НА­ДЕЖ­ДА ПОДПОЛЬЩИКОВ

За по­мощь пар­ти­за­нам ­ ку­сок па­ра­шю­та на пла­тья

AiF Dalny Vostok (Blagoveshchensk) - - СУДЬБЫ - От­дел ре­кла­мы:

В НОМЕРЕ «АИФ­ДВ» К 9 МАЯ МЫ ПИ­СА­ЛИ О ВОЕННОМ ДЕТ­СТВЕ БЛАГОВЕЩЕНКИ ИДЫ ЯКОВЛЕВОЙ. ВЕ­ЛИ­КАЯ ОТЕ­ЧЕ­СТВЕН­НАЯ ЗАСТАЛА ЕЁ С СЕМЬЁЙ В ЗАПОРОЖЬЕ.

Ма­те­ри­ал про­чи­та­ла дру­гая бла­го­ве­щен­ка, На­деж­да Щи­пун.

- У ме­ня так силь­но серд­це за­би­лось - я ведь са­ма в это же вре­мя жи­ла в Запорожье! - взвол­но­ван­но рас­ска­за­ла На­деж­да Алек­се­ев­на. - Вот бы по­об­щать­ся с мо­ей, счи­тай, зем­ляч­кой! Тем бо­лее что мы и од­но­год­ка­ми ока­за­лись - обе 1935 го­да рож­де­ния.

«АиФ-ДВ» устро­ил та­кую встре­чу. Жен­щи­ны по­зна­ко­ми­лись, об­ме­ня­лись те­ле­фо­на­ми. Мы очень на­де­ем­ся, что жен­щи­ны - де­ти вой­ны - по­дру­жат­ся.

НО­ВАЯ СЕ­МЬЯ

На­деж­да (в де­ви­че­стве Зол­ки­на) ро­дом из г. Лив­ны Ор­лов­ской об­ла­сти, в в Запорожье жи­ли её род­ствен­ни­ки по ма­ми­ной ли­нии. Од­на из се­стёр ма­те­ри, тё­тя Зи­на, ра­бо­та­ла за­ве­ду­ю­щей дет­са­дом. Вот толь­ко сво­их де­тей с му­жем, во­ен­ным, у них не бы­ло. А Зол­ки­ных - шесть душ. Тё­тя Зи­на Фё­до­ро­ва и по­про­си­ла сест­ру от­дать ей на вос­пи­та­ние ма­лень­кую На­дю. Тем бо­лее что тёт­ка бы­ла крёст­ной де­воч­ки. И вес­ной 1941го На­дю увез­ли на Укра­и­ну.

- Жи­ли мы очень хо­ро­шо - и вдруг вой­на! - вспо­ми­на­ет На­деж­да Алек­се­ев­на. - Муж тё­ти Зи­ны ушёл на фронт. Всю вой­ну про­шёл, два­жды был ра­нен. И как же обид­но - по­гиб 2 мая 1945-го - до по­бе­ды все­го ни­че­го! Но обид­нее все­го вот что: у них с тё­тей Зи­ной всё-та­ки ро­дил­ся ре­бё­нок - де­воч­ка Лю­ся - уже по­сле вто­ро­го ра­не­ния Ива­на Пет­ро­ви­ча, ко­гда он до­ма был. Дол­го­ждан­ный ре­бё­нок! А отец уви­деть её не успел!.. Лю­ся на 10 лет ме­ня млад­ше, жи­вёт сей­час то­же в Благовещенске, мы с ней род­нее род­но­го.

И вот Запорожье ок­ку­пи­ро­ва­ли нем­цы - уехать нам не уда­лось. На­ши вой­ска, от­сту­пая, взры­ва­ли за­во­ды. Я до сих пор пом­ню этот смрад го­ря­щих ру­ин. Взо­рва­ли « Дне­проГЭС», мы все оста­лись без элек­три­че­ства, теп­ла, во­ды. Но глав­ное - мы по­те­ря­лись с мо­и­ми ро­ди­те­ля­ми. По­том вы­яс­ни­лось, что мой отец про­шёл всю вой­ну и вер­нул­ся жи­вым. Маме вот то­же до­ста­лось - к ним на вто­рой этаж до­ма по­па­ла бомба. Сла­ва бо­гу, удар­ной вол­ной всех от­ки­ну­ло так, что ни­кто не по­гиб. Но оста­лись на ули­це - кто в чём был. А сест­ра моя дня мол­ча­ла - не мог­ла го­во­рить. До сих пор за­и­ка­ет­ся…

В это вре­мя в Запорожье брат тё­ти Зи­ны, Алек­сандр Гри­го­рье­вич, быв­ший ин­же­нер «За­по­рожь­ста­ли», та­к­же не успев эва­ку­и­ро­вать­ся на Урал вме­сте с за­во­дом, ушёл в под­по­лье. И я, ма­лень­кая, им, пар­ти­за­нам, по­мо­гал, чем мог­ла: еду но­си­ла, за­пи­соч­ки раз­ные... Гра­мо­те я на­учи­лась бла­го­да­ря кни­гам из ба­буш­ки­ной би­б­лио­те­ки - она у неё бы­ла боль­шая, кра­си­вая. Пом­ню, уви­де­ла кар­тин­ку: де­воч­ка пла­чет над со­бач­кой, ко­то­рая, ви­ди­мо, за­мёрз­ла - на зем­ле ле­жа­ла. И я то­же пла­ка­ла все­гда. Спра­ши­ваю у ба­буш­ки: «Что там на­пи­са­но?» Ба­буш­ка ска­за­ла, я это по­вто­ри­ла на мно­го раз и по­том, со­по­став­ляя эти бук­вы с тек­ста­ми, на­учи­лась читать. И пи­сать то­же. дво­ю­род­ным бра­том си­дят под сто­лом и тря­сут­ся.

Тё­те Зине и са­мой по­сто­ян­но при­хо­ди­лось пря­тать­ся, что­бы в Гер­ма­нию не угна­ли. Ей вме­сте с ма­лень­кой На­дей несколь­ко раз при­хо­ди­лось да­же но­че­вать в го­род­ской ка­на­ли­за­ции во вре­мя об­лав. Ночь на­про­лёт та­и­лись в пе­ре­сох­ших тру­бах.

- За во­дой очень бы­ло да­ле­ко хо­дить - в со­сед­ний по­сё­лок, к род­ни­ку, - про­дол­жа­ет На­деж­да Алек­се­ев­на. - А зи­мой снег спа­сал, бла­го бы­ло его очень мно­го!

Так мы жи­ли, шло вре­мя. И вот в июле 1943 го­да - жара бы­ла, пом­ню, несу­свет­ная - вдруг на­ча­ли нем­цы в пять утра вы­го­нять на ули­цу нас, жи­те­лей по­сё­лоч­ков (мы жи­ли в но­вой ча­сти го­ро­да). Пом­ни­те, ка­кая тол­па в День По­бе­ды на «Бес­смерт­ный полк» со­би­ра­ет­ся? Вот у нас то же са­мое. Ку­да гонят - неиз­вест­но. Пом­ню, как ба­буш­ка моя со­би­ра­лась: её под­го­ня­ют, а она в плат­ки за­во­ра­чи­ва­ет ико­ну и ста­рин­ные ча­сы - под стек­лом, кра­си­вые, с вы­ре­зан­ны­ми тре­мя бо­га­ты­ря­ми, эти ча­сы из по­ко­ле­ния в по­ко­ле­ние пе­ре­да­ва­лись. И вот по­шли мы, солн­цем па­ли­мые… Ба­буш­ка - с дву­мя уз­ла­ми и лет­ним зонтиком. Це­лый день шли. А уже но­чью пар­ти­за­ны ста­ли лю­дей по­не­мно­гу из этой тол­пы вы­тас­ки­вать. И ме­ня, так по­лу­чи­лось, пер­вой вы­дер­ну­ли.

Несколь­ко дней мы укры­ва­лись у бап­ти­стов, жив­ших в бли­жай­шем по­сёл­ке. А по­том пе­ре­бра­лись в ста­рую часть го­ро­да - Воз­не­се­нов­ку, част­ный сек­тор. Там жи­ли ро­ди­те­ли мо­ей тё­ти Ма­ру­си - же­ны под­поль­щи­ка дя­ди Са­ши. У ста­ри­ков,

Н.Н. Се­маш­ко ­ ге­не­раль­ный ди­рек­тор И.В. Зу­ба­рев ­ глав­ный ре­дак­тор

ГНАЛИ ТОЛПОЙ

кста­ти, од­ни до­че­ри бы­ли. Од­на из них - На­деж­да, как и я, её в 16 лет в Гер­ма­нию угна­ли, но по­сле вой­ны она, сла­ва бо­гу, вер­ну­лась.

Ку­да угна­ли осталь­ную тол­пу, я не знаю. От пар­ти­зан слы­ша­ла, хо­те­ли нем­цы вро­де со­гнать всех ку­да-то и уни­что­жить…

Пря­тать­ся при­хо­ди­лось и в Воз­не­се­нов­ке, да­же у мест­но­го по­па пря­та­лись в по­гре­бе - интересном та­ком, в фор­ме кре­ста. А ещё в де­ре­вян­ном туа­ле­те у де­дов в са­ду - там пол под­ни­мал­ся, сбо­ку ни­ша бы­ла вы­ко­па­на, по со­сед­ству с вы­греб­ной ямой.

- Я про­дол­жа­ла вы­пол­нять за­да­ния дя­ди Са­ши, - про­дол­жа­ет На­деж­да Алек­се­ев­на. - К при­ме­ру, был неда­ле­ко мост. Дядя Са­ша го­во­рит: «Иди, там по­си­ди, по­смот­ри, что про­ис­хо­дит». Си­жу: вен­ки пле­ту для ви­ду, а са­ма пар­ти­за­ню. Смот­рю, ящи­ки во­ен­ные при­нес­ли. Гля­ну­ла в ще­ли, по­том до­кла­ды­ваю пар­ти­за­нам: «Ой, сколь­ко там мы­ла чёр­но­го и тол­ку­шек!» А это, ока­за­лось, бы­ли тол и гра­на­ты…

И вот до ок­тяб­ря 1943-го до­жи­ли - и на­ча­лось на­ступ­ле­ние Крас­ной Ар­мии. Та­кая стрель­ба бы­ла страш­ная, что и ме­ня в туа­лет за­бра­ли от­си­жи­вать­ся (я обыч­но с ба­буш­кой в до­ме всё-та­ки оста­ва­лась). Утром про­сы­па­юсь - ни­ко­го в яме! По­ду­ма­ла, что на­ших на­шли и рас­стре­ля­ли. Вы­брать­ся са­ма из ямы не мо­гу - и как за­ора­ла! Ну, ме­ня вы­та­щи­ли на свет бо­жий. Смот­рю, пол­ный двор во­ен­ных, ко­ней рас­пря­га­ют, умы­ва­ют­ся - ба­буш­ка им из кув­ши­на по­ли­ва­ет.

(4162) 20­19­40

В об­щем, то­гда осво­бо­ди­ли сна­ча­ла ле­вый бе­рег Дне­пра, а за пра­вый ещё би­лись, у нас во дворе ба­та­льон це­лый сто­ял, пра­вый бе­рег об­стре­ли­ва­ли, три «Ка­тю­ши» да­же бы­ли. А мне то­гда офи­цер ка­кой-то за по­мощь пар­ти­за­нам вру­чил гра­мо­ту и подарил боль­шой ку­сок па­ра­шю­та - три пла­тья из него мне сши­ли!

«БЕРЕГИТЕ МАТЬ»

Со сво­и­ми ро­ди­те­ля­ми На­деж­да Алек­се­ев­на до 1949 го­да не мог­ла уста­но­вить кон­так­ты. А ро­ди­те­ли, ока­зы­ва­ет­ся, за­вер­бо­ва­лись на Даль­ний Во­сток - на же­лез­ную до­ро­гу в п. Еро­фей Пав­ло­вич Ско­во­ро­дин­ско­го рай­о­на. От по­сле­во­ен­ной го­ло­ду­хи ку­да угод­но по­едешь.

- И вот ро­ди­те­ли всё же узна­ли, где я есть. При­е­хал за мной отец, по­том с ма­мой вме­сте при­е­ха­ли… а я ни в ка­кую! От­вык­ла я на­чи­сто от сво­их род­ных! - го­во­рит На­деж­да Алек­се­ев­на. - В ито­ге по­го­во­ри­ли с тё­тей Зи­ной, по­ду­ма­ли, об­су­ди­ли и за­бра­ли нас вме­сте с ней: мол, по­жи­вёт дев­чуш­ка, об­вык­нет­ся.

Тё­те Зине да­ли на­прав­ле­ние по спе­ци­аль­но­сти сна­ча­ла в Ско­во­ро­ди­но, а по­том в За­ви­тую. А я так и не смог­ла в кров­ной се­мье при­жить­ся, хоть убей! Ма­му на «вы» на­зы­ва­ла до са­мой её смер­ти! И по­чти каж­дый день пи­са­ла тё­те Зине, как Вань­ка Жу­ков на де­рев­ню де­душ­ке: «За­бе­ри ме­ня!»

И при­е­ха­ла тё­тя Зи­на с пач­кой мо­их пи­сем - вот не про­сто так при­е­ха­ла! Уж как они ру­га­лись, ма­ма не хо­те­ла ме­ня от­да­вать. Но в ито­ге я уеха­ла. В За­ви­той и шко­лу за­кон­чи­ла, и ж.-д. тех­ни­кум, и за­муж вы­шла. По­том пе­ре­ве­лась в Бла­го­ве­щенск, по­то­му что ра­бо­та­ла дис­пет­че­ром на в «Аэро­фло­те».

А ро­ди­те­ли мои, по­сле то­го как за­кон­чил­ся их, как по-со­вре­мен­но­му - сей­час го­во­рят, кон­тракт, вер­ну­лись в Запорожье. Я к ним при­ле­та­ла, и не раз, но так мы и не смог­ли по­род­нить­ся.

При­ят­но вспо­ми­нать, как со­би­ра­лись мы род­ствен­ни­ка­ми по­сле вой­ны. Но о ней не го­во­ри­ли, не вспо­ми­на­ли. За­быть хо­те­лось это всё. А те­перь я жа­лею - по­че­му не рас­спра­ши­ва­ла?.. В од­ну из та­ких по­ез­док дядя Са­ша ска­зал мо­е­му му­жу (по­кой­но­му ныне) и де­тям: «Вы свою мать берегите - она че­рез столь­ко про­шла, столь­ко нам по­мо­га­ла!»

Фо­то ав­то­ра.

На­деж­да Щи­пун (сле­ва) и Ида Яко­вле­ва в од­но вре­мя ока­за­лись в ок­ку­па­ции в Запорожье.

Жи­ли Фё­до­ро­вы в ком­му­нал­ке, нем­цы у них не квар­ти­ро­ва­ли, но па­ру раз при­хо­ди­ла по­ли­ция с обыс­ком (пар­ти­зан дядя Са­ша в то вре­мя со сво­ей же­ной ез­дил в окрест­ную де­рев­ню ме­нять ве­щи на про­дук­ты). На­деж­да Алек­се­ев­на с тех пор ор­га­ни­че­ски не вос­при­ни­ма­ет сло­во «по­ли­ция». По­ли­цей­ских и ещё ка­за­ков боялись боль­ше, чем нем­цев. Так и ви­дит­ся жен­щине: по всей квар­ти­ре пух ле­та­ет от вспо­ро­тых при обыс­ке по­ду­шек и пе­рин, а они со сво­им

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.