«ДЖАЗ - ЭТО ФАН­ТА­ЗИЯ»

AiF Astrakhan - - ПЕРВАЯ СТРАНИЦА - Люд­ми­ла КОЧИНА

оста­вать­ся на­сто­я­щим в твор­че­стве. Как вам это уда­ёт­ся в наш век «лай­ков», рей­тин­гов и так да­лее, ко­гда мно­гое де­ла­ет­ся на­по­каз?

- Ес­ли ка­сать­ся ин­тер­не­та, то я ни­ко­гда не участ­вую в дис­кус­си­ях в со­ци­аль­ных се­тях. У ме­ня есть свои взгля­ды на всё, что про­ис­хо­дит в ми­ре, но я не хо­тел бы их ко­му-то рас­кры­вать. Это моё личное де­ло. Я не имею пра­ва го­во­рить о том, что, мо­жет быть, не очень хо­ро­шо по­ни­маю. Счи­таю, что бес­смыс­лен­но всту­пать в по­ле­ми­ку: есть ве­щи, ко­то­рые нуж­но глу­бо­ко по­нять, про­чув­ство­вать и за­крыть во­прос. По­это­му в ин­тер­не­те у ме­ня всё скром­но: по­смот­рел то, что нуж­но, на­шёл ка­кую-то му­зы­ку или ка­ких-то лю­дей, и всё. А как де­лать лай­ки в со­ци­аль­ных се­тях, я да­же не знаю. её мно­гие или нет. Глав­ное, что­бы му­зы­ка бы­ла со­звуч­на те­бе.

- Вы при­ни­ма­ли уча­стие во мно­гих фе­сти­ва­лях. Один из них - «Дель­та-джаз» в Астра­ха­ни, на сцене Астра­хан­ско­го го­су­дар­ствен­но­го те­ат­ра опе­ры и ба­ле­та. По­де­ли­тесь впе­чат­ле­ни­я­ми.

- Вся­кий джа­зо­вый фе­сти­валь - это со­бы­тие при­ят­ное, хо­ро­шее, кра­си­вое. Лю­ди при­хо­дят как на празд­ник, оде­ва­ют­ся кра­си­во. Я же всё ви­дел. И ко­гда вот это ви­дишь, по­ни­ма­ешь, что де­ла­ешь что-то та­кое, че­му лю­ди при­шли по­ра­до­вать­ся. Ли­ца та­кие… Они ждут че­го-то осо­бен­но­го. И это ожи­да­ние на­до не ис­пор­тить, а, на­обо­рот, пре­взой­ти…

У ме­ня один при­я­тель был в Ба­ку, на­сто­я­щий ме­ло­ман. И он воз­му­щал­ся: «Сер­гей, зна­ешь, ино­гда ко мне че­ло­век под­хо­дит, го­во­рит, что зав­тра при­ез­жа­ет нере­аль­ный ги­та­рист. И я на это на­стра­и­ва­юсь. А ока­зы­ва­ет­ся - ни­че­го осо­бен­но­го. И мне обид­но. Пусть луч­ше ска­жут про­сто, что там ин­те­рес­но. А ты при­хо­дишь, и там - ах». Так вот… Ко­гда лю­ди при­хо­дят на кон­церт, хо­чет­ся, да­же ес­ли им ска­за­ли: «Там сей­час бу­дет ах!», что­бы в ито­ге это «Ах!» бы­ло в три ра­за силь­нее. Вот это мы долж­ны сде­лать, ес­ли у нас на это есть си­лы и та­лант.

- Од­на из ва­ших но­вых кон­церт­ных про­грамм по­свя­ще­на твор­че­ству ле­ген­дар­ных «Бит­лз». Ка­кая она, как вы над ней ра­бо­та­ли?

- Взял му­зы­ку «Бит­лз» и иг­ра­ешь. Ни­че­го слож­но­го. Эти му­зы­кан­ты так здо­ро­во по­до­шли к во­про­су на­пи­са­ния пе­сен… Пе­сен­ное ис­кус­ство счи­та­ет­ся при­ми­тив­ным, но на са­мом де­ле оно очень слож­ное. На­до в три ми­ну­ты уло­жить то, что по­нра­вит­ся слу­ша­те­лям. Не все­гда это слу­ча­ет­ся. Есть огром­ное ко­ли­че­ство аб­со­лют­но пу­стых пе­сен, ко­то­рые ни­кто да­же и не вспом­нит. А они сде­ла­ли му­зы­ку, и эту му­зы­ку иг­ра­ют, по­ют, их узна­ют, му­зы­ка живёт. А вре­мя - это са­мый силь­ный яд для му­зы­ки. Ес­ли её слу­ша­ют, ес­ли её иг­ра­ют, зна­чит, это до­стой­ная, хо­ро­шая му­зы­ка.

- В 1989 го­ду вы участ­во­ва­ли в со­вет­ско-аме­ри­кан­ском му­зы­каль­ном про­ек­те «Music Speaks Louder Than Words». Ка­кие оста­лись вос­по­ми­на­ния? И на­сколь­ко важ­ны та­кие меж­ду­на­род­ные на­чи­на­ния для вза­и­мо­по­ни­ма­ния, диа­ло­га?

- На­зва­ние про­ек­та пе­ре­во­дит­ся как «Му­зы­ка зву­чит гром­че слов». Тут глав­ное по­нять са­му идею. Идея бы­ла хо­ро­шая - сбли­же­ние с аме­ри­кан­ской куль­ту­рой: «Мы, на­ко­нец, на­чи­на­ем дру­жить». Но как мы дру­жим, мы все ви­дим. Но мы сде­ла­ли этот шаг. Мы сде­ла­ли этот аль­бом. Мы его де­ла­ли аб­со­лют­но ис­крен- не. Но на­ша ис­крен­ность… Я го­во­рю о се­бе, не бу­ду го­во­рить, что мы все «маль­чи­ки-ко­ло­коль­чи­ки из го­ро­да Динь-динь», а Аме­ри­ка пло­хая… По од­но­му это­му про­ек­ту я по­нял, что аме­ри­кан­цы го­то­вы из­влечь мак­си­маль­ную поль­зу для се­бя из от­но­ше­ний с на­ми. Но они та­кие лю­ди, и су­дить я их не мо­гу. Они так со­зда­ны, они так жи­вут. У них та­кая пси­хо­ло­гия, сло­жив­ша­я­ся ис­то­ри­че­ски. К аме­ри­кан­ской му­зы­ке и да­же к аме­ри­кан­ским биз­не­сме­нам я от­но­шусь нор­маль­но. Мне нра­вит­ся джа­зо­вая му­зы­ка, ко­то­рую иг­ра­ют в Аме­ри­ке. Я во­об­ще все­гда от­де­ляю му­зы­ку от все­го: я ни­ко­гда в жиз­ни не под­дер­жу на­цизм, но я ува­жаю немец­ких ком­по­зи­то­ров. Я ни­ко­гда не со­еди­няю эти ве­щи.

- А в 2005 го­ду вы со­зда­ли соб­ствен­ный Фонд раз­ви­тия джа­зо­во­го ис­кус­ства. Что уда­лось сде­лать?

- Зна­е­те… Од­на­жды да­вал кон­церт в Ере­ване, его про­во­дил один мой хо­ро­ший при­я­тель. Это был 1989 год. И я его спро­сил: «Ска­жи, по­жа­луй­ста, в тво­ей ор­га­ни­за­ции мно­го лю­дей?». Он го­во­рит: «Двое». Я го­во­рю: «Кто?». Он от­ве­ча­ет: «Я и мой порт­фель». Рас­крыл порт­фель, пол­ный де­нег. Вот у ме­ня в этом фон­де то­же бы­ло два че­ло­ве­ка - я и мой порт­фель. Толь­ко в порт­фе­ле де­нег не бы­ло.

Всё по­ку­пал на свои день­ги. В шко­лы от­во­зи­ли с мо­им дру­гом учеб­ни­ки, по­со­бия, за­пи­си. По­сле то­го, как мне при­шла па­ра пред­ло­же­ний про­ка­чать че­рез фонд несколь­ко мил­ли­о­нов, я ска­зал: «Ре­бя­та, я пас». Сло­вом, не пошло как-то это де­ло, и я этот фонд по­том за­крыл.

- А как, на ваш взгляд, нуж­но ли во­об­ще про­дви­гать, по­пу­ля­ри­зи­ро­вать му­зы­каль­ные на­прав­ле­ния, ко­то­рые на­хо­дят­ся да­ле­ко за гра­ни­цей то­го, что на­зы­ва­ют по­п­сой? Или это ни к че­му?

- Ни к че­му. За­чем ко­го-то уго­ва­ри­вать слу­шать джаз? У каж­до­го своя жизнь. Я один раз столк­нул­ся с та­кой си­ту­а­ци­ей. Я вы­хо­дил из джа­зо­во­го клу­ба с ин­стру­мен­том. А под­рост­ки сто­я­ли в оче­ре­ди на ка­кую-то поп-звез­ду. И один из них (пья­ный, лет 18) спра­ши­ва­ет: «Дя­день­ка, не­уже­ли и вы эту ерунду иг­ра­е­те?». Я го­во­рю: «Нет, я это не иг­раю. А ты че­го на эту ерунду идёшь?». Он: «Все идут, и мне по кай­фу». Он-то всё рав­но по­ни­ма­ет, что это что-то не то. Бог зна­ет, по­че­му лю­ди хо­дят на та­кую му­зы­ку.

В то же вре­мя я не по­ни­маю, по­че­му про­па­ган­ди­ру­ют ка­кие-то непри­ят­ные, непри­ем­ле­мые ве­щи. За­чем по­ка­зы­вать каж­дый день по те­ле­ви­де­нию, на­при­мер, убий­ства? Что­бы мы бы­ли уве­ре­ны в том, что дру­гой жиз­ни нет, толь­ко та­кая? Но дру­гая жизнь есть, бу­дет и бы­ла. Я как-то спро­сил че­ло­ве­ка из те­ле­ви­де­ния, за­чем это всё? Он от­ве­тил: «А по­то­му что пло­хие но­во­сти сто­ят до­ро­же во мно­го раз, чем хо­ро­шие».

Мы жи­вём свою жизнь, и то, что мы лю­бим или не лю­бим, что нам нра­вит­ся или не нра­вит­ся, - это толь­ко наш вы­бор. Мы не долж­ны его на­вя­зы­вать. Та­кая вот жизнь. Ни­ко­гда не бы­ло по-дру­го­му. Про­сто сей­час си­ту­а­ция обост­ри­лась, по­то­му что всё ста­ло ин­фор­ма­тив­но. Каж­дый име­ет свой взгляд, свою прав­ду. Един­ствен­ное раз­ли­чие в том, что один с мил­ли­о­на­ми свя­зан, а дру­гой нет.

Фо­то Сер­гея ИВА­НО­ВА

Сер­гей Ма­нукян про­сто влюб­лен в свою му­зы­ку и, по­хо­же, она от­ве­ча­ет тем же!

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.