Esquire (Russia)

МАРУСЯ КАЗАКОВА

- Fashion · Fashion & Beauty · Arts · Brooklyn · Bedford · Mary · Khabarovsk Novy Airport · Moscow · FC Moscow · London · Russia · Rossiya · Justin Timberlake · MTV · Noah · Brighton · Novokuznetsk · Trio · Puma

Маруся Казакова го­во­рит, что все­гда бы­ла че­ло­ве­ком гло­баль­ной куль­ту­ры – по­ка не пе­ре­еха­ла в Нью-йорк и не по­чув­ство­ва­ла тя­гу к кор­ням. Те­перь она ис­сле­ду­ет на­ци­о­наль­ные тра­ди­ции че­рез мо­ду, пре­вра­щая ста­рин­ные ре­мес­лен­ные тех­ни­ки в ви­зу­аль­ный язык но­во­го ис­кус­ства, в ко­то­ром есть ме­сто и ко­кош­ни­кам, и спор­тив­ным ко­стю­мам Puma.

В де­каб­ре про­шло­го го­да на се­ве­ре Брукли­на в рай­оне Бед­форд-стай­ве­сант, где тра­ди­ци­он­но про­жи­ва­ют вы­ход­цы из стран Ка­риб­ско­го бас­сей­на, Маруся, де­вуш­ка в ко­кош­ни­ке, от­кры­ла сту­дию, на две­рях ко­то­рой на­пи­са­но «JANHKOY New Spirit VILLAGE//ДЖАНКОЙ Де­рев­ня Но­во­го Ду­ха». Эту улыб­чи­вую уро­жен­ку Но­во­куз­нец­ка, окон­чив­шую луч­шие мод­ные учеб­ные за­ве­де­ния Моск­вы, Лон­до­на и Нью-йор­ка, аме­ри­кан­ский Vogue па­ру лет на­зад на­звал «на­деж­дой со­вре­мен­ной мо­ды». В Рос­сии о Ка­за­ко­вой узна­ли поз­же, чем на За­па­де. Три го­да на­зад во дво­ре сто­лич­но­го Му­зея де­ко­ра­тив­но-при­клад­но­го ис­кус­ства со­сто­я­лась пре­зен­та­ция ни­ко­му не из­вест­но­го брен­да JAHNKOY. Его на­зва­ние в пе­ре­во­де с язы­ка крым­ских та­тар озна­ча­ет «де­рев­ня-ду­ша» или «но­вая де­рев­ня». По­каз на­по­ми­нал то ли кар­на­валь­ное ше­ствие, то ли де­мон­стра­цию: тан­цо­ры в рас­ши­тых би­се­ром ко­стю­мах Puma с ор­на­мен­та­ми пля­са­ли под древ­не­рус­ские пес­но­пе­ния и пес­ни Джа­сти­на Тим­бер­лей­ка, раз­ма­хи­ва­ли транс­па­ран­та­ми с над­пи­ся­ми «Че­ло­ве­ку нуж­ны кор­ни» и «Воз­рож­дай­ся». В этом шоу – вся Казакова. Рань­ше по­доб­ных ей бы­ло при­ня­то на­зы­вать «лю­ди ми­ра». Она вы­рос­ла на MTV, рег­ги, сту­дент­кой изу­ча­ла ми­ро­вую куль­ту­ру. Вда­ли от Рос­сии она по­чув­ство­ва­ла тя­гу к ро­дине и за­ин­те­ре­со­ва­лась на­ци­о­наль­ны­ми про­мыс­ла­ми и тра­ди­ци­я­ми.

«Так вы­шло, что вся рос­сий­ская со­вре­мен­ная куль­ту­ра по­стро­е­на на за­пад­ной. По­лу­ча­ет­ся, мы все ее по­тре­би­те­ли. Но при этом мы как-то про­пус­ка­ем ее че­рез се­бя, пе­ре­ра­ба­ты­ва­ем, пе­ре­жи­ва­ем. На­при­мер, рэп – часть аф­ро­аме­ри­кан­ской куль­ту­ры, но при этом рус­ский рэп – наш, осо­бен­ный. Ес­ли го­во­рить обо мне – я не про­сто ис­поль­зую сим­во­лы и тех­ни­ки дру­гих на­род­но­стей; мода для ме­ня – это ис­кус­ство, ви­зу­аль­ный язык, ре­зуль­тат боль­шо­го ис­сле­до­ва­ния и дол­го­го со­зи­да­тель­но­го про­цес­са. JAHNKOY – это в том чис­ле и со­ци­аль­ный про­ект, при­зван­ный под­дер­жать раз­ви­тие и раз­но­об­ра­зие куль­тур и на­ро­дов в кон­тек­сте мод­ной ин­ду­стрии. Но при этом ве­щи, ко­то­рые я со­здаю и но­шу са­ма, – от­ра­же­ние мо­е­го пу­ти, соб­ствен­но­го сти­ля и ми­ро­ощу­ще­ния».

Казакова не толь­ко ис­сле­ду­ет ре­мес­лен­ные тех­ни­ки, но и стре­мит­ся их раз­ви­вать – сей­час ве­щи JAHNKOY де­ла­ют­ся вруч­ную в сту­дии в Бруклине, с при­ме­не­ни­ем, на­при­мер, би­се­ро­пле­те­ния, а в ра­бо­те над но­вы­ми мо­де­ля­ми при­ни­ма­ют уча­стие аф­ри­кан­ские и рос­сий­ские ма­сте­ра. Это нети­пич­ный под­ход для ми­ра мо­ды, где ди­зай­не­ры ино­гда вы­да­ют по шесть кол­лек­ций в год, а одеж­ду шьют за ко­пей­ки на ги­гант­ских фаб­ри­ках в стра­нах тре­тье­го ми­ра. Недав­но в жиз­ни Ка­за­ко­вой про­изо­шли пе­ре­ме­ны. «Те­перь JAHNKOY – это имен­но мод­ный бренд, ко­то­рый мы раз­ви­ва­ем в парт­нер­стве с Бур­кин­ди, ху­дож­ни­ком и юве­ли­ром ро­дом из Бур­ки­на-фа­со. Мы бу­дем со­зда­вать одеж­ду для по­все­днев­ной жиз­ни, не на­столь­ко тя­же­лую в про­из­вод­стве. За­ни­мать­ся ис­кус­ством я то­же про­дол­жу – но уже как Маруся Ва­ди­мов­на Казакова».

Сей­час Казакова ра­бо­та­ет над про­ек­том «Воз­вра­щен­ная». Она уже три го­да не бы­ла в Рос­сии и за это вре­мя пе­ре­смот­ре­ла взгля­ды на ро­ди­ну. «Рань­ше я жи­ла гло­баль­ной, со­вре­мен­ной куль­ту­рой. А сей­час, ко­гда я да­ле­ко от до­ма, ме­ня тя­нет к кор­ням, к на­шей ис­то­рии». Маруся ри­су­ет кар­ти­ны, на ко­то­рых пи­шет: «Воз­рож­дай­ся. Осво­бож­дай­ся. Вы­здо­рав­ли­вай» (это о внут­рен­нем ми­ре), шьет кук­лы из за­куп­лен­ных в Рос­сии тка­ней и меч­та­ет по­ка­зать свои бу­ду­щие про­ек­ты до­ма. До пан­де­мии она ча­сто ез­ди­ла на Брай­тон-бич, си­де­ла в ре­сто­ране «Ско­во­род­ка» и слу­ша­ла раз­го­во­ры со­оте­че­ствен­ни­ков. А за­тем воз­вра­ща­лась до­мой с мыс­ля­ми о за­га­доч­ной рус­ской ду­ше.

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia