«МУЖ­ЧИН ОЧЕНЬ ЖАЛ­КО…»

Бу­ке­ров­ский ла­у­ре­ат по­смот­ре­ла в Бар­нау­ле по­ста­нов­ку по сво­е­му ро­ма­ну

AiF Altay - - ПЕРСОНА - Еле­на НИКОЛАЕВА

НО­ВЫЙ ТЕ­АТ­РАЛЬ­НЫЙ СЕ­ЗОН В КРА­Е­ВОЙ ДРА­МЕ ОТ­КРЫЛ­СЯ ПРЕ­МЬЕ­РОЙ СПЕКТАКЛЯ «ВРЕ­МЯ ЖЕН­ЩИН». НА ПЕР­ВОМ ПОКАЗЕ ПРИСУТСТВОВАЛА АВ­ТОР РОМАНА, ПО КО­ТО­РО­МУ ПО­СТАВ­ЛЕН СПЕК­ТАКЛЬ, – ПЕТЕРБУРГСКАЯ ПИ­СА­ТЕЛЬ­НИ­ЦА ЕЛЕ­НА ЧИЖОВА.

За несколь­ко ча­сов до премьеры в фойе Краевого те­ат­ра дра­мы со­сто­я­лась твор­че­ская встре­ча, на ко­то­рой Еле­на Се­мё­нов­на от­ве­ча­ла на во­про­сы бар­на­уль­ской пуб­ли­ки – об ис­то­ри­че­ской па­мя­ти, пи­са­тель­ском де­ле, от­но­ше­ни­ях с те­ат­ром, род­ном язы­ке… Это школь­ное вос­пи­та­ние, и огром­ное ко­ли­че­ство непол­ных се­мей, по­то­му что су­ще­ство­ва­ли де­мо­гра­фи­че­ские пе­ре­ко­сы по­сле страш­ных 30-х го­дов, по­сле во­ен­ных лет и т. д.

...Судь­ба жен­щин в XX ве­ке бы­ла тра­гич­на не толь­ко на Ал­тае или в ка­ком-то дру­гом отдельно взя­том ре­ги­оне. Я пи­са­ла на пе­тер­бург­ском опы­те. Есть за­ме­ча­тель­ные ро­ма­ны на московском ма­те­ри­а­ле. Да, жен­щи­ны в на­шей стране та­щи­ли столь­ко все­го, что и уми­ра­ли ра­но! Как моя ба­буш­ка, ма­ми­на ма­ма, умер­ла в 42 го­да. Она та­щи­ла на се­бе столь­ко, что пред­ста­вить страш­но… Ес­ли чи­та­те­ля за­ин­те­ре­су­ет ро­ман, а зри­те­ля – спек­такль, то во­все не по­то­му, что в нём есть ка­ка­я­то мест­ная спе­ци­фи­ка. Ес­ли бы та­кая спе­ци­фи­ка бы­ла, его бы не пе­ре­ве­ли на 17 ино­стран­ных язы­ков, вклю­чая араб­ский и ки­тай­ский. На­вер­ное, судь­бы и ки­тай­ских, и араб­ских жен­щин то­же нелег­ки. Уж не го­во­ря о судь­бах муж­чин. Мне муж­чин очень жал­ко. И жал­ко их до сих пор. По­то­му что мы, жен­щи­ны, за XX век хо­тя бы на­тре­ни­ро­ва­лись. квар­ти­рах. А что ка­са­ет­ся невин­ных на­ших де­тей, для ко­то­рых «16+» пи­шут... Недав­но в Пе­тер­бур­ге еха­ла в метро. Пе­ре­до мной еха­ла стай­ка неж­ных оча­ро­ва­тель­ных де­ву­шек. Из их бе­се­ды я оста­ви­ла бы толь­ко со­ю­зы. При­чём они не ру­га­лись. Они про­сто так раз­го­ва­ри­ва­ли.

А се­го­дня я бы­ла на ва­шей на­бе­реж­ной. Там бы­ли две па­ры мо­ло­до­жё­нов – пи­ли шам­пан­ское, про­гу­ли­ва­лись. В лю­бом го­ро­де есть та­кие ме­ста. Ко­гда я про­хо­ди­ла ми­мо, то услы­ша­ла, как эта воз­душ­ная, вся в бе­лом неве­ста… На ме­сте Рос­ком­над­зо­ра, услы­шав та­кое, про­сто в реч­ку бы бро­сить­ся нуж­но.

Вот это на­зы­ва­ет­ся – ненор­ма­тив­ная лек­си­ка, а не от­лав­ли­ва­ние от­дель­ных слов в ли­те­ра­тур­ном про­из­ве­де­нии. диа­ло­ги, то хо­ди­ла по ком­на­те и раз­го­ва­ри­ва­ла за всех дей­ству­ю­щих лиц. Пред­став­ля­ла се­бе ка­кие-то сце­ны…

Но ко­гда те­ат­ры ста­ли один за дру­гим ста­вить спек­такль по мо­е­му ро­ма­ну, то по­ня­ла, что ре­жис­сёр­ский взгляд на ли­те­ра­тур­ный текст – это что-то со­вер­шен­но дру­гое. Я не вла­дею те­ат­раль­ным языком и ни­ко­гда не за­да­юсь вопросом: а пра­виль­но ли ре­жис­сёр пе­ре­дал мои пред­став­ле­ния и ощу­ще­ния? У ме­ня нет та­ко­го, что­бы, как го­во­рил наш учи­тель ли­те­ра­ту­ры, «все пля­са­ли бы под мою фис­гар­мо­нию».

Моя от­вет­ствен­ность за­кан­чи­ва­ет­ся там, где за­кан­чи­ва­ет­ся текст романа, а даль­ше – это де­ло ре­жис­сё­ра, ак­тё­ров, те­ат­ра. В те­ат­ре я – ря­до­вой зри­тель. К сло­ву, очень бла­го­дар­ный зри­тель. Хо­тя и до­воль­но опыт­ный. Я во­об­ще боль­шой те­ат­рал. Ну, Пе­тер­бург же та­кой го­род – те­ат­раль­ный.

Пред­став­ле­ние о том, что в от­дель­ной ком­на­те существует дра­ма, а в дру­гой от­дель­ной ком­на­те – ко­ме­дия, мне ка­жет­ся пред­став­ле­ни­ем до­мо­дер­но­во­го те­ат­ра. Сей­час те­атр – яв­ле­ние бо­лее слож­но­го по­ряд­ка. Ма­те­ма­ти­че­ски вы­ра­жа­ясь, это пер­вая или вторая про­из­вод­ная от тек­ста.

И де­ло не в том, ка­ким об­ра­зом текст на­пи­сан. Помните, как кто-то ска­зал, что у Че­хо­ва на сцене лю­ди пьют чай, а у них в это вре­мя ло­ма­ют­ся жиз­ни? В сущ­но­сти, ес­ли в про­из­ве­де­нии – романе, по­ве­сти, пье­се – есть че­ре­да пе­ре­хо­дя­щих друг в дру­га внут­рен­них кон­флик­тов, то это уже те­ат­раль­ная ос­но­ва, на ко­то­рой мож­но строить всё, что ре­жис­сёр счи­та­ет необ­хо­ди­мым. Ес­ли есть осо­бый язык, то­гда и у ак­тё­ров по­яв­ля­ют­ся об­раз­ные воз­мож­но­сти.

Во вре­мя встре­чи с ак­тё­ра­ми, за­ня­ты­ми в спек­так­ле «Вре­мя жен­щин» в московском те­ат­ре «Со­вре­мен­ник», Алёна Ба­бен­ко при­зна­лась: «Зна­е­те, мы здесь все со­всем с ума по­схо­ди­ли – на этом ва­шем язы­ке друг с дру­гом по­сто­ян­но го­во­рим». А это дей­стви­тель­но осо­бый язык. Это язык, на ко­то­ром моя пра­ба­буш­ка, ро­див­ша­я­ся в 1885 го­ду, со мной в дет­стве раз­го­ва­ри­ва­ла. Я не хо­ди­ла в дет­ский сад и, ко­гда по­шла в шко­лу, по­ня­ла, что во­круг раз­го­ва­ри­ва­ют на дру­гом язы­ке. По­то­му что в ба­буш­ки­ном язы­ке бы­ло дру­гое зву­ча­ние. Ак­тё­ры «Со­вре­мен­ни­ка» как-то очень хо­ро­шо это схва­ти­ли.

…В «Со­вре­мен­ни­ке» ме­ня при­гла­си­ли на ре­пе­ти­цию. Се­ла в угол­ке за­ла. На­блю­да­ла, как осве­ти­те­ли хо­ди­ли, что-то хит­рое де­ла­ли: за­жи­га­ли разные со­фи­ты, за­пи­сы­ва­ли ка­кие-то циф­ры и пе­ре­да­ва­ли их ко­му­то. У ме­ня бы­ло ощу­ще­ние вол­шеб­ства, как в дет­ские де­сять лет. Си­жу и ду­маю: «На­до же, сколь­ко ин­те­рес­ных лю­дей за­ни­ма­ет­ся мо­ей книж­кой!». У ме­ня до сих пор это чув­ство не ушло. Я бла­го­дар­на всем, кто за­ни­ма­ет­ся мо­ей книж­кой.

ДЕ­ТИ XX ВЕ­КА  ПРО­ДУКТ ЖЕН­СКО­ГО ВОС­ПИ­ТА­НИЯ.

Фраг­мент из спектакля: глав­ной ге­ро­ине – неуны­ва­ю­щей ма­те­ри-оди­ноч­ке Ан­то­нине – жизнь улы­ба­лась ред­ко.

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.