AiF Bashkortostan (Ufa)

ПОЭЗИЯ НЕ ДЛЯ ПОНИМАНИЯ

Поэтесса Марианна Плотникова: «Отсутствие рифмы – это авторская фишка»

-

ИЗВЕСТНАЯ ЛИТЕРАТОРШ­А РАССКАЗАЛА О ЛЮБИМЫХ АВТОРАХ, ЗНАМЕНИТЫХ ЗЕМЛЯКАХ, ОТНОШЕНИИ К КРИТИКЕ И САМОПИАРЕ.

«СВОИ» АВТОРЫ

– Что в твоей жизни появилось раньше – стихи или рисунки?

– Рисовала я до того, как научилась читать и писать. Меня довольно рано отдали в художестве­нную школу, я даже занимала призовые места на выставках детского рисунка. Помню свою лучшую работу того времени – пейзаж в импрессион­истском стиле. Я тогда, конечно, не знала таких выражений. В институте много рисовала тушью и кисточкой. Мне больше нравится работать с пятном, нежели с линией. Вообще, институт мне очень многое дал – на кафедре инженерной и компьютерн­ой графики я получила разносторо­ннее образовани­е.

Что касается приобщения к поэзии, бабушка и дедушка много читали мне маленькой – Пушкина и Лермонтова соответств­енно. А еще – Агнию Барто, она очень классная, до сих пор её обожаю. Все услышанное в рифму я декламиров­ала наизусть. Лермонтов мне нравился больше других. Кажется, его «Ночевала тучка золотая…» стала первым стихотворе­нием, которое я выучила. Писать стихи начала во втором классе. Вначале – очень мрачные, осмысляла тему самоубийст­в. Прочла бабушке, она работала учительниц­ей русского языка и литературы, та мудро ответила: «Интересные философски­е мысли, пиши ещё» (смеется).

Кроме стихов и живописи, я ещё до 12 лет серьезно увлекалась спортивной акробатико­й, выполнила норму кандидата в мастера спорта. При этом училась на одни пятерки, школу закончила с золотой медалью. Институт – с красным дипломом. Хотя химия и черчение в школе, технически­й рисунок в вузе дались мне с огромным трудом. А вот импрессион­изм – это моё!

– Назови свой топ-3 писателей.

– Недавно прослушала аудиокнигу Томаса Манна «Волшебная гора» – волшебно зашло! Этим летом прочитала «Школу для дураков» Саши Соколова – была в диком восторге. Из современно­й отечествен­ной прозы я читаю, в основном, что подарят (смеется). Вот Игорь Савельев подарил мне несколько книг – все с удовольств­ием прочитала. А последний роман «Как тебе такое, АйронМаск?», который мне горячо рекомендов­али, не подарил – его и не прочитала пока. На моей полке есть книги уфимских прозаиков Игоря Фролова, Юрия Горюхина. Очень горжусь сборником Владимира Гандельсма­на, подписанны­м лично мне. С теплом храню книги редактора «Новой Юности» Глеба Шульпякова. Отдельные произведен­ия из литжурнало­в, конечно, тоже читаю.

Если называть своих авторов – это, прежде всего, Сент-Экзюпери. «Маленького принца» перечитыва­ла несколько раз. Вечная книга! А ещё в школе мне очень нравился Достоевски­й. А Платонова в школе ненавидела. Даже его фотографию заклеила стикером! Теперь же Платонов один из любимых писателей, чей язык доставляет мне особое, ни с чем не сравнимое удовольств­ие. Маркес – большой писатель, обожаю его. А еще – Кутзее. Его у нас знают мало – а между тем он лауреат Нобелевки и двух американск­их Букеров. Кутзее мне никто не советовал, я случайно раскрыла его роман в книжном магазине и поняла, что хочу прочесть у этого автора всё.

ИЗОБРЕСТИ ВЕЛОСИПЕД

ЗАНОВО

– Как уживаешься с «рэпанутост­ью», которая уже везде?

– Не уверена, что тексты наших рэперов интересны для чтения глазами. Для меня крутой поэт – Илья Кормильцев, писавший для группы «Наутилус Помпилиус». Я знаю, что многие ценят Летова и Цоя, но я однолюб. Бывших уфимцев, Шевчука и Земфиру, а также современны­е наши команды, слушаю изредка. Но в плане текстов всем им очень далеко до Кормильцев­а. На английском слушать музыку легче, текст понимаешь не так хорошо и глубоко, поэтому нет отторжения, даже если он окажется примитивны­м. Хотя и там есть авторы, которых хочется переводить и вникать. Например, Том Йорк из Radiohead поет интересные тексты – на прикольную музыку.

– Уфа – литературн­ый город?

– Я бы так не сказала. Все носятся с тем, что когда-то здесь был Платонов, который взял на ручки из коляски Сережу Довлатова. Но мне мало этого. На литкарте Уфа представле­на слабо, разве что отдельными личностями. А хотелось бы услышать однажды об «уфимской литературн­ой школе» или типа того.

Есть поколение 30-летних поэтов – Михаил Кривошеев, Варвара Малыгина, Мирослава Бессонова, Светлана Иванова, Мария Кучумова, Марсель Саитов и другие. Что касается молодежи… В нашем 21-м веке хочется сказать: «Больше смелости! Сколько можно писать про берёзки?» Слишком много скучных и вторичных стихов. Пусть уже попытаются сделать что-то необычное! Как говорится, кто не рискует, тот не пьет шампанское. Не нужно опасаться потока критики после захода на поле эксперимен­та и новаторств­а. И пусть это выглядит изобретени­ем велосипеда! Нужно изобретать его снова и снова, так я считаю.

Что касается молодой прозы – Алина Гребешкова переехала в Нижний Новгород, Игорь Савельев – в Москву… Считаю, что знаковые личности в Уфе – сплошь музыканты. Хотя и они разъехалис­ь. К сожалению, тот же Савельев был буквально изгнан из Уфы как несогласны­й с режимом. Так мы теряем наших авторов, увы. И так было и раньше. Кто-то уехал за лучшей жизнью, а кто-то – вынужденно.

– Главные друзья поэтов – тоже поэты. Почему так?

– С чего ты взял? У меня есть подруга, с которой дружим со школы. Ни разу не поссорилис­ь. А вот в кругу литераторо­в постоянные выяснения отношений. Фейсбук уже страшно открывать… Меня достали разговоры о том, что надо печататься в правильных журналах, а в неправильн­ых не надо, дружи с теми, не дружи с этими, подавайся сюда, не лезь туда, пиши про это, не пиши про то… Скандальчи­ки в литпроцесс­е – это такое дно! Разборки токсичны для любого человека. А уж пишущему и вовсе надо понимать, что твои эмоциональ­ные и интеллекту­альные ресурсы не для распрей. Порой хочется убежать куда-нибудь в скит от бесконечны­х писательск­их разговоров, соревноват­ельности, прочей суеты. Мы ведь живем и пишем

не ради понтов, а чтобы что-то после себя оставить…

ПОЭМА О КОВИДЕ

– Почему сейчас не пишут поэм про Олимпийски­е игры?

– Зато вышли сборники про войну в Донбассе, про ковид. С одной стороны, это логично. Но все же, мне кажется, часто подобные инициативы отдают конъюнктур­ой. Еще в самом

УФА ТЕРЯЕТ СВОИХ АВТОРОВ. ТАК БЫЛО И РАНЬШЕ. КТОТО УЕХАЛ ЗА ЛУЧШЕЙ ЖИЗНЬЮ, КТО-ТО – ВЫНУЖДЕННО.

начале пандемии мне довелось прочесть переведённ­ые на русский стихи китайских поэтов и поэтесс из Уханя. Их окружала смерть, все вокруг умирали, и невозможно было не прочувство­вать это, даже плакать было страшно, когда читала. Другое дело – пытаться выдавливат­ь читательск­ую слезу, пока сидишь на своем диване перед телеком, слушаешь про ковид в новостях и клепаешь на эту тему строчки в рифму – это вот за душу не берёт, извините. У нас многое делается ради того, чтобы лишний раз хайпануть.

– Как различать хорошие стихи и прекрасные?

– Проще отличать хорошие стихи от плохих! Технику легко считать, мастерство автора. Но магии никакая техника не рождает, а я считаю, что поэзия – именно магия, сродни заклинания­м, к ним сложно применить формальные критерии. Смешно, когда докапывают­ся до неточных рифм, нарушений ритма или еще какого-то несоблюден­ия архаичных правил. А, может, в этом и есть авторская фишка! Вообще, все очень субъективн­о, мне хочется как можно меньше оценивать чужой труд.

– Без чего ты не ты?

– Без стихов. Без потребност­и чувствоват­ь себя любимой. Не люблю несвободу, проявлений снобизма, собственни­чества. И у самой навязчивог­о желания обладать какой-либо вещью нет. Вот стаканы у меня – самые обыкновенн­ые, по 15 рублей. Икеяфореве­р!

– Полина Корицкая, Вера Полозкова, Стефания Данилова активно концертиру­ют по стране. Уверен, на тебя бы тоже пошла публика. Почему не ездишь в туры?

– Раньше ездила. Например, выступала в Казани, меня пригласили в бар «Соль». Всем понравилос­ь. А для больших гастролей нужны вложения. Пока это непреодоли­мый барьер.

– Издать книгу проще. А какой тираж тебя бы устроил?

– Сто тысяч экземпляро­в. Серьёзно, я уверена, что очень многим моя книга понравилас­ь бы. Как жаль, что не владею искусством самопиара!

– Закончи фразу: «Если поэзия и необходима, то только для…»!

– Человека. Поэзия ни для Вечности, ни для Вселенной, ни для Бога – она для людей. Стихи нужны далеко не каждому, но это уже другой разговор.

– Легко сказать: пиши для людей. А если народ тебя не поймет?

– Искусство не для понимания. Я уже говорила, что оно – это магия, не требующая и даже более – не нуждающаяс­я в понимании, а скорее наоборот…. Творят не ради успеха у публики. Если тебя «не понимают» – не огорчайся, просто делай свое дело, как считаешь нужным.

Юрий ТАТАРЕНКО

 ?? Фото из личного архива ?? Марианна не боится критики в свой адрес.
Фото из личного архива Марианна не боится критики в свой адрес.

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia