«ЖЕНУ ОН ЗВАЛ ПТАШКОЙ»

AiF Astrakhan - - ПЕРВАЯ СТРАНИЦА - Ред.) Оль­га ШАБЛИНСКАЯ,

ПО­СЛЕ КОН­ЦЕР­ТА В МОСКВЕ КОМ­ПО­ЗИ­ТОР ГАБРИЭЛЬ ПРО­КО­ФЬЕВ РАС­СКА­ЗАЛ О СВО­ЁМ ВЕЛИКОМ ПРЕДКЕ И ТРАГЕДИЯХ, ВЫПАВШИХ НА ДО­ЛЮ СЕ­МЬИ. О СМЕР­ТИ ПРОКОФЬЕВА ЛИ­НА УЗНА­ЛА В ЛА­ГЕ­РЕ. О ЛИЧ­НОМ

Он на­пи­сал. В от­вет услы­шал: стиль не под­хо­дит. От него хо­те­ли про­сто­ты - той про­сто­ты, на ко­то­рую он не был го­тов. На­ча­лась цен­зу­ра, про­ек­ты Прокофьева по­сто­ян­но от­кла­ды­ва­лись, на­при­мер, по­ста­нов­ку опе­ры «Вой­на и мир» от­кла­ды­ва­ли 4 ра­за. С по­зи­ции ком­по­зи­то­ра № 1 в Рос­сии Сер­гей Про­ко­фьев был низ­верг­нут, его ста­ли кри­ти­ко­вать и тра­вить в прес­се. Он по­чув­ство­вал се­бя в неко­то­рой ло­вуш­ке. Имен­но то­гда его жизнь в ка­ком-то смыс­ле за­кон­чи­лась, дух ока­зал­ся слом­лен всем про­ис­хо­дя­щим. К то­му же ба­буш­ка бы­ла на­пу­га­на аре­ста­ми, ко­то­рые по­сто­ян­но про­ис­хо­ди­ли в их до­ме. Она бо­я­лась вы­хо­дить из до­ма. В Па­ри­же она при­вык­ла к жи­вой свет­ской жиз­ни. А в Москве су­ще­ство­ва­ла мас­са за­пре­тов. Ли­на Прокофьева ча­сто спра­ши­ва­ла, мо­гут ли они вернуться в Ев­ро­пу. В её днев­ни­ке есть за­пись: «Се­рё­жа обе­щал, ес­ли бу­дет со­всем пло­хо, мы вер- нём­ся в Па­риж». Но во вре­ме­на ста­лин­ских ре­прес­сий уехать из стра­ны бы­ло не так про­сто.

Огром­ным уда­ром для ба­буш­ки стал уход де­душ­ки к дру­гой жен­щине в 1941 г. (Про­ко­фьев ушёл к пе­ре­вод­чи­це Ми­ре Мен­дель­сон, ко­то­рая бы­ла млад­ше его на 24 го­да. - Но, ко­гда че­рез несколь­ко ме­ся­цев на­ча­лась вой­на, Про­ко­фьев по­сто­ян­но под­дер­жи­вал сы­но­вей

БАСАЛАЕВ С. В. ­ ди­рек­тор. ГЛАД­КАЯ Н. А. ­ глав­ный ре­дак­тор. и жену, при­сы­лал им про­дук­ты.

А даль­ше ба­буш­ку ждал но­вый удар. В 1948 г. её осу­ди­ли за из­ме­ну ро­дине, по­чти год дер­жа­ли на Лу­бян­ке. Что ме­ня по­ра­зи­ло в этой ис­то­рии - Ли­на Прокофьева даже не бы­ла граж­дан­кой Со­вет­ско­го Со­ю­за, у неё был ис­пан­ский пас­порт. Но, по­сколь­ку в Ис­па­нии в то вре­мя пра­вил дик­та­тор Фран­ко, он не стал за­щи­щать граж­дан­ку сво­ей стра­ны, ко­то­рая ока­за­лась в Рос­сии. Её пы­та­ли, а по­сле при­го­во­ри­ли к 20 го­дам ла­ге­рей. Она ока­за­лась в ГУЛАГе. Ры­ла мёрз­лую зем­лю, ра­бо­та­ла на строй­ке, а по но­чам пре­по­да­ва­ла жен­щи­нам в ба­ра­ке пе­ние.

Мой отец Олег был од­ним из немно­гих, кто смог про­рвать­ся к ней. Я очень гор­жусь им - в те го­ды мно­гие бо­я­лись под­чёр­ки­вать своё род­ство с «вра­га­ми на­ро­да». А дед че­рез зна­ко­мых по­сы­лал ба­буш­ке по­сыл­ки с едой и ве­ща­ми, что очень её под­дер­жи­ва­ло. Огром­ным шо­ком для неё ста­ла но­вость, что Про­ко­фьев же­нил­ся в 1948 г. на Ми­ре Мен­дель­сон - они с де­душ­кой то­гда не бы­ли офи­ци­аль­но раз­ве­де­ны. О смер­ти сво­е­го му­жа 5 мар­та 1953 г. Ли­на узна­ла то­же в ла­ге­ре - ей об этом рас­ска­за­ла од­на из за­клю­чён­ных, услы­шав по ра­дио кон­церт па­мя­ти Прокофьева. Ба­буш­ка про­ры­да­ла несколь­ко дней. Она про­дол­жа­ла его лю­бить всю жизнь.

Ко­гда в 1956 г. ба­буш­ку осво­бо­ди­ли за от­сут­стви­ем со­ста­ва пре­ступ­ле­ния, она по­чти 20 лет оста­ва­лась в Москве и ра­бо­та­ла над ар­хи­ва­ми мо­е­го де­да. В 1970-х гг. ей на­ко­нец раз­ре­ши­ли вы­ехать за ру­беж. В 1983 г. в Лон­доне ба­буш­ка со­зда­ла Фонд Прокофьева и всю жизнь до са­мой смер­ти в 1989 г. за­ни­ма­лась про­дви­же­ни­ем твор­че­ства Прокофьева за гра­ни­цей.

В Москве я смог по­се­тить Му­зей Сер­гея Прокофьева. Мой па­па бе­жал из Рос­сии как дис­си­дент и не мог с со­бой взять ни­че­го. По­это­му у нас ни­ко­гда не бы­ло се­мей­ных ре­лик­вий. А тут я уви­дел че­мо­дан, руч­ки, иг­раль­ные кар­ты, шах­ма­ты де­да. Он обо­жал иг­ры! Осо­бен­но был по­ме­шан на шах­ма­тах, даже изоб­рёл ше­сти­гран­ную шах­мат­ную дос­ку. Он мно­го иг­рал с гросс­мей­сте­ра­ми, од­на­жды даже вы­иг­рал пар­тию у чем­пи­о­на ми­ра по шах­ма­там Ка­па­блан­ки.

От ба­буш­ки знаю, что дед иг­рал по те­ле­фо­ну и пе­ре­пис­ке, со­об­щая сво­е­му оп­по­нен­ту, ка­кой он де­лал ход. «Шах­ма­ты - это му­зы­ка мыс­ли», - го­во­рил он. Все 26 лет он дис­ци­пли­ни­ро­ван­но вёл днев­ник. Но за­пи­си эти очень осто­рож­ные - вид­но, что он бо­ял­ся и даже в днев­ни­ке не от­кры­вал всех сво­их чувств, поз­во­ляя эмо­ци­ям вы­рвать­ся на­ру­жу, толь­ко ко­гда пи­сал о сво­ей Пташ­ке Лине.

С сы­но­вья­ми Свя­то­сла­вом и Оле­гом, 1930 г.

Сер­гей Про­ко­фьев со вто­рой же­ной Ми­рой, 1948 г.

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.