Esquire (Russia)

cкольз­кая Д О Р О Г А

-

Се­мья от­прав­ля­ет­ся про­ве­дать по­жи­лую род­ствен­ни­цу, но ма­ши­на глох­нет по­сре­ди за­бро­шен­ной до­ро­ги. Та­кие ис­то­рии ни­ко­гда не за­кан­чи­ва­ют­ся хо­ро­шо. Спе­ци­аль­но для аме­ри­кан­ско­го Esquire ко­роль ужа­сов Сти­вен Кинг на­пи­сал но­вый рассказ, а рус­ская ре­дак­ция его пе­ре­ве­ла.

едуш­кин «бью­ик» – ди­но­завр, а не ма­ши­на – пол­зет по про­се­лоч­ной до­ро­ге со ско­ро­стью два­дцать миль в час. Фрэнк Бра­ун за ру­лем – гла­за при­щу­ре­ны, гу­бы сжа­ты в тон­кую ли­нию. Ря­дом, на пе­ред­нем си­де­нье, его же­на Ко­рин – на ко­ле­нях у нее ай­пад, и ко­гда Фрэнк спра­ши­ва­ет, да­ле­ко ли еще, Ко­рин уве­ря­ет его, что еще миль шесть или во­семь, и они вы­едут на шос­се, а там раз – и уже на ме­сте. Ко­рин не хо­чет го­во­рить, что ми­га­ю­щая си­няя точ­ка гео­ло­ка­ции уже пять ми­нут как про­па­ла, а ай­пад за­вис на­мерт­во. Они же­на­ты че­тыр­на­дцать лет. Ко­рин от­лич­но зна­ет это вы­ра­же­ние ли­ца сво­е­го му­жа – ско­ро Фрэнк нач­нет орать.

На ши­ро­ком зад­нем си­де­нье Бил­ли Бра­ун и Мэ­ри Бра­ун. Меж­ду ни­ми – ста­ро­мод­ные чер­ные бо­тин­ки по обе­им сто­ро­нам от гор­ба транс­мис­сии – си­дит де­душ­ка. Бил­ли – один­на­дцать, Мэ­ри – де­вять. Де­душ­ке – семь­де­сят пять, и он, по мне­нию сы­на, всех дав­но до­стал. Де­душ­ка слиш­ком ста­рый, вну­ки слиш­ком ма­лень­кие. Но куда де­вать­ся.

С тех пор как они вы­еха­ли из Фал­му­та – по­ви­дать­ся с де­душ­ки­ной сест­рой, ко­то­рая уми­ра­ет от ра­ка в боль­ни­це в Дер­ри, – де­душ­ка го­во­рил без умол­ку, в ос­нов­ном о спор­тив­ной сум­ке, ко­то­рую та­щил с со­бой. Сум­ка на­би­та бейс­боль­ной кол­лек­ци­ей его сест­ры. «Се­ст­ра, – объ­яс­ня­ет де­душ­ка, – с ума схо­ди­ла по бейс­бо­лу». В сум­ке кол­лек­ци­он­ные кар­точ­ки с бейс­бо­ли­ста­ми, ко­то­рые сто­ят ку­чу де­нег («Да как же», – ду­ма­ет про это Фрэнк), пер­чат­ка с ав­то­гра­фом До­ма Ди Ма­джио и са­мое глав­ное со­кро­ви­ще – би­та, ко­то­рую под­пи­сал сам Тэд Уи­льямс. Се­ст­ра вы­иг­ра­ла ее в бла­го­тво­ри­тель­ной ло­те­рее за год до то­го, как луч­ший от­би­ва­ю­щий в ис­то­рии на­все­гда по­кон­чил с бейс­бо­лом. «Тэд­ди-то, меж­ду про­чим, во­е­вал в Ко­рее, был лет­чи­ком, – го­во­рит де­душ­ка вну­кам. – Раз­бом­бил там всех гу­ков».

«Де­тям та­кие слова знать не обя­за­тель­но», – за­ме­ча­ет с пе­ред­не­го си­де­нья Ко­рин, но без осо­бен­ной на­деж­ды на успех. В де­душ­ки­ны вре­ме­на по­лит­кор­рект­ность еще не изоб­ре­ли. Ко­рин хо­чет спро­сить, что уми­ра­ю­щая вось­ми­де­ся­ти­лет­няя ста­ру­ха бу­дет де­лать с бейс­боль­ной би­той, но сдер­жи­ва­ет­ся. До­нальд Бра­ун ни­ко­гда не го­во­рил о сво­ей сест­ре – ни хо­ро­ше­го, ни пло­хо­го – но, на­вер­ное, любит ее, ина­че не за­ста­вил бы их та­щить­ся так да­ле­ко. На «бью­и­ке» на­сто­ял он же: во-пер­вых, мно­го ме­ста, во-вто­рых, мож­но в слу­чае че­го сре­зать по пло­хой до­ро­ге. Он был прав – ме­ста мно­го и до­ро­га про­сто от­вра­ти­тель­ная.

В ту же сум­ку де­душ­ка по­ло­жил свои ста­рые ко­мик­сы: «Пусть мо­ло­дежь в до­ро­ге по­чи­та­ет». Бил­ли на ко­мик­сы на­пле­вать, он уткнул­ся в те­ле­фон, но Мэ­ри за­бра­лась в ба­гаж­ник уни­вер­са­ла и до­ста­ла из де­душ­ки­ной сум­ки це­лую стоп­ку. Ко­мик­сы в ос­нов­ном ду­рац­кие, но есть и ни­че­го: на­при­мер, в од­ном Бет­ти Буп и Ве­ро­ни­ка де­рут­ся за Ар­чи – тас­ка­ют друг дру­га за во­ло­сы и все та­кое.

«Вот рань­ше на бен­зин до Фэн­вея ухо­ди­ло три бак­са, – го­во­рит де­душ­ка. – А там бе­решь бан­ку пи­ва, хот-дог и би­лет на ста­ди­он...» «...И еще оста­ва­лась сда­ча с пя­тер­ки», – бор­мо­чет Фрэнк, не от­ры­вая взгля­да от до­ро­ги. «Вот-вот! – кар­ка­ет де­душ­ка. – И я об этом! Пом­ню пер­вый матч, ко­то­рый мы с сест­рой смот­ре­ли, – Эл­лис Кин­дер был пит­че­ром, Хут Эверс цен­тро­вым за­щит­ни­ком. Ну и удар был у то­го пар­ня! Один мяч у него во­об­ще уле­тел с по­ля. Се­ст­ра так пры­га­ла, что рас­сы­па­ла весь поп­корн».

Бил­ли Бра­у­ну глу­бо­ко на­пле­вать на бейс­бол. «Де­душ­ка, по­че­му ты по­се­ре­дине си­дишь? Ты же но­ги не мо­жешь сдви­нуть». «Ша­ры про­вет­ри­ваю», – от­ве­ча­ет де­душ­ка. «Ка­кие ша­ры?» – пы­та­ет­ся вы­яс­нить Мэ­ри и хму­рит­ся, ко­гда Бил­ли на­чи­на­ет хи­хи­кать.

Ко­рин по­во­ра­чи­ва­ет­ся на­зад. «Де­душ­ка, хва­тит уже. Мы со­гла­си­лись от­вез­ти вас к сест­ре, да­же взя­ли ва­шу ма­ши­ну, как вы про­си­ли...»

«А меж­ду про­чим, бен­зи­на она жрет неме­ре­но», – вклю­ча­ет­ся Фрэнк.

Ко­рин не об­ра­ща­ет на него вни­ма­ния. Она идет к це­ли. «Я хо­чу ска­зать, мы по­шли вам на­встре­чу. Сде­лай­те нам одол­же­ние, ве­ди­те се­бя при­лич­но».

Де­душ­ка за­ве­ря­ет ее, что да, ко­неч­но, боль­ше не по­вто­рит­ся, а по­том ух­мы­ля­ет­ся. Ух­мыл­ка яв­но озна­ча­ет «что хо­чу, то и бу­ду де­лать».

«Ка­кие ша­ры?» – про­дол­жа­ет на­ста­и­вать Мэ­ри.

«Бейс­боль­ные мя­чи, – объ­яс­ня­ет Бил­ли. – Де­душ­ка толь­ко о бейс­бо­ле и ду­ма­ет. Чи­тай свои ко­мик­сы и не от­вле­кай ме­ня, я до пя­то­го уров­ня до­шел».

«Ес­ли бы у мо­ей сест­ры бы­ли та­кие ша­ры, – го­во­рит де­душ­ка, – она мог­ла бы про­фес­си­о­наль­ным бейс­бо­ли­стом стать. Хо­ро­шо иг­ра­ла, су­ка дра­ная».

«До­нальд, хва­тит!» – Ко­рин по­чти кри­чит.

«Да я прав­ду го­во­рю, – мрач­но оправ­ды­ва­ет­ся де­душ­ка. – В уни­вер­си­тет­ской ко­ман­де иг­ра­ла. Да­же один раз ез­ди­ла с ни­ми на чем­пи­о­нат ми­ра. В Ок­ла­хо­му. Ее там чуть смер­чем не унес­ло».

Фрэнк не при­ни­ма­ет уча­стия в бе­се­де. Он не от­ры­ва­ясь смот­рит на до­ро­гу и бла­го­да­рит Бо­га за то, что не стал спо­рить с от­цом и взял «бью­ик», а не свой «воль­во». Ка­жет­ся, до­ро­га ста­но­вит­ся уже. И ху­же – это со­вер­шен­но точ­но. Да­же на­зва­ние у нее ка­кое-то мрач­ное. «Скольз­кая до­ро­га» – кто во­об­ще при­ду­мы­ва­ет та­кие на­зва­ния? Де­душ­ка ска­зал,

что по ней мож­но сре­зать до трас­сы 169, Ко­рин про­ве­ри­ла в ай­па­де и со­гла­си­лась. Фрэнк не любит сре­зать (он бан­ков­ский слу­жа­щий, он зна­ет, что от са­мо­де­я­тель­но­сти од­ни про­бле­мы), но да­же он по­на­ча­лу со­блаз­нил­ся глад­ким чер­ным ас­фаль­том. Ско­ро, од­на­ко, ас­фальт сме­нил­ся грун­тов­кой, а по­том и обыч­ным про­сел­ком, по обе­им сто­ро­нам окру­жен­ным сор­ня­ка­ми и под­сол­ну­ха­ми. Рыт­вин и вы­бо­ин столь­ко, что «бью­ик» тря­сет­ся, как со­ба­ка по­сле ку­па­ния. Фрэнк был бы счаст­лив, ес­ли бы этот ги­гант­ский по­тре­пан­ный жиз­нью рыд­ван, па­мят­ник дет­ройт­ско­му ав­то­мо­биль­но­му иди­о­тиз­му, раз­ва­лил­ся окон­ча­тель­но, но не хо­чет остать­ся без ма­ши­ны по­сре­ди ка­ко­го-то по­ля.

А вот – толь­ко это­го не хва­та­ло – пол­до­ро­ги раз­мы­ло ка­ким-то ру­чьем, и при­хо­дит­ся объ­ез­жать, ста­ра­ясь не уго­дить в ка­на­ву. Бы­ло бы где раз­вер­нуть­ся – он бы по­слал все к чер­тям и по­ехал об­рат­но, но раз­вер­нуть­ся негде. Яму по­лу­ча­ет­ся объ­е­хать толь­ко чу­дом.

«Да­ле­ко еще?» – спра­ши­ва­ет Фрэнк же­ну.

«Пять миль», – от­ве­ча­ет Ко­рин. На са­мом де­ле Ко­рин по­ня­тия не име­ет, да­ле­ко ли, по­то­му что ай­пад за­вис, но она, как обыч­но, на­де­ет­ся на луч­шее. Это по­лез­ное уме­ние. Лет де­сять на­зад она осо­зна­ла, что быть же­ной Фр­эн­ка и ма­те­рью Бил­ли и Мэ­ри – не со­всем то, че­го она жда­ла от жиз­ни, а те­перь, в ка­че­стве бо­ну­са, при­хо­дит­ся тер­петь это­го непри­ят­но­го ста­ри­ка, по­то­му что у них нет де­нег, что­бы сдать его в дом пре­ста­ре­лых. Но Ко­рин не те­ря­ет на­деж­ды.

На­при­мер, сей­час они едут в го­сти к ста­ру­хе, уми­ра­ю­щей от ра­ка, но Ко­рин на­де­ет­ся од­на­жды от­пра­вить­ся в кру­из и пить там кок­тей­ли с бу­маж­ны­ми зон­ти­ка­ми. Она на­де­ет­ся по­жить яр­ко и ин­те­рес­но хо­тя бы по­сле то­го, как де­ти вы­рас­тут и уедут. Еще она хо­те­ла бы, что­бы ее ото­драл за­го­ре­лый ка­чок – упру­гие му­ску­лы, об­во­ро­жи­тель­ная бе­ло­зу­бая улыб­ка, – но Ко­рин не толь­ко уме­ет на­де­ять­ся, но и хо­ро­шо по­ни­ма­ет раз­ни­цу меж­ду на­деж­дой и несбы­точ­ной меч­той.

«Де­душ­ка, а по­че­му до­ро­га так на­зы­ва­ет­ся? – ин­те­ре­су­ет­ся Мэ­ри. – Она прав­да скольз­кая?»

«Тут бар был, на­зы­вал­ся так – «Скольз­кая до­ро­га», – объ­яс­ня­ет де­душ­ка. – Вро­де как при го­сти­ни­це. От­лич­ная го­сти­ни­ца, да­же по­ле для голь­фа бы­ло, но од­на­жды сго­ре­ла аж до фун­да­мен­та. До­ро­га, ко­неч­но, с тех пор по­ху­же ста­ла. В по­след­ний раз, ко­гда я тут про­ез­жал, бы­ла глад­кая, как стек­ло».

«Это ко­гда? – осве­дом­ля­ет­ся Фрэнк. – Ко­гда твой Тэд Уи­льямс еще за «Ред Сокс» иг­рал? С тех пор да, ста­ла чуть по­ху­же».

Ко­ле­со по­па­да­ет в вы­бо­и­ну. «Бью­ик» тря­сет. Фрэнк стис­ки­ва­ет зу­бы.

«Оюш­ки!» – кри­чит де­душ­ка, и ко­гда Бил­ли спра­ши­ва­ет, о чем это он, объ­яс­ня­ет, что так на­до го­во­рить, ко­гда по­па­да­ешь на ухаб. «Ты все­гда так го­во­рил, да, Фрэнк?» Ми­стер Бра­ун мол­чит.

«Да, Фрэнк?»

Фрэнк мол­чит, но так вцеп­ля­ет­ся в руль, что ко­стяш­ки у него бе­ле­ют. «Да, Фрэнк?»

«Да, па­па. Оюш­ки, б***».

«Фрэнк, ну что та­кое», – осуж­да­ю­ще го­во­рит Ко­рин.

Мэ­ри сме­ет­ся, Бил­ли гну­са­во хи­хи­ка­ет. Де­душ­ка об­на­жа­ет встав­ную че­люсть в оче­ред­ной ух­мыл­ке.

«Как же нам всем ве­се­ло! – ду­ма­ет Фрэнк. – Ка­кая у нас ве­се­лая семейная по­езд­ка! Вот бы по­доль­ше про­дол­жа­лась! Вот бы не за­кан­чи­ва­лась ни­ко­гда!»

«Про­бле­ма со ста­ри­ком, – ду­ма­ет Ко­рин. – В том, что он любит жить. Лю­ди, ко­то­рые лю­бят жить, позд­но от­бра­сы­ва­ют конь­ки. Конь­ки им очень нра­вят­ся».

Бил­ли воз­вра­ща­ет­ся к иг­ре. Он на ше­стом уровне и при­бли­жа­ет­ся к седь­мо­му.

«Бил­ли, у те­бя те­ле­фон ло­вит?» – спра­ши­ва­ет его отец.

Бил­ли ста­вит иг­ру на па­у­зу и про­ве­ря­ет: «Од­на по­лос­ка ми­га­ет». «Пре­крас­но. За­ме­ча­тель­но».

Та­кое ощу­ще­ние, что ма­ши­на едет по сти­раль­ной дос­ке. Фрэнк еще сбра­сы­ва­ет ско­рость. Боль­ше все­го ему хо­чет­ся сбе­жать от се­мьи, сме­нить имя и устро­ить­ся в ка­кой-ни­будь ма­лень­кий банк в Ав­стра­лии. Он бы быст­ро при­вык. На­чал бы го­во­рить с ав­стра­лий­ским ак­цен­том.

«Де­ти, смот­ри­те-ка!» – ре­вет у него над ухом де­душ­ка, на­кло­нив­шись впе­ред и оглу­шая од­но­вре­мен­но сы­на и невест­ку. Фрэнк и Ко­рин син­хрон­но мор­щат­ся – от гром­ко­сти и от де­душ­ки­но­го ды­ха­ния. Во­ня­ет так, как буд­то у него во рту умер­ло мел­кое жи­вот­ное. По утрам его тош­нит жел­чью, а по­том он об­ли­зы­ва­ет гу­бы с та­ким вы­ра­же­ни­ем, как буд­то это вкус­но. Что бы ни про­ис­хо­ди­ло у него внут­ри, ни­чем хо­ро­шим это не за­кон­чит­ся, но он все рав­но по­лон жиз­ни.

«По­рой хо­чет­ся его убить, – ду­ма­ет Ко­рин. – Я бы смог­ла. Но де­ти его лю­бят. Бог его зна­ет по­че­му, но лю­бят».

«Смот­ри­те-ка, вон там! – ис­крив­лен­ный арт­ри­том па­лец по­ка­зы­ва­ет впе­ред. Крюч­ко­ва­тый но­готь чуть не за­де­ва­ет ще­ку мис­сис Бра­ун. – Вот что оста­лось от го­сти­ни­цы! Я тут был од­на­жды, меж­ду про­чим, с сест­рой и ро­ди­те­ля­ми. Зав­трак пря­мо в номер при­нес­ли, пред­став­ля­е­те!»

Де­ти по­кор­но смот­рят на ру­и­ны: несколь­ко обуг­лен­ных стол­бов до­воль­но да­ле­ко от до­ро­ги, яма там, где рань­ше был под­вал. Мис­сис Бра­ун ви­дит, что ря­дом с раз­ва­ли­на­ми, сре­ди под­сол­ну­хов

и сор­ня­ков, при­пар­ко­ван ста­рый бе­лый пи­кап. Он вы­гля­дит да­же стар­ше де­душ­ки­но­го «бью­и­ка» – бор­та изъ­еде­ны ржав­чи­ной.

«Кру­то, де­душ­ка», – Бил­ли про­дол­жа­ет иг­рать. «Кру­то, де­душ­ка», – Мэ­ри уты­ка­ет­ся в ко­микс.

Они про­ез­жа­ют ми­мо. Фрэнк при­ки­ды­ва­ет – мо­жет, вла­дель­цы устро­и­ли по­жар спе­ци­аль­но, что­бы по­лу­чить стра­хов­ку? По­то­му что ну кто за­хо­чет от­ды­хать в этом бо­гом за­бы­том уг­лу, не го­во­ря уже о том, что­бы про­ве­сти здесь ме­до­вый ме­сяц. В шта­те Мэн мно­го кра­си­вых мест, но это точ­но не од­но из них. В та­кие ме­ста не при­ез­жа­ют, ес­ли мож­но это­го из­бе­жать. А они мог­ли. И это бе­сит Фр­эн­ка боль­ше все­го.

«А что ес­ли ба­буш­ка умрет до то­го, как мы при­е­дем?» – спра­ши­ва­ет Мэ­ри. Она до­чи­та­ла ко­микс. Сле­ду­ю­щий про Лу­лу – неин­те­рес­ный. Лу­лу по­хо­жа на кар­то­фе­ли­ну в пла­тье.

«Ну, то­гда по­едем об­рат­но, – го­во­рит де­душ­ка. – По­сле по­хо­рон, са­мо со­бой».

По­хо­ро­ны. О Гос­по­ди, по­хо­ро­ны. Фрэнк об этом не по­ду­мал – а ведь она прав­да мог­ла уже уме­реть. Мо­жет, да­же уме­реть пря­мо при них, и то­гда при­дет­ся остать­ся на ста­ру­хи­ны по­хо­ро­ны. А он не взял ни­ка­кой одеж­ды, и...

«Стой! – кри­чит Ко­рин. – Тор­мо­зи!»

Он ед­ва успе­ва­ет за­тор­мо­зить. Еще од­на про­мо­и­на – толь­ко на этот раз до­ро­гу раз­мы­ло полностью, от края до края. Яма фу­та три в ши­ри­ну, и страш­но пред­ста­вить, на­сколь­ко глу­бо­кая.

«Что та­кое, пап?» – Бил­ли ста­вит иг­ру на па­у­зу. «Что та­кое, пап?» – Мэ­ри пе­ре­ста­ет пе­ре­би­рать ко­мик­сы в поисках еще од­но­го вы­пус­ка про Ар­чи.

Несколь­ко мгно­ве­ний Фрэнк Бра­ун си­дит непо­движ­но, дер­жит­ся за боль­шой руль «бью­и­ка», как учи­ли в ав­то­шко­ле, и смот­рит на его длин­ный ка­пот. «Уме­ли то­гда ма­ши­ны де­лать», – любит по­вто­рять его отец. То­гда – это в те вре­ме­на, ко­гда ни од­на ува­жа­ю­щая се­бя жен­щи­на не мог­ла по­ка­зать­ся на ули­це без за­вив­ки и чул­ков, ко­гда геи бо­я­лись за свою жизнь, а в кон­ди­тер­ских по пен­ни за шту­ку про­да­ва­ли кон­фе­ты под на­зва­ни­ем «Ма­лы­ши ниг­ге­ры». Ста­рые доб­рые вре­ме­на!

«Вот она, твоя б **** ко­рот­кая до­ро­га, – го­во­рит Фрэнк. – Вот и при­е­ха­ли».

«Фрэнк!» – на­чи­на­ет бы­ло Ко­рин, но он уже вы­лез из ма­ши­ны и мрач­но смот­рит на яму.

Бил­ли пе­ре­ле­за­ет че­ред де­душ­ки­ны ко­ле­ни и шеп­чет сест­ре на ухо: «Вот она, твоя б **** ко­рот­кая до­ро­га!» Мэ­ри за­кры­ва­ет рот обе­и­ми ру­ка­ми и хи­хи­ка­ет. Де­душ­ка то­же сме­ет­ся, что еще при­ят­нее. У вну­ков есть при­чи­ны его лю­бить.

Ко­рин то­же вы­хо­дит и вме­сте с Фр­эн­ком сто­ит у оска­лен­ной ре­шет­ки «бью­и­ка». Она за­гля­ды­ва­ет в яму – и не ви­дит там ни­че­го об­на­де­жи­ва­ю­ще­го. «И что нам де­лать?»

Под­хо­дят де­ти. Бил­ли – к па­пе, Мэ­ри – к ма­ме. Ко­вы­ля­ет в сво­их ста­ро­мод­ных штиб­ле­тах де­душ­ка – с са­мым жиз­не­ра­дост­ным вы­ра­же­ни­ем ли­ца.

«По­еха­ли об­рат­но, – го­во­рит он. – До­едем до го­сти­ни­цы, а там раз­вер­нешь­ся на подъ­езд­ной. Там же нет во­рот».

«Гос­по­ди, – го­во­рит Фрэнк и пы­та­ет­ся при­гла­дить ре­де­ю­щие во­ло­сы. – Лад­но. Вы­бе­рем­ся на шос­се и там ре­шим, ехать в Дер­ри или плю­нуть и вер­нуть­ся до­мой».

Де­душ­ка яв­но воз­му­щен та­ким по­ра­жен­че­ским на­стро­е­ни­ем, но ви­дит вы­ра­же­ние ли­ца сы­на – у то­го на ще­ках уже крас­ные пят­на – и ре­ша­ет по­мол­чать.

«Да­вай­те об­рат­но в ма­ши­ну, – ко­ман­ду­ет Фрэнк. – Но ты, пап, са­дись у ок­на. Мне твоя го­ло­ва ме­ша­ет».

«На­до бы­ло на «воль­во» ехать, – ду­ма­ет он. – Там ка­ме­ра зад­не­го ви­да. Но нет же, по­еха­ли в этом гро­бу». «Я так дой­ду, – го­во­рит де­душ­ка. – Тут яр­дов две­сти». «И я!» – пры­га­ет Мэ­ри. Бил­ли с ней со­гла­сен.

«Ну хо­ро­шо, – со­гла­ша­ет­ся Фрэнк. – Пап, по­ста­рай­ся, по­жа­луй­ста, не упасть и не сло­мать но­гу – это бы­ло бы от­лич­ное за­вер­ше­ние от­лич­но­го дня».

Мэ­ри, Бил­ли и До­нальд Бра­ун идут об­рат­но к по­во­ро­ту на го­сти­ни­цу. Де­душ­ка ве­дет де­тей за ру­ки. Фр­эн­ку при­хо­дит в го­ло­ву, что это по­хо­же на кар­ти­ну Нор­ма­на Ро­ку­эл­ла. «Ста­рый хрен ве­дет де­тей в свет­лое бу­ду­щее».

Он сно­ва са­дит­ся за руль, Ко­рин – на пе­ред­нее си­де­нье. Она гла­дит его по ру­ке и го­во­рит со сво­ей са­мой неж­ной улыб­кой: «Люб­лю те­бя, мой силь­ный, бру­таль­ный муж­чи­на». Ни бру­таль­но­сти, ни си­лы во Фр­эн­ке нет ни кап­ли, да и ро­за их люб­ви уже от­цве­та­ет, но Ко­рин сей­час важ­но успо­ко­ить му­жа – за че­тыр­на­дцать лет она хо­ро­шо на­учи­лась это де­лать.

Фрэнк взды­ха­ет и вклю­ча­ет зад­нюю пе­ре­да­чу.

«Не сбей их толь­ко», – пре­ду­пре­жда­ет его Ко­рин, огля­ды­ва­ясь на­зад. «Не со­блаз­няй ме­ня», – го­во­рит Фрэнк. «Бью­ик» пол­зет на­зад. До­ро­га уз­кая, по обе­им сто­ро­нам глу­бо­кие ко­леи – ес­ли в од­ну из них по­па­дет ко­ле­со, до­мой при­дет­ся ид­ти пеш­ком.

Де­ти и де­душ­ка уже до­шли до по­во­ро­та, а Фрэнк успел про­ехать толь­ко пол­пу­ти. Ста­рик ви­дит, что тра­ва при­мя­та – от до­ро­ги к раз­ва­ли­нам ве­дет ед­ва за­мет­ная ко­лея. Пи­кап вы­гля­дит так, буд­то про­сто­ял на сво­ем ме­сте лет пять, но, ви­ди­мо, при­е­хал со­всем недав­но. «Мо­жет, ту­ри­сты?» – ду­ма­ет де­душ­ка. Во­ро­вать здесь нече­го – это лю­бо­му ду­ра­ку яс­но.

До­нальд Бра­ун любит сво­е­го сы­на и счи­та­ет, что у Фр­эн­ки мно­гое по­лу­ча­ет­ся хо­ро­шо (хо­тя он не смог бы с хо­ду ска­зать, что имен­но). Но ве­сти зад­ним хо­дом «Бью­ик Эстейт» Фрэнк Бра­ун ка­те­го­ри­че­ски не спо­со­бен. Ма­ши­на ви­ля­ет за­дом, как ста­рый пес. Фрэнк чуть не по­па­да­ет в ле­вую ко­лею, пу­га­ет­ся, чуть не въез­жа­ет в пра­вую и по­вто­ря­ет этот ма­невр раз за ра­зом.

«Так се­бе из него во­ди­тель», – го­во­рит Бил­ли. «Ти­хо, – оста­нав­ли­ва­ет его де­душ­ка. – Нор­маль­ный во­ди­тель».

«А мож­но мы сбе­га­ем по­смот­реть на го­сти­ни­цу?» «Бе­ги­те, – раз­ре­ша­ет де­душ­ка. – Толь­ко недол­го. Од­на но­га здесь, дру­гая там. Ваш па­па и так сер­дит­ся».

Де­ти бе­гут по за­рос­шей подъ­езд­ной до­ро­ге.

«И в под­вал не упа­ди­те! – кри­чит им вслед

де­душ­ка и со­би­ра­ет­ся пре­ду­пре­дить, что­бы они дер­жа­лись на ви­ду, но в этот мо­мент раз­да­ют­ся гро­хот, хруст, про­тяж­ный гу­док и за­тей­ли­вая брань Фр­эн­ка. Вот оно – Фр­эн­ки от­лич­но уме­ет ру­гать­ся.

Де­душ­ка по­во­ра­чи­ва­ет­ся и об­на­ру­жи­ва­ет, что, с гре­хом по­по­лам до­е­хав до ме­ста, Фрэнк умуд­рил­ся-та­ки по­пасть в ка­на­ву, ко­гда раз­во­ра­чи­вал­ся.

«Не ма­те­рись! – кри­чит де­душ­ка. – И мо­тор вы­клю­чи, по­ка не за­глох!» «Бью­и­ку» на­вер­ня­ка ото­рва­ло вы­хлоп­ную тру­бу, но это Фр­эн­ку объ­яс­нять бес­по­лез­но.

Тот глу­шит мо­тор и вы­ле­за­ет из ма­ши­ны. За ним, с тру­дом про­ди­ра­ясь че­рез за­рос­ли сор­ня­ков, на зем­лю вы­би­ра­ет­ся Ко­рин. Зад­ний бам­пер ушел в ка­на­ву. Пе­ред­нее ле­вое ко­ле­со ви­сит в воз­ду­хе.

Фрэнк идет к от­цу. «Там зем­ля бы­ла мяг­кая».

«Нет, ты слиш­ком силь­но впра­во взял, – го­во­рит ста­рик. – Ина­че бы оба зад­них ко­ле­са про­ва­ли­лись». «Я те­бе го­во­рю, зем­ля мяг­кая бы­ла!»

«Слиш­ком силь­но впра­во взял».

«Да в зем­ле де­ло – я что, вру, по-тво­е­му?»

Ко­рин смот­рит, как они сто­ят ли­цом к ли­цу, и вдруг по­ни­ма­ет, на­сколь­ко они по­хо­жи. Она и рань­ше об этом ду­ма­ла, но этим лет­ним утром до нее на­ко­нец до­хо­дит, и это как от­кро­ве­ние. Она по­ни­ма­ет, что ее муж то­же дви­жет­ся по кон­вей­е­ру вре­ме­ни и что, преж­де чем кон­вей­ер до­ста­вит его на клад­би­ще, Фрэнк пре­вра­тит­ся в сво­е­го от­ца – толь­ко без чув­ства юмо­ра. Ко­рин чув­ству­ет страш­ную уста­лость. И от Фр­эн­ка, и от се­бя. Чем она луч­ше? Ни­чем.

Она ищет взгля­дом де­тей. «До­нальд? Где де­ти?»

Де­ти рас­смат­ри­ва­ют пи­кап ря­дом с ру­и­на­ми. Пра­вое пе­ред­нее ко­ле­со спу­ще­но. Мэ­ри об­хо­дит ма­ши­ну спе­ре­ди, что­бы рас­смот­реть номер (она все­гда рас­смат­ри­ва­ет но­ме­ра – это та­кая иг­ра, де­душ­ка при­ду­мал), а Бил­ли идет к яме, ко­то­рая ко­гда-то бы­ла под­ва­лом го­сти­ни­цы, и смот­рит вниз. Там тем­ная во­да, из ко­то­рой тор­чат обуг­лен­ные де­ре­вяш­ки – и но­га. Жен­ская но­га в яр­ко­си­нем крос­сов­ке. Бил­ли сто­ит как за­во­ро­жен­ный, а по­том от­ша­ты­ва­ет­ся.

«Бил­ли! – зо­вет его се­ст­ра. – Тут де­ла­вэр­ские но­ме­ра! Здо­ро­во, я та­кие пер­вый раз ви­жу!»

«Ум­ная де­воч­ка, – от­ве­ча­ет чей-то голос. – Все пра­виль­но, де­ла­вэр­ские».

Бил­ли под­ни­ма­ет го­ло­ву и ви­дит, что от раз­ва­лин к ним на­прав­ля­ют­ся двое муж­чин. Оба мо­ло­дые, один длин­ный, пры­ща­вый, с коп­ной немы­тых ры­жих во­лос. Вто­рой невы­со­кий и тол­стый. В ру­ке у него сум­ка, по­хо­жая на ста­рую де­душ­ки­ну сум­ку для бо­улин­га – толь­ко на той на­пи­са­но «Гром и мол­ния», а на этой ни­че­го. Муж­чи­ны улы­ба­ют­ся.

Бил­ли пы­та­ет­ся улыб­нуть­ся в от­вет. Он не мо­жет по­нять, ка­кое у него по­лу­ча­ет­ся вы­ра­же­ние ли­ца – нор­маль­ное или как у ре­бен­ка, ко­то­рый пы­та­ет­ся не кри­чать, – но мо­лит­ся, что­бы это бы­ла улыб­ка. Он не хо­чет, что­бы эти двое по­ня­ли, что он успел за­гля­нуть в под­вал.

Мэ­ри под­хо­дит бли­же. Она улы­ба­ет­ся аб­со­лют­но есте­ствен­но. А по­че­му бы нет? Она ма­лень­кая де­воч­ка – на­сколь­ко ей из­вест­но, ма­лень­кие де­воч­ки всем нра­вят­ся.

«При­вет! – го­во­рит она. – Я Мэ­ри, а это мой брат Бил­ли. На­ша ма­ши­на в ка­на­ве за­стря­ла», – и по­ка­зы­ва­ет на до­ро­гу, где ее па­па и де­душ­ка рас­смат­ри­ва­ют зад­ние ко­ле­са «бью­и­ка», а ее ма­ма рас­смат­ри­ва­ет их дво­их.

«Ну при­вет, Мэ­ри, – улы­ба­ет­ся ры­жий. – Рад зна­ком­ству».

«И те­бе при­вет, Бил­ли», – тол­стяк кла­дет ру­ку ему на пле­чо. Бил­ли вздрог­нул бы, ес­ли бы не был так на­пу­ган. Он изо всех сил изоб­ра­жа­ет улыб­ку.

«Да, про­блем­ка у вас, – го­во­рит тол­стяк, гля­дя в сто­ро­ну до­ро­ги. Ко­рин ма­шет им, и он ма­шет в от­вет. – Что, Га­лен, ре­шим про­блем­ку?»

«А что, мы мо­жем, – со­гла­ша­ет­ся ры­жий. – У нас вот то­же не все бла­го­по­луч­но, – он по­ка­зы­ва­ет на спу­щен­ное ко­ле­со. – За­пас­ки нет». По­том на­кло­ня­ет­ся к Бил­ли. Гла­за у ры­же­го яр­ко-го­лу­бые и аб­со­лют­но пу­стые: «А ви­дел под­вал, Бил­ли? Ну и здо­ро­вая же яма!»

«Нет! – го­во­рит Бил­ли. Он ста­ра­ет­ся от­ве­чать спо­кой­но, как на обыч­ный во­прос, но не зна­ет, по­лу­ча­ет­ся у него или нет. Ка­жет­ся, он сей­час упа­дет в об­мо­рок. Боль­ше все­го он меч­та­ет вер­нуть­ся на пять ми­нут на­зад и ни­ко­гда не за­гля­ды­вать в эту тем­ную во­ду. Си­ний крос­со­вок. – Я бо­юсь ту­да упасть».

«Ум­ный маль­чик, – го­во­рит Га­лен. – Ска­жи, Пит?»

«Ага, ум­ный», – со­гла­ша­ет­ся тол­стяк и еще раз ма­шет Ко­рин. Де­душ­ка под­нял го­ло­ву и то­же смот­рит на них. Фрэнк все еще бес­по­мощ­но рас­смат­ри­ва­ет зад­ний бам­пер «бью­и­ка».

«Вот тот ху­дой – твой па­па?» – спра­ши­ва­ет у Мэ­ри ры­жий Га­лен.

«Да, а вон мой де­душ­ка. Он ста­рый». «Мы за­ме­ти­ли», – го­во­рит Пит. Он по­преж­не­му дер­жит Бил­ли за пле­чо. Бил­ли смот­рит на его паль­цы и ви­дит под ног­тем что-то по­хо­жее на кровь.

«Вот как мы по­сту­пим, – го­во­рит Га­лен, на­кло­нив­шись к Мэ­ри – та ра­дост­но улы­ба­ет­ся. – Для на­ча­ла вы­та­щим из ка­на­вы ва­ше же­лез­ное чу­до­ви­ще. А даль­ше твой па­па мог бы до­вез­ти нас до га­ра­жа. До­бы­ли бы за­пас­ку для пи­ка­па».

«А вы из Де­ла­вэ­ра?» – спра­ши­ва­ет Мэ­ри. «Бы­ли там про­ез­дом», – го­во­рит Пит. Они с Га­ле­ном пе­ре­гля­ды­ва­ют­ся и сме­ют­ся.

«Ну что, гля­нем на ва­шу ма­ши­ну, – го­во­рит Га­лен. – Хо­чешь, от­не­су те­бя на ру­ках?»

«Нет, я са­ма, – от­ка­зы­ва­ет­ся Мэ­ри. Ее улыб­ка ста­но­вит­ся чуть бо­лее на­тя­ну­той. – Я са­ма дой­ду».

«А бра­тан твой, я смот­рю, не го­вор­ли­вый», – за­ме­ча­ет Пит. В од­ной ру­ке у него сум­ка-не-для-бо­улин­га, дру­гая ру­ка на пле­че у Бил­ли.

«Обыч­но он не за­мол­ка­ет, – при­зна­ет­ся Мэ­ри. – Де­душ­ка го­во­рит, что у него язык без ко­стей».

«А мо­жет, он ис­пу­гал­ся? – го­во­рит Га­лен. – Ли­су, там, уви­дел, или сур­ка. Или еще что-ни­будь».

«Я ни­че­го не ви­дел!» – про­те­сту­ет Бил­ли. Ему хо­чет­ся пла­кать, но он за­пре­ща­ет се­бе.

«Лад­но, пой­дем», – го­во­рит Га­лен. Он бе­рет Мэ­ри за ру­ку – это она поз­во­ля­ет – и ве­дет ее к до­ро­ге. Пит идет ря­дом с Бил­ли. Ру­ку он не убрал – при­кос­но­ве­ние лег­кое, но Бил­ли по­ни­ма­ет, что не успе­ет вы­рвать­ся. Бил­ли уве­рен, что муж­чи­ны ви­де­ли, как он за­гля­ды­ва­ет в под­вал. Он по­ни­ма­ет, на­сколь­ко все пло­хо.

«При­вет-при­вет! Доб­рый день, мэм! – Га­лен из­лу­ча­ет ра­ду­шие. – Ви­жу, у вас непри­ят­но­сти. По­мощь нуж­на?» «О, это бы­ло бы пре­крас­но!» – го­во­рит Ко­рин. «Бы­ло бы ве­ли­ко­леп­но, – вто­рит ей Фрэнк. – Зем­ля про­ва­ли­лась, ко­гда мы раз­во­ра­чи­ва­лись».

«Ты слиш­ком впра­во взял», – го­во­рит де­душ­ка. Фрэнк зло смот­рит на него, а по­том по­во­ра­чи­ва­ет­ся к муж­чи­нам и на­де­ва­ет са­мую дру­же­люб­ную из сво­их улы­бок: «Го­тов пос­по­рить, что с ва­ми дву­мя мы вы­толк­нем ма­ши­ну за ми­ну­ту».

«О чем речь!» – со­гла­ша­ет­ся Пит.

Фрэнк про­тя­ги­ва­ет незна­ком­цам ру­ку. «Фрэнк Бра­ун. Это моя же­на Ко­рин и мой отец До­нальд».

«Пит Смит», – пред­став­ля­ет­ся тол­стяк.

«Га­лен Прен­тис», – го­во­рит ры­жий.

Муж­чи­ны жмут друг дру­гу ру­ки. Де­душ­ка бор­мо­чет: «Рад по­зна­ко­мить­ся», но по­чти не смот­рит на Пи­та и Га­ле­на. Он смот­рит на Бил­ли.

«Мэм, – пред­ла­га­ет Га­лен, – не сесть ли вам за руль? Мы с Пи­том и ва­шим пре­крас­ным му­жем бу­дем тол­кать, а вы ру­лить.

«Да­же не знаю!» – Ко­рин со­мне­ва­ет­ся.

«Я мо­гу, – пред­ла­га­ет де­душ­ка. – Это моя ма­ши­на. Со ста­рых вре­мен оста­лась, то­гда их еще де­лать уме­ли». Голос у него раз­дра­жен­ный. У Бил­ли внут­ри уми­ра­ет по­след­няя на­деж­да – он по­на­ча­лу ре­шил, что де­душ­ка все по­нял про этих лю­дей. Но де­душ­ка, по­хо­же, ни о чем не до­га­ды­ва­ет­ся.

«Де­ду­ля, у те­бя дру­гое пору­че­ние – смот­реть в оба. Уве­рен, что оча­ро­ва­тель­ная су­пру­га Фр­эн­ка спра­вит­ся. Прав­да ведь?» «Ну, на­вер­ное...» – мям­лит Ко­рин.

Га­лен по­ка­зы­ва­ет ей боль­шой па­лец: «На­вер­ня­ка! Де­ти, отой­ди­те в сто­рон­ку вме­сте с де­ду­лей».

«Он де­душ­ка, – за­яв­ля­ет Мэ­ри. – А не де­ду­ля». Га­лен ух­мы­ля­ет­ся: «Как ска­жешь. Ры­жий, ры­жий, ко­но­па­тый, убил де­душ­ку ло­па­той».

Ко­рин са­дит­ся за руль «бью­и­ка» – для это­го ей при­хо­дит­ся по­дви­нуть си­де­нье впе­ред. Бил­ли не мо­жет

не ду­мать о но­ге, тор­ча­щей из чер­ной во­ды. Си­ний крос­со­вок.

Га­лен и Пит вста­ют справа и сле­ва от ба­гаж­ни­ка «бью­и­ка», Фрэнк по­се­ре­дине.

«За­во­ди, по­дру­га!» – ко­ман­ду­ет Га­лен. Ко­рин за­во­дит мо­тор. Трое муж­чин на­кло­ня­ют­ся впе­ред, упи­ра­ют­ся в зем­лю и тол­ка­ют ма­ши­ну. – Га­зуй! Толь­ко неж­но!»

Мо­тор за­вы­ва­ет. Де­душ­ка на­кло­ня­ет­ся к Бил­ли. Изо рта у него во­ня­ет, но это де­душ­ка, и Бил­ли не об­ра­ща­ет вни­ма­ния: «Ма­лыш, что та­кое?»

«Мерт­вая жен­щи­на, – шеп­чет ему Бил­ли. – Там, в под­ва­ле».

«Да­вай-да­вай, – кри­чит тол­стый. – Да­вай, вто­пи чу­ток!»

Ко­рин жмет на газ, муж­чи­ны тол­ка­ют. Зад­ние ко­ле­са «бью­и­ка» сна­ча­ла кру­тят­ся вхо­ло­стую, по­том на­хо­дят твер­дую зем­лю, и ма­ши­на вы­ле­та­ет на до­ро­гу.

«Эй, эй, стой!» – кри­чит Га­лен.

Бил­ли хо­чет­ся, что­бы ма­ма про­сто уеха­ла – бро­си­ла их и спас­лась. Но она оста­нав­ли­ва­ет­ся, ста­вит ма­ши­ну на руч­ник и вы­ле­за­ет, при­дер­жи­вая по­дол пла­тья.

«Как два паль­ца! – ра­ду­ет­ся Га­лен. – Раз, два – и го­то­во! Толь­ко про­блем­ку­то на­шу мы не ре­ши­ли, да, Пит?»

«Не-а, не ре­ши­ли, – го­во­рит Пит. – У нас ко­ле­со спу­сти­ло, а за­пас­ки нет. На гвоздь, на­вер­ное, на­по­ро­лись, ко­гда к раз­ва­ли­нам подъ­ез­жа­ли». Он на­ду­ва­ет пот­ные небри­тые ще­ки и с шу­мом вы­пус­ка­ет воз­дух. Ко­гда он тол­кал ма­ши­ну, то по­ло­жил сум­ку на зем­лю, но те­перь под­ни­ма­ет ее и рас­сте­ги­ва­ет мол­нию.

«Пло­хо, – го­во­рит Фрэнк. – И нет за­пас­ки?»

«По­па­ли, да?» – вто­рит ему Га­лен. «А чем вы там за­ни­ма­лись?» – спра­ши­ва­ет Ко­рин. Она не вы­клю­чи­ла мо­тор «бью­и­ка», во­ди­тель­скую дверь оста­ви­ла от­кры­той. Ко­рин смот­рит на му­жа – на ли­це у него де­жур­ная ши­ро­кая улыб­ка бан­ков­ско­го слу­жа­ще­го – а по­том на сво­их де­тей. С де­воч­кой все в по­ряд­ке, а Бил­ли бе­лый как мел.

«Ту­риз­мом за­ни­ма­лись», – го­во­рит Пит. Он что-то ищет в сум­ке-не-для бо­улин­га.

«Да... – го­во­рит Фрэнк. – Не по­вез­ло, ко­неч­но, но...»

Он не за­ка­чи­ва­ет фра­зу – не зна­ет, как за­кон­чить. Все мол­чат. Слыш­но, как на де­ре­вьях ще­бе­чут пти­цы.

«Есть еще», – го­во­рит де­душ­ка.

«Что ты там бор­мо­чешь?» – спра­ши­ва­ет Га­лен. Га­лен мно­го бол­та­ет. Его на­пар­ник-тол­стяк – дру­гой ти­паж, он боль­ше мол­чит.

«Еще день­ги. Мно­го. От­дам, ес­ли оста­ви­те нас в по­кое. Бе­ри­те ма­ши­ну, все бе­ри­те, про­сто оставь­те нас тут». «И сколь­ко?» – спра­ши­ва­ет Га­лен.

«Точ­но не ска­жу, – го­во­рит де­душ­ка. – Но там ты­ся­чи три с по­ло­ви­ной. У ме­ня в сум­ке».

«И за­чем ты, ста­рый хрен, разъ­ез­жа­ешь по про­се­лоч­ным до­ро­гам с пач­кой ба­б­ла?»

«Это для мо­ей сест­ры. Мы к ней еха­ли, в Дер­ри, по­ви­дать­ся пе­ред смер­тью. Недол­го оста­лось – мо­жет, уже и умер­ла. У нее рак. Нас­квозь ее про­ел».

Пит ста­вит на зем­лю свою сум­ку и трет боль­шим паль­цем об ука­за­тель­ный: «Это са­мая ма­лень­кая скрип­ка в ми­ре и ис­пол­ня­ет для те­бя пе­чаль­ную ме­ло­дию из опе­ры «Мне со­вер­шен­но пох **** ».

Де­душ­ка на него не смот­рит. «Я снял все день­ги с кар­точ­ки, на по­хо­ро­ны. У сест­ры ни ко­пей­ки, а на клад­би­ще скид­ку да­ют, ес­ли на­лич­кой пла­тишь, – он хло­па­ет Бил­ли по пле­чу. – Внук на­шел в ин­тер­не­те».

Бил­ли ни­че­го та­ко­го не де­лал, но он мол­чит и хлю­па­ет но­сом. Ес­ли бы они с Мэ­ри не по­шли в эти про­кля­тые раз­ва­ли­ны! Ес­ли бы он не за­гля­нул в под­вал! Он смот­рит на от­ца и чув­ству­ет об­жи­га­ю­щую нена­висть. «Все из-за те­бя, – ду­ма­ет он. – Из-за те­бя ма­ши­на за­стря­ла, и эти лю­ди за­бра­ли все на­ши день­ги, и те­перь они нас убьют. Де­душ­ка по­ни­ма­ет. Я ви­жу, что по­ни­ма­ет. А ты нет».

«И где твоя сум­ка?» – спра­ши­ва­ет Га­лен. «В ба­гаж­ни­ке, c осталь­ны­ми ве­ща­ми».

«До­стань».

Де­душ­ка идет к «бью­и­ку» – мо­тор по-преж­не­му ра­бо­та­ет – и с ви­ди­мым уси­ли­ем под­ни­ма­ет зад­нюю дверь. Спи­ну, что ли, со­рвал? Пер­вой сда­ет спи­на, а **** да по­след­ней – бы­ла та­кая при­сказ­ка у его от­ца.

Сум­ка по­чти та­кая же, как у Пи­та, толь­ко боль­ше по­хо­жа на ар­мей­скую. Де­душ­ка рас­сте­ги­ва­ет мол­нию. «Дед, у те­бя там ча­сом не ру­жье?» – спра­ши­ва­ет Га­лен. «Да ка­кое ру­жье. Вот по­смот­ри-ка, – де­душ­ка до­ста­ет по­тре­пан­ную бейс­боль­ную пер­чат­ку. – Я про сест­ру го­во­рил – это ее. Ве­зу ей по­лю­бо­вать­ся, по­ка не умер­ла или в ко­му не впа­ла. Иг­ра­ла в ней на ми­ро­вом тур­ни­ре в Ок­ла­хо­ме. До Вто­рой ми­ро­вой, пред­став­ля­ешь?» Де­душ­ка пе­ре­во­ра­чи­ва­ет пер­чат­ку, что­бы по­ка­зать ав­то­граф.

«Дед, – го­во­рит Га­лен. – Со всем ува­же­ни­ем те­бе го­во­рю, мне на­срать».

«Да, но ты глянь – это же ав­то­граф До­ма Ди Ма­джио! Бра­та са­мо­го Джо Ди Ма­джио, му­жа Мэ­ри­лин Мо­н­ро!»

Де­душ­ка от­бра­сы­ва­ет пер­чат­ку в сто­ро­ну и сно­ва за­ры­ва­ет­ся в сум­ку. «Есть бейс­боль­ные кар­точ­ки, сот­ни две, неко­то­рые с ав­то­гра­фа­ми – мож­но непло­хие день­ги вы­ру­чить...»

Пит за­ла­мы­ва­ет Бил­ли ру­ку. Бил­ли кри­чит.

«Не тро­гай маль­чи­ка!» – орет Ко­рин.

«Из-за маль­чи­ка тво­е­го весь этот блуд­няк, – го­во­рит Пит. – Нос свой, за­сра­нец, со­вал куда не на­до». По­том смот­рит на де­душ­ку: «А б **** е твои кар­точ­ки нам не сда­лись».

Мэ­ри пла­чет, Ко­рин пла­чет, Фрэнк – это по­нят­но да­же Бил­ли – сей­час хлоп­нет­ся в об­мо­рок. Для де­душ­ки все­го это­го как буд­то не су­ще­ству­ет. Де­душ­ка в сво­ем ми­ре. «Лад­но, – го­во­рит он, – как на­счет ве­се­лых ко­мик­сов? За Ар­чи и Кас­пе­ра мно­го не на­дут, но есть па­ра ста­рых про Су­пер­ме­на. И про Бэт­ме­на один или два, он там еще с Джо­ке­ром де­рет­ся...»

«Ес­ли бу­дешь тя­нуть вре­мя, – пре­ду­пре­жда­ет его Га­лен, – я ска­жу Пи­ту вы­стре­лить в тво­е­го сы­на. День­ги там?»

«Да, на дне, – го­во­рит де­душ­ка. – Но есть еще кое-что ин­те­рес­ное».

«Мне неин­те­рес­но, – Га­лен де­ла­ет шаг впе­ред. – Луч­ше я сам день­ги до­ста­ну, ес­ли они там во­об­ще есть. Отой­ди-ка».

«Да что ты по­ни­ма­ешь, – го­во­рит де­душ­ка. – Эта шту­ка ра­за в два цен­нее, чем вся моя на­лич­ка». Он до­ста­ет из сум­ки би­ту. «Ее Тэд Уи­льямс под­пи­сал. Луч­ший от­би­ва­ю­щий в ис­то­рии! На ebay вы­ру­чишь за нее ты­сяч семь как ми­ни­мум».

«И как же твоя се­ст­ра ее до­бы­ла?» – Га­лен на­ко­нец за­ин­те­ре­со­вал­ся. Он ви­дит ав­то­граф – вы­цвет­ший, но еще чи­та­е­мый.

«Ми­ло улыб­ну­лась, под­миг­ну­ла, да и все», – го­во­рит де­душ­ка – и бьет Га­ле­на би­той в го­ло­ву. Ко­жа ло­па­ет­ся, как ко­жу­ра пе­ре­зрев­шей сли­вы. Брыз­жет кровь. От бо­ли и неожи­дан­но­сти Га­лен за­жму­ри­ва­ет­ся. Он по­те­рял рав­но­ве­сие и взма­хи­ва­ет ру­кой, что­бы удер­жать­ся на но­гах.

«Да­вай, Фр­эн­ки! – кри­чит де­душ­ка. – Да­вай, ва­ли вто­ро­го!»

Фрэнк не дви­га­ет­ся – сто­ит как вко­пан­ный, с от­кры­тым ртом.

Пит оше­лом­лен­но смот­рит на Га­ле­на и це­лую бла­го­сло­вен­ную се­кун­ду не мо­жет опом­нить­ся. Но эта се­кун­да про­хо­дит. Пит под­ни­ма­ет пи­сто­лет. Бил­ли бро­са­ет­ся на него.

«Нет! – кри­чит Ко­рин. – Бил­ли, не на­до!»

Бил­ли по­ви­са­ет у Пи­та на ру­ке, и пер­вая пу­ля по­па­да­ет в зем­лю у его ног. Га­лен пы­та­ет­ся вы­пря­мить­ся, од­ной ру­кой хва­та­ет­ся за ба­гаж­ник ма­ши­ны. Де­душ­ка за­ма­хи­ва­ет­ся, не об­ра­щая вни­ма­ния на боль в со­рван­ной спине,

и ки­ло­грамм твер­до­го кен­тук­кий­ско­го ясе­ня ло­ма­ет ры­же­му реб­ра. Но­ги у Га­ле­на под­ка­ши­ва­ют­ся, он па­да­ет на ко­ле­ни, пы­та­ет­ся крик­нуть: «Пит, стре­ляй!», но по­лу­ча­ет­ся толь­ко хрип­лый ше­пот. Де­душ­ка под­ни­ма­ет би­ту. Вы­стрел, опять ми­мо. Тре­тьим уда­ром де­душ­ка про­би­ва­ет Га­ле­ну го­ло­ву. Га­лен па­да­ет ли­цом в ко­лею.

Пит пы­та­ет­ся стрях­нуть Бил­ли, но Бил­ли вце­пил­ся в него, как хо­рек – гла­за вы­пу­че­ны, зу­бы стис­ну­ты. Ствол пля­шет из сто­ро­ны в сто­ро­ну, тре­тья пу­ля уле­та­ет в небо.

«Те­перь ты, му­ди­ла», – ры­чит де­душ­ка.

Пи­ту в кон­це кон­цов удается стрях­нуть с се­бя маль­чиш­ку, но он уже не успе­ва­ет при­це­лить­ся – де­душ­ка уда­ром би­ты ло­ма­ет ему за­пястье. Пи­сто­лет па­да­ет на зем­лю. Пит по­во­ра­чи­ва­ет­ся и бе­жит. Его сум­ка оста­ет­ся на до­ро­ге.

Вну­ки бро­са­ют­ся к де­душ­ке и ед­ва не сби­ва­ют его с ног. Он мяг­ко от­тал­ки­ва­ет их в сто­ро­ну. Ста­рое серд­це сту­чит как от­бой­ный мо­ло­ток – еще чуть-чуть, и оста­но­вит­ся.

«Бил­ли, та­щи сум­ку это­го жир­но­го. Там на­ше доб­ро, а я не мо­гу на­кло­нить­ся».

Маль­чик не дви­га­ет­ся – вы­стре­ла­ми, что ли, его оглу­ши­ло? – но сум­ку под­би­ра­ет де­воч­ка. Она за­бра­сы­ва­ет ее в ба­гаж­ник и ак­ку­рат­но вы­ти­ра­ет ру­ки о свою фут­бол­ку с еди­но­ро­гом.

«Фрэнк, – ко­ман­ду­ет де­душ­ка, – про­верь, ры­жий мертв?» Фрэнк сто­ит непо­движ­но. Вме­сто него к Га­ле­ну на­кло­ня­ет­ся Ко­рин, ждет несколь­ко се­кунд, по­том под­ни­ма­ет взгляд – го­лу­бые гла­за на очень блед­ном ли­це: «Не ды­шит».

«Неболь­шая по­те­ря для че­ло­ве­че­ства, – го­во­рит де­душ­ка. – Бил­ли, возь­ми пи­сто­лет. Спуск толь­ко не тро­гай».

Бил­ли под­би­ра­ет упав­ший ре­воль­вер. Он про­тя­ги­ва­ет его от­цу, но тот толь­ко бес­смыс­лен­но смот­рит на ору­жие. В кон­це кон­цов его за­би­ра­ет де­душ­ка и су­ет в тот кар­ман, где рань­ше был ко­ше­лек. Фрэнк как за­во­ро­жен­ный сто­ит над тру­пом Га­ле­на и та­ра­щит­ся на его про­би­тый че­реп.

«Де­душ­ка, де­душ­ка! – Бил­ли дер­га­ет де­душ­ку за ру­кав. По ще­кам у маль­чи­ка те­кут сле­зы, под но­сом соп­ли. – Что ес­ли у тол­сто­го в ма­шине дру­гой пи­сто­лет?»

«А мы возь­мем и уедем, – успо­ка­и­ва­ет его де­душ­ка. – Ко­рин, ты по­ве­дешь. Я не мо­гу. Де­ти, са­ди­тесь на­зад». Он не уве­рен, что во­об­ще мо­жет си­деть – со­рван­ная спи­на бо­лит му­чи­тель­но. Но при­дет­ся. Вы­хо­да нет. Ко­рин за­хло­пы­ва­ет ба­гаж­ник. Де­ти в по­след­ний раз обо­ра­чи­ва­ют­ся по­смот­реть, не при­бли­жа­ет­ся ли во­ору­жен­ный Пит, и бе­гут к ма­шине.

Де­душ­ка под­хо­дит к сы­ну. «Был шанс, а ты сто­ял и смот­рел. Из-за те­бя всех нас мог­ли убить – и ме­ня, и всю твою се­мью!» Де­душ­ка на­от­машь бьет Фр­эн­ка по ли­цу – так же, как его са­мо­го бил че­ло­век, ко­то­рый сей­час ле­жит пе­ред ним мерт­вый. «Са­дись в ма­ши­ну, сын. Позд­но те­бя вос­пи­ты­вать, ни­че­го в те­бе уже не по­пра­вишь».

Фрэнк идет к ма­шине как сом­нам­бу­ла, за­ле­за­ет на пе­ред­нее си­де­нье. Де­душ­ка от­кры­ва­ет зад­нюю пас­са­жир­скую дверь и по­ни­ма­ет, что не мо­жет со­гнуть­ся. Так что он па­да­ет на си­де­нье спи­ной, а по­том под­тя­ги­ва­ет но­ги, крях­тя от бо­ли. Мэ­ри ле­зет че­рез него, что­бы за­крыть дверь, и это то­же боль­но. Ка­жет­ся, же­луд­ку то­же ко­нец.

«Де­душ­ка, вы в по­ряд­ке?» – спра­ши­ва­ет Ко­рин. Она обо­ра­чи­ва­ет­ся. Фрэнк – ру­ки на ко­ле­нях, как у школь­ни­ка, – смот­рит пря­мо впе­ред.

«В пол­ном, – от­ве­ча­ет де­душ­ка. Это неправ­да. Он бы с удо­воль­стви­ем про­гло­тил штук шесть тех обез­бо­ли­ва­ю­щих, ко­то­рые его сест­ре вы­пи­сы­ва­ет он­ко­лог. Но се­ст­ра да­ле­ко, в сот­нях миль от­сю­да, и вряд ли они ее се­го­дня уви­дят. Нет, не се­го­дня, это точ­но. – По­еха­ли».

«Де­душ­ка, а у те­бя прав­да есть эти день­ги?» – спра­ши­ва­ет Бил­ли. Ко­рин ве­дет ма­ши­ну – го­раз­до быст­рее, чем осме­ли­вал­ся Фрэнк. Ей хо­чет­ся оста­вить эту до­ро­гу по­за­ди – как мож­но ско­рее.

«Да нет, ко­неч­но», – го­во­рит де­душ­ка. Он вы­ти­ра­ет сле­зы внуч­ке и при­жи­ма­ет ее к се­бе. Это боль­но, но он тер­пит.

«Де­душ­ка, – вспо­ми­на­ет она, – мы би­ту за­бы­ли».

«Ну ни­че­го, – го­во­рит он и гла­дит ее по го­ло­ве, по рас­тре­пан­ным во­ло­сам. – Ни­че­го, по­том за­бе­рем».

На­ко­нец Фрэнк по­да­ет голос. «На шос­се пе­ред по­во­ро­том был су­пер­мар­кет. Я по­зво­ню в по­ли­цию от­ту­да».

Он по­во­ра­чи­ва­ет­ся и смот­рит на ста­ри­ка. На ще­ке у него крас­ное пят­но от по­ще­чи­ны. «Это ты ви­но­ват, па­па. Это твоя ви­на. Ты за­ста­вил нас ехать на этой ма­шине. «Воль­во»...»

«Фрэнк, за­ткнись, – го­во­рит Ко­рин. – По­жа­луй­ста, за­ткнись хо­тя бы раз в жиз­ни».

И Фрэнк за­ты­ка­ет­ся. ≠

 ??  ??

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia