Esquire (Russia)

АЛЕК­САНДР МОЛОЧНИКОВ

28 лет

- Entertainment · Arts · Theatre · Theatre & Ballet · Aleksandr Molochnikov · Alexandria · Moscow Art Theatre · Russia · Russian Empire · Oleg Tabakov · Piraeus · Eastern Orthodox Church · The Seagull · Valentina Tereshkova

В 2014 го­ду 22-лет­ний Алек­сандр Молочников стал ре­жис­се­ром МХТ име­ни А. П. Че­хо­ва. Он на­чал с гром­кой пре­мье­ры «19.14» на сти­хи Дмит­рия Бы­ко­ва, рас­ска­зы­ва­ю­щей об ужа­сах Пер­вой ми­ро­вой, в том чис­ле че­рез сю­же­ты из фрон­то­вых пи­сем; про­дол­жил рок-фан­та­зи­ей «Бун­та­ри» и уто­пи­ей «Свет­лый путь. 19.17». В этом го­ду ре­жис­сер пред­ста­вит ки­но­кар­ти­ну «Ска­жи ей» и по­ста­ра­ет­ся сде­лать ба­лет жан­ром, ин­те­рес­ным каж­до­му.

Мы до­го­ва­ри­ва­ем­ся с Алек­сан­дром Мо­лоч­ни­ко­вым об ин­тер­вью, и я пред­ла­гаю вы­брать лю­бые день и вре­мя, кро­ме суб­бо­ты, 23 ян­ва­ря, объ­яс­няю, что пой­ду на Пуш­кин­скую пло­щадь. В от­вет по­лу­чаю го­ло­со­вое со­об­ще­ние: «Вы ме­ня по­ра­до­ва­ли сей­час, это вам в плюс, да­вай­те там и встре­тим­ся». Но встре­ча­ем­ся мы в ито­ге на час рань­ше в ка­фе оте­ля, где Молочников, ко­гда-то став­ший са­мым мо­ло­дым ре­жис­се­ром МХТ им. А. П. Че­хо­ва за всю его ис­то­рию («Это я дав­но пе­ре­жил, да­вай­те сле­ду­ю­щий во­прос»), ра­бо­та­ет, спря­тав­шись от всех. Ка­ба­ре «19.14», рок-спек­такль «Бун­та­ри», уто­пия «Свет­лый путь. 19.17», по­став­лен­ные на сцене глав­но­го те­ат­ра стра­ны, в свое вре­мя ста­ли сен­са­ци­ей. С ухо­дом из жиз­ни ху­до­же­ствен­но­го ру­ко­во­ди­те­ля МХТ и глав­но­го мен­то­ра всей те­ат­раль­ной Рос­сии Оле­га Пав­ло­ви­ча Та­ба­ко­ва и кри­ти­ки, и зри­те­ли га­да­ли, что бу­дет даль­ше. Молочников не за­ста­вил се­бя дол­го ждать: в 2019-м поставил опе­ру «Те­ле­фон. Ме­ди­ум» в Боль­шом те­ат­ре, а в 2020-м пред­ста­вил спек­такль «Буль­ба. Пир» во «Двор­це на Яу­зе», вре­мен­ной пло­щад­ке Те­ат­ра на Брон­ной, и снял ки­но­кар­ти­ну «Ска­жи ей», ко­то­рая долж­на вый­ти этой вес­ной. За вре­мя на­ше­го ин­тер­вью Молочников успе­ва­ет вспом­нить, ка­жет­ся, всех те­ат­раль­ных ре­жис­се­ров, оста­вив­ших след в ис­то­рии; сып­лет на­зва­ни­я­ми ве­ли­ких спек­так­лей и опи­са­ни­я­ми ху­до­же­ствен­ных при­е­мов; го­во­рит о сме­лых экс­пе­ри­мен­тах и слож­ных во­про­сах, ко­то­рые мо­гут най­ти от­клик в серд­це лю­бо­го зри­те­ля, и жа­ле­ет о том, что в Рос­сии уми­ра­ет ин­сти­тут те­ат­раль­ной кри­ти­ки и те­перь вме­сто хо­ро­ших (не пу­тать с по­ло­жи­тель­ны­ми) ре­цен­зий он вы­нуж­ден чи­тать тек­сты «ли­де­ров мне­ний», на­пол­нен­ные не ар­гу­мен­ти­ро­ван­ны­ми раз­бо­ра­ми спек­так­лей, а опи­са­ни­я­ми бу­фе­тов и личных драм.

Пан­де­мия по­ка­за­ла, кто на что спо­со­бен: ко­гда зал раз­ре­ше­но за­пол­нять на 25 про­цен­тов, пу­стые крес­ла вы­де­ля­ют­ся осо­бен­но яр­ко, сей­час каж­дый спек­такль бо­рет­ся за сво­е­го зри­те­ля. По­ста­нов­кой «Буль­ба. Пир», воль­ной «фан­та­зи­ей на го­го­лев­ские те­мы», от­крыл­ся в ок­тяб­ре про­шло­го го­да юби­лей­ный, 75-й се­зон Те­ат­ра на Брон­ной. На сцене Молочников че­рез приз­му ис­то­рии люб­ви Ан­д­рия (Лео­нид Те­ле­жин­ский), сы­на ка­за­чье­го во­е­во­ды, и Хе­ле­ны (Юлия Хлы­ни­на/ма­рия Шу­ма­ко­ва), до­че­ри ев­ро­пей­ско­го по­ли­ти­ка, рас­суж­да­ет о войне, то­ле­рант­но­сти, пра­во­сла­вии и край­но­стях, к ко­то­рым так или ина­че ве­дет лю­бое фа­на­тич­ное увле­че­ние. «Мне ка­жет­ся, что те­атр де­лит­ся на жи­вой и мерт­вый. В мерт­вом обыч­но не ре­а­ли­зо­ва­на пре­тен­зия – то есть за­яв­ле­но что-то, че­го мы не ви­дим, наи­бо­лее рас­про­стра­нен­ный при­мер – лю­ди пы­та­ют­ся по­ка­зать на сцене прав­ду, но го­во­рят по­став­лен­ны­ми или про­сто фаль­ши­вы­ми го­ло­са­ми», – объ­яс­ня­ет ре­жис­сер. Сей­час он за­нят по­ста­нов­кой ба­ле­та «Чай­ка» на сцене Боль­шо­го, и его вол­ну­ет, что боль­шин­ство его сверст­ни­ков ни­ко­гда не пой­дут на ба­лет. «Им про­сто это неин­те­рес­но. А мне, как че­ло­ве­ку, ко­то­рый впер­вые ста­вит ба­лет, хо­чет­ся сде­лать спек­такль, дей­ствие ко­то­ро­го бы­ло бы ин­те­рес­но всем. На­при­мер, по­ста­нов­ка со­вре­мен­ной опе­ры, од­но­го из самых сме­лых и экс­пе­ри­мен­таль­ных жан­ров, ста­ла для ме­ня, ско­рее, со­зда­ни­ем по­лу­то­ра­ча­со­во­го те­ат­раль­но­го кли­па. Ведь клип – дав­но не ви­део­на­рез­ка тан­цев в бле­стя­щих ко­стю­мах, а опе­ра – дав­но не о по­ю­щей в лу­че про­жек­то­ра жен­щине в длин­ном пла­тье, так и ба­лет – дав­но не об уми­ра­ю­щем ле­бе­де. Мне не страш­но де­лать но­вое, я лег­ко адап­ти­ру­юсь. По­жа­луй, тя­же­ло мне толь­ко в ощу­ще­нии ру­ти­ны, а зна­чит, несво­бо­ды».

Мы на­прав­ля­ем­ся в сто­ро­ну Пуш­кин­ской, где уже со­би­ра­ют­ся лю­ди. «Но ведь ни один ми­тинг до сих пор ни к че­му не при­вел…» – вслух раз­мыш­ляю я. Ре­жис­сер смот­рит на ме­ня, по­том впе­ред и го­во­рит: «Каж­дый ведь сам вы­би­ра­ет, что ему де­лать. Дед Мо­роз су­ще­ству­ет для тех, кто в него ве­рит, а спи­сок ми­тин­гов, ко­то­рые к че­му­то при­ве­ли (в ми­ре), я вам на сле­ду­ю­щей встре­че за­чту».

 ??  ??
 ??  ??

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia