ТЕ­АТР - ЦЕНТР ПРИ­ТЯ­ЖЕ­НИЯ

AiF Dalinform (Khabarovsk) - - ГОСТЬ НОМЕРА - Оль­га АПОЛ­ЛО­НО­ВА

О се­бе, сво­ём кол­лек­ти­ве - се­мье, а так­же нуж­но­сти необыч­но­го твор­че­ства об­ще­ству и вла­сти раз­мыш­ля­ет Та­тья­на ФРО­ЛО­ВА, ди­рек­тор и ху­до­же­ствен­ный ру­ко­во­ди­тель те­ат­ра КнАМ. Кста­ти, 1 ап­ре­ля Та­тья­на от­ме­ти­ла двух­пя­тё­роч­ный юби­лей.

НИ­ЧЕ­ГО ЛИШ­НЕ­ГО

- Та­тья­на, как при­шла идея о со­зда­нии та­ко­го необыч­но­го и не слиш­ком по­пу­ляр­но­го в Рос- сии на­прав­ле­ния в те­ат­раль­ном ис­кус­стве?

- Мне бы­ло 24 го­да. Я вер­ну­лась из Ха­ба­ров­ска, где учи­лась. К то­му вре­ме­ни у ме­ня уже бы­ли еди­но­мыш­лен­ни­ки, с ко­то­ры­ми я де­ла­ла свой ди­плом­ный спек­такль. Эти лю­ди боль­шую роль сыг­ра­ли в том, что я есть сей­час. По­то­му что я са­ма очень неуве­рен­ный че­ло­век, де­прес­сив­ный и тон­ко­чув­ству­ю­щий, как все ху­дож­ни­ки обыч­но.

- О чём бы­ла пер­вая по­ста­нов­ка?

- Мы ста­ви­ли спек­такль «Тре­тья ра­ке­та» по од­но­имён­ной по­ве­сти Ва­си­лия Бы­ко­ва. Это ис­то­рия о Ве­ли­кой Оте­че­ствен­ной войне, о пре­да­тель­стве и так да­лее. Член жю­ри из Моск­вы ска­зал: «Бо­же мой, я ду­мал это по­ста­вил муж­чи­на, а это де­воч­ка…». В об­щем, хорошие бы­ли от­зы­вы. Спек­такль по­ка­зы­ва­ли на ма­лень­кой сцене в ДК «50 лет Ок­тяб­ря». В по­ста­нов­ке участ­во­ва­ли 6 пар­ней и од­на де­вуш­ка, и они очень ис­кренне иг­ра­ли. То есть в том сти­ле, ко­то­рый мне очень хо­те­лось ви­деть, и он про­явил­ся с пер­во­го спек­так­ля. Мне очень по­нра­вил­ся сам про­цесс.

- Как бы вы са­ми оха­рак­те­ри­зо­ва­ли свой стиль?

- У япон­цев есть та­кой стиль - ни­че­го лиш­не­го, ми­ни­ма­лизм. И на сцене ми­ни­ма­лизм, и во внут­рен­ней иг­ре ак­тё­ра. Нет на­иг­ран­но­сти, кри­ков гром­ких, нет огром­ных же­стов. Всё очень спо­кой­но - то есть круп­ный план.

- Пер­вый со­став ак­тё­ров так и про­дол­жа­ет ра­бо­тать в те­ат­ре?

- Нет. Те лю­ди разо­шлись по дру­гим де­лам, а со мной оста­лись те, кто при­шёл поз­же, ко­гда те­атр КнАМ по­лу­чил по­ме­ще­ние на ули­це Пер­во­сто­ро­и­те­лей, 15. Во­ло­дя Дмит­ри­ев со мной уже 30 лет и Во­ло­дя Смирнов - ин­же­нер по зву­ку и ви­део. По­том, че­рез 5-6 лет по­до­шли Еле­на Бес­со­но­ва и Дмит­рий Бо­ча­ров. Вот, соб­ствен­но, это и есть то, что на­зы­ва­ет­ся те­атр КнАМ се­го­дня. Пять че­ло­век по­ста­ви­ли на него и вы­иг­ра­ли, по­то­му, что до­ро­го­го сто­ит по­лу­чить успех в Ев­ро­пе ка­ко­му-то неиз­вест­но­му те­ат­ру из Ком­со­моль­ска-на-Аму­ре. Те­атр КнАМ - уни­каль­ный ме­ха­низм. Пять го­лов ра­бо­та­ют как еди­ное це­лое. Мы все вме­сте со­зда­ём спек­так­ли, дол­го над ни­ми ра­бо­та­ем.

- Как уда­лось по­лу­чить из­вест­ность во Фран­ции?

- В 1998 го­ду бук­лет на­ше­го те­ат­ра по­пал в ру­ки жур­на­ли­сту из га­зе­ты «Liberation», ко­то­рый то­гда ра­бо­тал в Москве. Жан-Пьер Ти­ба­да - это кри­тик но­мер один в со­вре­мен­ной Фран­ции. То­гда он счи­тал­ся очень из­вест­ным че­ло­ве­ком, знал прак­ти­че­ски все те­ат­ры ми­ра. Так вот он по­зво­нил и при­е­хал в Ком­со­мольск. Он ска­зал: «Та­ко­го ре­пер­ту­а­ра, как у вас, я не ви­дел ни в од­ном мос­ков­ском те­ат­ре». В Ком­со­моль­ске Жан-Пьер про­был неде­лю. По­смот­рел ви­део­ар­хи­вы на­ших спек­так­лей и в жи­вом ис­пол­не­нии на сцене.

Тут же мы бы­ли при­гла­ше­ны на наш пер­вый фе­сти­валь «Passage» в го­род Нан­си (Фран­ция). Он счи­та­ет­ся зна­ко­вым. В этом го­ду фе­сти­ва­лю бу­дет 20 лет, и те­атр КнАМ при­гла­шён в чис­ле трёх са­мых из­вест­ных кол­лек­ти­вов. Мы бу­дем его ви­зит­ной кар­точ­кой. А в сле­ду­ю­щем го­ду бу­дем там пред­став­лять три или че­ты­ре на­ших спек­так­ля.

НЕ ПРОСИ

- На ро­дине вас так и не при­зна­ли? Что вы жда­ли и ждё­те от вла­сти?

- У нас, к со­жа­ле­нию, по­чти ни­че­го не ме­ня­ет­ся. Я имею в ви­ду наш те­атр. Мы хо­те­ли, что­бы нам по­мо­га­ло го­су­дар­ство, но уже боль­ше трид­ца­ти лет, что ра­бо­та­ет те­атр КнАМ, так и не уда­ёт­ся это осу­щест- вить. Чув­ству­ешь се­бя со­вер­шен­но ненуж­ным эле­мен­том в куль­ту­ре России и в куль­ту­ре Даль­не­го Во­сто­ка.

Ни­кто не пред­ла­гал нам по­сто­ян­но­го гран­та. Ни­кто так и не по­нял, что за цен­ность эта та­кая - на­ши спек­так­ли. Пе­чаль­но немнож­ко. Мы в Ев­ро­пе вос­тре­бо­ва­ны, а здесь, до­ма, я ни­кто, и звать ме­ня «ни­как». Па­ру лет на­зад встре­ча­лись с пре­зи­ден­том России Пу­ти­ным, но это ни на что не по­вли­я­ло. В Ком­со­моль­ске-на-Аму­ре я чув­ствую се­бя очень за­жа­то.

- Ви­ди­мо, толь­ко в Ев­ро­пе по­ни­ма­ют ва­ше твор­че­ство.

- Нет. Ком­со­моль­чане - те, кто при­хо­дит на на­ши спек­так­ли - всё по­ни­ма­ют. Но они не по­ни­ма­ют, по­че­му у нас до сих пор вход со дво­ра, по­че­му нам не мо­гут сде­лать нор­маль­ное по­ме­ще­ние для ра­бо­ты. Соб­ствен­но, Путин от­ме­тил, что в Ком­со­моль­ске-на-Аму­ре стро­ят са­мо­лё­ты и есть те­атр ми­ро­во­го уров­ня.

Но нас не за­ме­ча­ют, и это ужас­но и стыд­но. Ко­гда я воз­вра­ща­юсь до­мой, мне ста­но­вит­ся обид­но, что здесь я не со­зда­ла свою шко­лу, нет по­сле­до­ва­те­лей. Во Фран­ции вто­рой год пре­по­даю в па­риж­ской Выс­шей те­ат­раль­ной кон­сер­ва­то­рии дра­ма­ти­че­ско­го ис­кус­ства CNSAD. Бук­валь­но ме­сяц на­зад мы вер­ну­лись от­ту­да. Я в этой шко­ле вто­рой рус­ский ре­жис­сёр-преподават­ель. Пер­вым был Пётр Фо­мен­ко мно­го лет на­зад.

- Что ин­те­ре­су­ет фран­цуз­ских сту­ден­тов?

- Опыт те­ат­ра КнАМ. Как мож­но сде­лать сво­бод­ный неза­ви­си­мый те­атр на вы­со­ком уровне прак­ти­че­ски в ле­су без го­су­дар­ствен­ной под­держ­ки. Ко­гда мы при­во­зим в Па­риж свои спек­так­ли, все от­ме­ча­ют, что Фро­ло­ва ра­бо­та­ет с ви­део, как ни­кто дру­гой из ре­жис­сё­ров в ми­ре. Мы не кри­чим об этом, но… «Ни­ко­гда ни у ко­го не проси». И я ни­ко­гда не бу­ду про­сить.

НЕИС­СЯ­КА­Е­МЫЙ ИС­ТОЧ­НИК

- Зна­чит, по­клон­ни­ков ва­ше­го твор­че­ства в род­ном го­ро­де мно­го?

- Да, их мно­го! Вот, к при­ме­ру, на­шу по­след­нюю пре­мье­ру «Сон Со­неч­ки» при­шлось иг­рать три­жды - боль­шой ажи­о­таж был. Мы со­еди­ни­ли ис­то­рию До­сто­ев­ско­го с ре­аль­ной. Она о по­пыт­ке са­мо­убий­ства де­воч­ки. Эта те­ма ме­ня очень по­тряс­ла, по­то­му что та­кие лю­ди жи­вут сре­ди нас, а мы не за­ме­ча­ем их боль, ко­то­рая сто­ит в их гла­зах. Во­семь се­кунд - и че­ло­ве­ка нет на пла­не­те. Это кру­че, чем вой­ны и кри­зи­сы.

Лю­ди го­во­рят, что вы­хо­дят из зри­тель­но­го за­ла в та­ком со­сто­я­нии, что нель­зя опи­сать сло­ва­ми. Это здорово! Я очень бла­го­дар­на на­шим зри­те­лям. Мы при­ве­зём этот спек­такль в но­яб­ре в Ха­ба­ровск. Бу­дем участ­во­вать в Днях рос­сий­ско­не­мец­кой куль­ту­ры.

Из спек­так­ля в спек­такль мы про­во­дим некие па­рал­ле­ли, за ко­то­ры­ми мож­но про­сле­дить. Бе­рут­ся ма­лень­кие «ли­нии», ко­то­рые раз­ви­ва­ют­ся даль­ше и даль­ше.

- От­ку­да чер­па­е­те энер­гию ид­ти даль­ше?

- Энер­гия - от лю­дей, ко­то­рые при­хо­дят к нам в те­атр. Ведь лю­ди до­стой­ны хо­ро­ше­го зре­ли­ща. И ко­гда, по­сле спек­так­ля мы остаёмся и об­ща­ем­ся с ни­ми, это непе­ре­да­ва­е­мое ощу­ще­ние. Каж­дый раз мы у них учим­ся. Лю­ди го­во­рят мно­го ин­те­рес­но­го, они за­ме­ча­ют де­та­ли и по­мо­га­ют нам де­лать спек­так­ли луч­ше. Наш те­атр - некий центр при­тя­же­ния. Здесь устра­и­ва­ют­ся вы­став­ки, концерты та­лант­ли­вых лю­дей. Смот­рим ки­но по ве­че­рам. Я люб­лю очень та­кой об­мен.

Кста­ти, по­ста­нов­ка «Сон Со­неч­ки» со­сто­я­лась бла­го­да­ря гран­ту. Мэ­рия Ком­со­моль­ска-на-Аму­ре нас немно­го под­дер­жи­ва­ет, но, к со­жа­ле­нию, это­го ма­ло.

В об­щем-то ис­кус­ство ни­ко­му ни­где не нуж­но. Но ес­ли ты его пре­дашь, то это обер­нёт­ся для те­бя ка­та­стро­фой. По­это­му все­гда нуж­но са­мо­му се­бя под­дер­жи­вать, не ждать по­мо­щищ со сто­ро­ны.

5

АК­ТЁ­РОВ РА­БО­ТА­ЮТ КАК ОД­НО ЦЕ­ЛОЕ

В спек­так­ле «Сон Со­неч­ки» зри­те­ли по­про­си­ли ре­жис­сё­ра по­ме­нять од­ну из сцен.

Фо­то Ва­лен­ти­на Ма­но и из ар­хи­ва Т. Фро­ло­вой

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.