фор­ме, те же вопли, толь­ко без ды­ма». Бах­ман сто­ял ря­дом и в под­зор­ную тру­бу на­блю­дал за бит­вой.

Ко­гда за­тих по­след­ний залп и го­лу­бой дым уже уно­си­ло вет­ром на во­сток, Белл под­нял­ся, сло­жил стуль­чик, за­стег­нул пи­джак, рас­пра­вил и на­дел ци­линдр. Они спу­сти­лись с хол­ма на по­ле боя, здесь пах­ло па­ле­ным мя­сом и чем-то еще – Бах­ман все не мог по­нять, чем имен­но: как

буд­то вы­рван­ны­ми зу­ба­ми. Вопли, сто­ны, кри­ки о по­мо­щи ото­всю­ду. Белл ша­гал спо­кой­но и невоз­му­ти­мо, пе­ре­сту­пая че­рез те­ла и ста­ра­тель­но об­хо­дя лу­жи кро­ви, чтоб не за­пач­кать бо­тин­ки. Нав­стре­чу им шли трое – то­же гро­бов­щи­ки. Один из них, по все­му вид­но бы­ва­лый, при­ло­жил два паль­ца к шля­пе. Белл при­под­нял ци­линдр и кив­нул.

– Вы его зна­е­те? – спро­сил Бах­ман. Вме­сто от­ве­та Белл ука­зал паль­цем на труп: Вот он, наш. Сол­дат ле­жал нич­ком, ды­ра в за­тыл­ке. Шкур­ка по­чти це­ла. За­во­ра­чи­вай. Бах­ман рас­пах­нул бре­зент и вта­щил на него труп. Впе­ре­ди по­ка­за­лись еще гро­бов­щи­ки. Они гру­зи­ли те­ла в те­ле­гу. Сра­зу вид­но – лю­би­те­ли, де­ре­вен­щи­на. Все зна­ют, что с те­ле­гой на по­ле боя хрен раз­вер­нешь­ся. А эти еще и те­ла бро­са­ют абы как, к то­му же ра­бо­та­ют без си­сте­мы, хва­та­ют все, что пло­хо ле­жит.

– Джентль­ме­ны! – вос­клик­нул Белл. – Про­шу про­ще­ния, но, ка­жет­ся, мы име­ем неболь­шое недо­ра­зу­ме­ние. Вы за­бра­ли на­ше­го кли­ен­та. Вот этот юно­ша без ру­ки – он наш. «Джентль­ме­ны» обер­ну­лись. Один из них, с се­дой бо­ро­дой, в крас­ной ру­баш­ке, си­нем ком­би­не­зоне и со­ло­мен­ной шля­пе – вы­гля­дит так, слов­но украл одеж­ду у чу­че­ла на ку­ку­руз­ном по­ле, – сплю­нул в сто­ро­ну Бел­ла. Бах­ман на­пряг­ся – он знал, чем обыч­но кон­ча­ют­ся та­кие плев­ки.

– Чо?

– Мы из агент­ства «Белл и Бах­ман». Вот это­го бед­но­го юно­шу зо­вут Клайв Джо­зеф Мар­тин, и он наш кли­ент. По до­го­во­ру мы обя­зу­ем­ся до­ста­вить его те­ло род­ствен­ни­кам в це­ло­сти и со­хран­но­сти.

Бах­ман до­стал до­го­вор и по­ка­зал му­жи­ку в ко­стю­ме чу­че­ла. Тот от­мах­нул­ся.

– Не умею я чи­тать.

– Что ж, – тер­пе­ли­во ска­зал Белл, – то­гда вам при­дет­ся по­ве­рить на сло­во. Те­ло джентль­ме­на в ва­шей за­ме­ча­тель­ной те­ле­ге при­над­ле­жит нам, – тон Бел­ла ста­но­вил­ся все бо­лее веж­ли­вым, и Бах­ман знал – сей­час нач­нет­ся.

– Что это у те­бя за ак­цент та­кой? – му­жик в ко­стю­ме чу­че­ла раз­гля­ды­вал Бел­ла. – Вы от­ку­да взя­лись во­об­ще? Ва­ли об­рат­но в свой цирк, по­нял? – и сно­ва сплю­нул. Ну все, по­ду­мал Бах­ман. Белл дер­нул ле­вой ру­кой, и в ней воз­ник ма­лень­кий ре­воль­вер. Хлоп! И му­жик сва­лил­ся на зем­лю с про­стре­лен­ным ко­ле­ном. Осталь­ные «джентль­ме­ны» тут же ки­ну­лись к Бел­лу, хлоп­нул вто­рой вы­стрел, еще один упал. И да­лее – па­у­за, все за­мер­ли, как на мин­ном по­ле.

– Что за шум? – за спи­ной у Бел­ла воз­ник ста­рик с за­са­лен­ны­ми во­ло­са­ми. У него был та­кой же ак­цент, как у Бел­ла.

– Сда­ет­ся мне, пар­ни ра­бо­та­ют без ли­цен­зии, – ска­зал Белл, встав­ляя в ре­воль­вер но­вые па­тро­ны.

– Лю­би­те­ли, зна­чит, – ста­рик то­же до­стал пи­сто­лет, взвел ку­рок. – Нена­ви­жу лю­би­те­лей.

У Бел­ла был еще один стран­ный та­лант – по­сле раз­бо­рок с лю­би­те­ля­ми на нем не оста­ва­лось ни кап­ли кро­ви: чер­ный ко­стюм, бе­лая ру­баш­ка, все­гда с иго­лоч­ки, «хоть сей­час в шка­тул­ку», шу­тил он (шка­тул­ка­ми он на­зы­вал гро­бы). Бах­ма­ну же веч­но при­хо­ди­лось смы­вать брыз­ги с ли­ца и за­сти­ры­вать одеж­ду. Еще и те­ла та­щить с по­ля. Но – та­кая ра­бо­та, что по­де­лать.

Они по­зна­ко­ми­лись в 1862 го­ду. Бах­ман ски­тал­ся по За­пад­ной Вир­джи­нии в по­ис­ках хоть ка­ко­го-то за­ра­бот­ка и в ба­ре на­ткнул­ся на ко­ро­тыш­ку со стран­ным ак­цен­том, ис­кав­ше­го «па­ру креп­ких ре­бят с креп­кой му­ску­ла­ту­рой и не ме­нее креп­ки­ми же­луд­ка­ми». Ока­за­лось, на­до тас­кать тру­пы. Бах­ман – огром­ный, квад­рат­но­го­ло­вый, ши­ро­ко­пле­чий – мог нести сра­зу два те­ла, по од­но­му на каж­дом пле­че. Они быст­ро сра­бо­та­лись – Белл щед­ро пла­тил, и все, кто ви­дел их вме­сте, бы­ли уве­ре­ны, что Бах­ман – те­ло­хра­ни­тель. Огром­ный мя­си­стый ам­бал, он хо­дил сле­дом за ма­лень­ким, ху­дым, лы­се­ю­щим бри­тан­цем. И это бы­ло на ру­ку по­след­не­му, по­то­му что эф­фект неожи­дан­но­сти, го­во­рил он, весь­ма по­лез­ное ору­жие, а Бах­ман, ес­ли уж на­чи­сто­ту, в жиз­ни не ви­дел че­ло­ве­ка бо­лее опас­но­го, чем Белл. Ко­гда слу­ча­лась оче­ред­ная бу­ча – а они слу­ча­лись все ча­ще, по­то­му что мест­ные нена­ви­де­ли га­стро­ли­ру­ю­щих гро­бов­щи­ков, – Бах­ман да­же за­мах­нуть­ся не успе­вал, как все бы­ло кон­че­но – кон­ку­рен­ты ва­ли­лись на зем­лю с про­стре­лен­ны­ми ко­ле­ня­ми или пол­за­ли по по­лу, под­би­рая от­тя­пан­ные паль­цы. В ру­ка­вах Белл пря­тал ка­кие-то хит­рые ме­ха­низ­мы, в ле­вой ман­же­те – вы­кид­ной двух­па­трон­ный ре­воль­вер, в пра­вой – лез­вие.

Уже год они ко­ле­си­ли по Шта­там (Белл на­зы­вал их – «аме­ри­ка­но­вые шта­ты») и «под­пи­сы­ва­ли» Белл вос­хи­щал­ся сол­дат, что­бы за­тем, по­сле смер­ти, пе­ре­про­дать те­ла род­ствен­ни­кам. Аме­ри­кой, хо­тя ино­гда лю­бил рас­ска­зать и о ро­дине – и из рас­ска­зов бы­ло яс­но, что он очень тос­ку­ет по Лон­до­ну. Наслу­шав­шись ис­то­рий бри­тан­ца, Бах­ман да­же за­ду­мал­ся о пу­те­ше­ствии в Ста­рый Свет. Зна­е­те, ми­стер Белл, я бы хо­тел по­бы­вать в Лон­доне. По­бы­ва­ешь. Мое те­бе сло­во, Джим­ми, до кон­ца го­да ты бу­дешь в Лон­доне. – А почему вы са­ми от­ту­да уеха­ли?

– Ну, зна­ешь. Жизнь в го­ро­де – не по­да­рок. Лон­дон пре­кра­сен, но же­сток. Он те­бя съест, а ты и не за­ме­тишь, – по­жал пле­ча­ми Белл. – В Лон­доне в сут­ки в сред­нем уми­ра­ет 140 че­ло­век, при этом по­хо­рон­ных агентств в го­ро­де – 750. С та­ки­ми циф­ра­ми, мой аме­ри­ка­но­вый друг, ка­рье­ру не сде­ла­ешь. А тут у вас, – он ши­ро­ким же­стом оки­нул пре­рии, – граж­дан­ская вой­на в раз­га­ре, про­сто зо­ло­тая жи­ла. Мож­но ска­зать, при­е­хал на за­ра­бот­ки.

Зву­чит ло­гич­но, ду­мал Бах­ман, но втайне по­до­зре­вал, что на са­мом де­ле Бел­лу пле­вать на день­ги – тут яв­но дру­гое. Рас­спра­ши­вать по­дроб­нее он, впро­чем, бо­ял­ся. Он во­об­ще бо­ял­ся Бел­ла – с этим ко­ро­тыш­кой что-то бы­ло не так. И во­об­ще ино­гда ка­за­лось, что он лишь при­тво­ря­ет­ся бри­тан­цем; вро­де и го­во­рит по-ан­глий­ски, но это не со­всем ак­цент, это ка­кой-то дру­гой, ком­по­зит­ный, пе­ре­вод­ной язык: «имею ска­зать» вме­сто «хо­чу ска­зать», «не ме­нее чем» вме­сто «бо­лее чем» и так да­лее.

Осо­бен­но жут­ко бы­ло на­блю­дать, как он баль­за­ми­ру­ет и го­то­вит те­ла к от­прав­ке. Он яв­но по­лу­чал удо­воль­ствие от про­цес­са – ла­тал ра­ны, при­ши­вал ко­неч­но­сти, ес­ли тре­бо­ва­лось, за­ли­вал в ар­те­рии рас­твор, сли­вал сгу­стив­шу­ю­ся кровь и за­тем уже на­пол­нял кро­ве­нос­ную си­сте­му кли­ен­та сво­им «фир­мен­ным кок­тей­лем». И веч­но на­сви­сты­вал ка­кую-то ста­рую ко­лы­бель­ную с та­ким без­за­бот­ным ви­дом, слов­но пе­чет пи­рож­ки или кра­сит за­бор.

Бах­ман ни­как не мог при­вык­нуть к за­па­ху баль­за­ми­ру­ю­щей жид­ко­сти, по­сле про­це­дур с тру­па­ми его му­чи­ли го­лов­ные бо­ли и сни­лись кош­ма­ры. В кош­ма­рах он ви­дел сол­дат, ко­то­рые слов­но за­стря­ли где-то, в ка­кой-то тем­ной ком­на­те и кри­ча­ли, про­си­ли о по­мо­щи, но го­ло­са их по­сте­пен­но за­глу­ша­ла ме­ло­дия, ко­то­рую на­сви­сты­вал Белл в про­це­дур­ной. Ко­гда Бах­ман жа­ло­вал­ся на са­мо­чув­ствие, Белл успо­ка­и­вал: это нор­маль­но, ре­ак­ция на па­ры баль­за­ми­ру­ю­щей жид­ко­сти, при­вык­нешь. Та­кая ра­бо­та, что по­де­лать.

И вот уже год они га­стро­ли­ру­ют, со­би­рая уро­жай граж­дан­ской вой­ны. А Бах­ман все так же ви­дит мерт­вых сол­дат во сне и ду­ма­ет – почему? Его не му­чи­ла со­весть, ведь он за­ни­мал­ся вполне за­кон­ным, хоть и небез­опас­ным де­лом, да­же на­ло­ги пла­тил.

Сны от­да­ва­ли безу­ми­ем – ино­гда он чув­ство­вал тос­ку по до­му, но это был не его дом, ино­гда ви­дел ли­цо ма­те­ри, но тут же ло­вил се­бя на мыс­ли, что впер­вые ее ви­дит. Од­на­ж­ды в пу­ти, на пе­ре­клад­ном пунк­те, по­ка Белл по­ил ло­ша­дей, Бах­ман за­го­во­рил с вра­чом, и тот рас­ска­зал ему, что баль­за­ми­ру­ю­щая жид­кость ток­сич­на, стро­го го­во­ря, это яд, и ее ис­па­ре­ния пло­хо вли­я­ют на мозг. Бах­ман очень бо­ял­ся отра­вить­ся. Но еще силь­нее он бо­ял­ся Бел­ла. За по­след­ний год он ви­дел столь­ко все­го, что от од­ной мыс­ли о недо­воль­ном Бел­ле ему ста­но­ви­лось не по се­бе. Что­бы не ду­мать об этом, он по­чти каж­дый ве­чер на­пи­вал­ся – па­ры ал­ко­го­ля при­туп­ля­ли тос­ку и поз­во­ля­ли за­быть­ся.

Они дви­га­лись на се­вер, в по­ис­ках но­вых сра­же­ний и тру­пов, и од­на­ж­ды в ба­ре к Бах­ма­ну под­сел ста­рик – тот са­мый, с по­ля бит­вы при Рич-маун­тин. Во­ло­сы длин­ные, за­са­лен­ные и жел­то­ва­тые, как пак­ля.

– При­вет, Джим­ми. Ты как? – го­лос его был по­хож на дно пе­ре­сох­ше­го озе­ра. Он мах­нул бар­ме­ну, по­ка­зал на ста­кан Бах­ма­на, мол, мне то же, что и у него. – Хо­дят слу­хи, ты недо­во­лен ра­бо­той на Бел­ла.

– И где же они хо­дят?

– Где на­до, там и хо­дят. Птич­ка на­пе­ла.

– Ка­кая птич­ка?

– Не важ­но. Слы­шал, те­бя здо­ро­вье под­во­дит.

Бах­ман не от­ве­чал.

– Он те­бя ис­поль­зу­ет, Джим­ми. Я ви­жу, ты ве­рен ему, но что это за вер­ность? Она от стра­ха, – он чуть по­дал­ся впе­ред, от него пах­ло ка­кой-то кис­ля­ти­ной. – Я мо­гу по­мочь.

– Ва­ли от­сю­да.

Ста­рик фырк­нул.

– Да оч­нись ты, осел. Белл те­бя тра­вит.

Бах­ман по­ежил­ся.

– Ну да, ко­неч­но. За­чем ему это?

– Хо­чешь со­вет? Бес­плат­ный. В сле­ду­ю­щий раз, ко­гда бу­дешь по­мо­гать в про­це­дур­ной, за­ткни уши вот этим, – ста­рик по­ло­жил что-то на стой­ку и на­крыл ла­до­нью, – и по­смот­ри, что из это­го вый­дет. Га­ран­ти­рую, сам ко мне зав­тра при­дешь, – он убрал ла­донь. На по­тер­той по­верх­но­сти сто­ла ле­жа­ли две вос­ко­вые за­тыч­ки.

Ве­че­ром во вре­мя ра­бо­ты над те­лом Бах­ман за­ткнул уши – он слы­шал го­лос Бел­ла, но не слы­шал сви­ста.

Но­чью Белл во­рвал­ся к нему в ком­на­ту и раз­бу­дил, злой и встре­пан­ный.

– Что ты сде­лал?!

Бах­ман осо­ло­ве­ло мол­чал.

– Что ты сде­лал с те­лом?

– Ни­че­го я не де­лал. Мы за­кон­чи­ли, и я пошел спать. А что с ним?

– Оно тле­ет! На­до по­вто­рить про­це­ду­ру.

Они по­вто­ри­ли, Бах­ман сно­ва неза­мет­но за­ткнул уши за­тыч­ка­ми. Белл слил из те­ла рас­твор и за­лил но­вый. Не по­мог­ло. Он не­сколь­ко раз про­ве­рил кла­па­ны на ма­шине для пе­ре­ли­ва­ния. По­до­шел к Бах­ма­ну, от­тя­нул ему ниж­нее ве­ко, раз­гля­ды­вал со­су­ды в гла­зу.

– Ты хо­ро­шо се­бя чув­ству­ешь?

– Нор­маль­но.

– Тош­но­та? Го­ло­во­кру­же­ние?

– Ну, ме­ня же все­гда под­таш­ни­ва­ет по­сле про­це­ду­ры. Па­ры и все такое.

Белл раз­дра­жен­но смот­рел на си­нюш­ное те­ло сол­да­та.

– Да­вай еще раз. Утром Бах­ман вновь встре­тил ста­ри­ка – на ули­це, воз­ле ко­лод­ца.

– Ну? Как де­ла?

Бах­ман на­брал вед­ро во­ды и мол­ча про­шел ми­мо.

– Я бу­ду здесь но­чью, на этом са­мом ме­сте, – ска­зал ста­рик вслед.

В этом го­род­ке, в Мис­су­ри, они оста­но­ви­лись в неболь­шом до­ход­ном до­ме на окра­ине. Сте­ны здесь бы­ли та­кие тон­кие, что по но­чам Бах­ман слы­шал гу­стой, бо­ло­ти­стый храп Бел­ла. Вот и этой но­чью он ле­жал в по­сте­ли и на­пря­жен­но вслу­ши­вал­ся. И как толь­ко из-за сте­ны до­нес­лись зна­ко­мые буль­ка­ю­щие зву­ки, осто­рож­но слез с по­сте­ли и стал на цы­поч­ках про­би­рать­ся к вы­хо­ду. Но не вы­шло – Белл ждал его на крыль­це. Сто­ял под фо­на­рем и смот­рел на кру­жа­щих во­круг огонь­ка на­се­ко­мых.

– Ку­да это ты со­брал­ся?

– По­гу­лять.

– Воз­вра­щай­ся в ком­на­ту, Джим­ми.

– Нет.

– Нет?

– Нет. Я хо­чу по­гу­лять, – Бах­ман угрю­мо смот­рел на Бел­ла. Так да­же луч­ше, по­ду­мал он, сей­час все и ре­шит­ся.

– Ллойд! – крик­нул Белл в ночь, и от нее тут же от­де­лил­ся си­лу­эт ста­ри­ка.

– Ста­рый ты осел, я же те­бя ли­цен­зии ли­шу за такое!

– Не ли­шишь, – ста­рик сплю­нул. – Ты пер­вый украл у ме­ня кув­шин.

– Черт, Ллойд, ну сколь­ко мож­но! В су­де же все ре­ши­ли.

– На хер суд, я знаю, это ты.

– И ты, зна­чит, ре­шил те­перь украсть мой кув­шин. Это ти­па месть та­кая?

– Ты пло­хо с ним об­ра­ща­ешь­ся, Йо­зеф. Смот­ри, он ско­ро лоп­нет от та­ко­го ко­ли­че­ства душ. Уже по­чти чер­да­ком по­вре­дил­ся.

– Ага, да­вай по­учи ме­ня ра­бо­тать.

Бах­ма­на бил озноб, до него вдруг до­шло, о чем они. Он спрыг­нул с крыль­ца и изо всех сил рва­нул в тем­но­ту. За спи­ной раз­дал­ся зна­ко­мый свист…

И сно­ва – тем­но­та, и го­ло­са мерт­вых сол­дат, на этот раз как буд­то не во сне, а где-то ря­дом. И за­пах. За­пах ко­ри­цы. Бах­ман от­крыл гла­за. Яр­кий свет, по­то­лок про­це­дур­ной, ли­цо Бел­ла. Хо­тел дер­нуть­ся, вско­чить, но не мог да­же по­ше­ве­лить­ся.

– Про­сти, Джим­ми. Ты та­кой боль­шой, я бо­ял­ся, те­бя не возь­мет пре­па­рат, по­это­му вса­дил двой­ную до­зу. От­сю­да про­бле­мы с ды­ха­ни­ем. Но это ни­че­го. Это не важ­но. Ды­ха­ние те­бе боль­ше не при­го­дит­ся.

Белл под­клю­чал ма­ши­ну для пе­ре­ли­ва­ния. По­слы­ша­лось ши­пе­ние кла­па­на, по те­лу Бах­ма­на от гру­ди стал рав­но­мер­но раз­ли­вать­ся хо­лод, по ве­нам и ар­те­ри­ям по­тек­ла ле­дя­ная жид­кость. – Зна­ешь, мне да­же жаль рас­ста­вать­ся. Я как-то по­при­вык к те­бе. Обыч­но кув­ши­на хва­та­ет на год, но ты, – он по­хло­пал Бах­ма­на по ще­ке, – осо­бен­ный. Мой лич­ный ве­ли­кан. Для те­бя да­же шка­тул­ку при­шлось за­ка­зы­вать спе­ци­аль­ную. Но есть и хо­ро­шие но­во­сти: я обе­щал, что ты по­бы­ва­ешь в Лон­доне, и ты по­бы­ва­ешь. Жаль, не уви­дишь его.

Хо­лод уда­рил Бах­ма­ну в го­ло­ву, до­шел до кон­чи­ков паль­цев рук и ног.

– Вот же ж Ллойд за­ра­за! Из-за него при­шлось упа­ко­вать те­бя пря­мо се­го­дня. Не на­до так на ме­ня смот­реть. Я про­сто де­лаю свою ра­бо­ту, как ты свою. Мы все ко­му-то слу­жим, Я слу­жу Лон­до­ну.

Джим­ми. На­чаль­ни­ку, го­су­дар­ству. И в по­след­нее вре­мя у мо­е­го хо­зя­и­на, зна­ешь ли, разыг­рал­ся ап­пе­тит. мно­го Он тре­бу­ет жертв, жертв. А жерт­вы – это не про­сто мерт­ве­цы. Это осо­бен­ная смерть. Как хо­ро­шо, что на­ча­лась эта ва­ша вой­на. Столь­ко бес­смыс­лен­ных жертв, бук­валь­но под но­га­ми ва­ля­ют­ся, бе­ри и от­прав­ляй.

Раз­дал­ся щел­чок – Белл от­со­еди­нил кла­пан ма­ши­ны для пе­ре­ли­ва­ния и сно­ва скло­нил­ся над Бах­ма­ном.

– С от­прав­кой, впро­чем, то­же про­бле­мы бы­ли. Нель­зя про­сто де­сят­ка­ми гру­зить те­ла аме­ри­кан­ских сол­дат в па­ро­ход.

Слиш­ком по­до­зри­тель­но. По­это­му ста­ли ис­поль­зо­вать та­ких, как ты. На­до про­сто убе­дить ду­ра­ка, что он меч­та­ет уви­деть Лон­дон, и даль­ше сквозь это гор­лыш­ко же­ла­ния, сквозь эту меч­ту за­пи­хи­вай в него чу­жие ду­ши, сколь­ко вле­зет… ну ты по­нял, – Белл сно­ва скло­нил­ся над ним, раз­гля­ды­вал огром­ное ли­цо. – Я те­бе да­же немно­го за­ви­дую. Стать пи­щей бо­га-го­ро­да – боль­шая честь. Огром­ный, фар­ши­ро­ван­ный жерт­ва­ми ве­ли­кан. Это я про те­бя. Хо­тя и про Него то­же, ко­неч­но. Про­щай, мой аме­ри­ка­но­вый друг.

Белл за­крыл крыш­ку, и ста­ло тем­но. Свер­ху-сле­ва за­сту­чал мо­ло­ток, за­тем свер­ху-спра­ва. По­том чуть ни­же, и еще ни­же, и еще. А по­том ста­ло со­всем ти­хо. ≠

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.