РУС­СКИЙ ЯЗЫК – ХО­РО­ШИЙ ТО­ВАР

Пе­ре­вод­чик – о важ­но­сти об­ра­зо­ва­ния, фран­цу­зах и слен­ге

AiF Kuzbass (Kemerovo) - - ГОСТЬ НОМЕРА - Ар­тём СВИРЬ

– Эмилия, у вас два выс­ших об­ра­зо­ва­ния. И чем это по­мо­га­ет вам в жиз­ни? Зачем бы­ло за­кан­чи­вать Ке­мГУ, а за­тем ещё и Сор­бон­ну?

– По первому выс­ше­му я преподаватель иностранных язы­ков. Оно по­мог­ло мне по­лу­чить вто­рое выс­шее, окон­чить фа­куль­тет срав­ни­тель­ной ли­те­ра­ту­ры в Сор­бонне. Там я спе­ци­а­ли­зи­ро­ва­лась на драматургии. В про­фес­си­о­наль­ном плане я при­об­ре­ла ба­гаж, ко­то­рый те­перь поз­во­ля­ет мне гра­мот­но из­ла­гать свои мыс­ли на фран­цуз­ском язы­ке. Мож­но да­же ска­зать, что на фран­цуз­ском я пи­шу луч­ше, чем на рус­ском.

– Од­ним рус­ским не обой­тись? – Смот­ря ка­кой про­фес­сии по­свя­тить жизнь. Я пе­ре­вод­чик, ра­бо­таю с рус­ски­ми, ко­то­рые едут по­лу­чать об­ра­зо­ва­ние во Фран­цию, в Ис­па­нию. Это сей­час недо­ро­го. Это не Ан­глия. У мно­гих есть воз­мож­ность по­ехать во Фран­цию и учить­ся там бес­плат­но. Я са­ма та­кой воз­мож­но­стью вос­поль­зо­ва­лась в своё вре­мя. устра­и­ва­ет пре­стиж рус­ско­го об­ра­зо­ва­ния на ми­ро­вой арене. Ка­кая-ни­будь ко­роч­ка ино­стран­но­го вуза да­же в Рос­сии ко­ти­ру­ет­ся вы­ше, чем ди­п­ло­мы боль­шин­ства наших учеб­ных за­ве­де­ний.

Кро­ме то­го, есть спе­ци­а­ли­за­ции. В Ту­лу­зе есть хо­ро­ший авиа­стро­и­тель­ный ин­сти­тут. Ту­да весь мир едет учить­ся. И рус­ским ин­же­не­рам, же­ла­ю­щим стро­ить са­мо­лё­ты, ду­маю, луч­ше бы­ло бы по­лу­чить об­ра­зо­ва­ние имен­но там.

Опять же, мода – спе­ци­а­ли­за­ция Фран­ции. Труд­но пред­ста­вить, что мож­но где-то луч­ше изу­чить мир мо­ды, чем в Па­ри­же. Пол­но, ко­неч­но, спе­ци­аль­но­стей, ко­то­рым и не сто­ит учить­ся во Фран­ции.

– А у нас в Ке­ме­ро­ве боль­шой ин­те­рес к ис­пан­ско­му, на­при­мер. По­че­му?

– Я ду­маю, по­то­му что за ну­ле­вые го­ды ту­да съез­ди­ло мно­го наших со­оте­че­ствен­ни­ков. Очень во­оду­шев­ля­ет южная ис­пан­ская куль­ту­ра, куль­ту­ра ра­до­сти, ко­то­рой нам тут в Ке­ме­ро­ве очень не хва­та­ет. И на­ку­пи­ли зем­ля­ки там недви­жи­мо­сти.

К то­му же, по­вто­рюсь, по­лу­чать об­ра­зо­ва­ние в ан­гло­сак­сон­ских странах – до­ро­го. Французский язык учить всё-та­ки слож­но. А ис­пан­ский язык до­воль­но прост, и на нём го­во­рит огром­ная часть ми­ра. Од­ни стра­ны Ла­тин­ской и Юж­ной Аме­ри­ки че­го сто­ят!

Вла­дея ис­пан­ским язы­ком, ты мо­жешь об­ле­теть весь мир, стать участ­ни­ком круп­ных меж­ду­на­род­ных проектов. Ис­па­но­го­во­ря­щие стра­ны – это стра­ны раз­ви­ва­ю­щи­е­ся, ко­то­рые ищут парт­нёр­ства.

УЖЕ ЭТОЙ ВЕС­НОЙ ПЕ­РЕД ТЫСЯЧАМИ ВЫ­ПУСК­НИ­КОВ ВСТАНЕТ ОДИН­ЕДИН­СТВЕН­НЫЙ ВОПРОС: КУ­ДА ПОЙ­ТИ УЧИТЬ­СЯ ДАЛЬ­ШЕ? КТО­ТО ВЫБЕРЕТ РУС­СКИЙ ВУЗ, А КТО­ТО И ИНОСТРАННЫЙ. ПРО­ФЕС­СИЮ – КАЖ­ДЫЙ НА СВОЙ ВКУС. НО ОБ ОД­НОМ ПРИ ПО­ЛУ­ЧЕ­НИИ ОБ­РА­ЗО­ВА­НИЯ НЕ СТО­ИТ ЗА­БЫ­ВАТЬ – О РУС­СКОМ ЯЗЫ­КЕ. ПРЕПОДАВАТЕЛЬ И ПЕ­РЕ­ВОД­ЧИК ЭМИЛИЯ ЧЕР­НО­ВА УВЕ­РЕ­НА, ЧТО РУС­СКИЙ ОТ­КРЫ­ВА­ЕТ ПЕ­РЕД МО­ЛО­ДЫМ ЧЕ­ЛО­ВЕ­КОМ ВЕСЬ МИР, ЕС­ЛИ, КО­НЕЧ­НО, ОН СВОИМ ЯЗЫ­КОМ ВЛА­ДЕ­ЕТ.

– А нель­зя про­сто вы­учить ан­глий­ский и стать граж­да­ни­ном ми­ра? Зачем учить французский, ис­пан­ский?

– Я жи­ла в Мек­си­ке и во Фран­ции и точ­но знаю, что ес­ли там че­ло­век начинает го­во­рить по­ан­глий­ски, тре­буя, что­бы его все по­ни­ма­ли, то ему в луч­шем слу­чае ни­кто не ответит. За­то ес­ли тот же ту­рист хоть как-то по­пы­та­ет­ся ска­зать три сло­ва по-фран­цуз­ски, от­но­ше­ние к нему бу­дет са­мое доб­ро­же­ла­тель­ное. То же са­мое и в Мек­си­ке.

Мо­жет быть, ан­глий­ский и меж­ду­на­род­ный язык в ка­ких-то опре­де­лён­ных сфе­рах, но на ули­цах точ­но нет.

– А ес­ли ты при­е­дешь в Па­риж и нач­нёшь го­во­рить по-рус­ски?!

– Рус­ский язык – это очень мощ­ный ин­стру­мент. И к нему есть боль­шой ин­те­рес. Я жи­ла в Ке­ре­те­ро в Мек­си­ке. Го­род раз­ме­ром с Ке­ме­ро­во. И там бы­ла од­на ар­мян­ка, ко­то­рая мо­но­по­ли­зи­ро­ва­ла в этом го­ро­де пре­по­да­ва­ние рус­ско­го язы­ка. Са­ма она его зна­ла снос­но, но все её уче­ни­ки го­во­ри­ли с ак­цен­том… По­след­ние 25 лет все в Ке­ре­те­ро учи­ли рус­ский у Ар­пине. И жен­щи­на пре­крас­но на этом за­ра­ба­ты­ва­ла. Так что, ду­маю, что и в Па­ри­же рус­скую речь точ­но узна­ют, ес­ли ей обу­ча­ют да­же в Мек­си­ке.

– А в Мек­си­ке ко­му мог по­на­до­бить­ся рус­ский, что­бы учить его у Ар­пине?

– Кто-то его учил, по­то­му что хо­тел же­нить­ся на рус­ской де­вуш­ке, кто-то хо­тел по­ехать учить­ся в рус­ский вуз, кто-то про­сто хо­тел съез­дить в Рос­сию – про­стые че­ло­ве­че­ские же­ла­ния.

– Во Фран­ции то­же есть ин­те­рес к рус­ско­му?

– В Сор­бонне есть фа­куль­тет рус­ско­го язы­ка и ли­те­ра­ту­ры, пре­по­да­ва­те­ли и сту­ден­ты ко­то­ро­го ве­дут ак­тив­ную ис­сле­до­ва­тель­скую де­я­тель­ность. Я там пе­ре­во­ди­ла ис­сле­до­ва­ния и до­кла­ды сво­е­го на­уч­но­го ру­ко­во­ди­те­ля, ко­то­рая ча­сто ез­ди­ла в Рос­сию, но не мог­ла осво­ить де­ло­вой язык. Французы всё ещё схо­дят с ума по Чехову, по Горькому, по на­шей драматургии.

А есть ещё и при­мер из сфе­ры тур­биз­не­са. В наших быв­ших со­вет­ских рес­пуб­ли­ках, ко­то­рые ча­стью ста­ли стра­на­ми Ев­ро­со­ю­за, ги­да­ми ра­бо­та­ют лю­ди стар­ше­го по­ко­ле­ния, ко­то­рые хо­ро­шо зна­ют рус­ский язык, пом­нят его. Мо­ло­дёжь там рус­ский не учи­ла и си­дит без ра­бо­ты, а лю­ди по­стар­ше во­дят груп­пы бо­га­тых рус­ских ту­ри­стов. Рус­ский язык – это день­ги.

Да что го­во­рить, ес­ли аф­ри­кан­цы – продавцы ми­ни-эй­фе­ле­вых ба­шен в Па­ри­же кри­чат по-рус­ски: «За­дар­ма! За­дар­ма!», а не, ска­жем, «Gratis!» – по-немец­ки.

– Но всё рав­но по­лу­ча­ет­ся, что рус­ский язык це­нен в сцеп­ке с ино­стран­ным: с фран­цуз­ским, с ис­пан­ским, с немец­ким…

– Это си­ту­а­ция любого язы­ка… Но рус­ский язык один из слож­ней­ших для ино­стран­цев. А зна­чит, и заработать на нём мож­но боль­ше, вы­учив лю­бой другой иностранный.

– А нас­коль­ко бе­реж­но са­ми французы, ис­пан­цы от­но­сят­ся к сво­е­му язы­ку? У нас ведь в мо­де борь­ба за куль­ту­ру ре­чи и про­тив слен­га…

– Ду­маю, что си­ту­а­ция не ху­же и не луч­ше, чем у нас. Тот же сленг, по­дав­ле­ние клас­си­че­ских норм язы­ка, по­яв­ле­ние но­вых. Но это всё есте­ствен­ное раз­ви­тие язы­ка.

Я жи­ла в Мек­си­ке и со сво­ей кол­ле­гой фран­цу­жен­кой Ма­ри хо­те­ла при­го­то­вить урок по фран­цуз­ско­му слен­гу, что­бы уче­ни­ки име­ли по­ня­тие о жи­вой лек­си­ке, ко­то­рая упо­треб­ля­ет­ся на ули­цах. В кни­гах-то её нет.

Ре­ши­ли за­лезть на Фейс­бук, что­бы на­тас­кать ка­ких-то слов со стра­ниц её пле­мян­ни­ка и его дру­зей.

Кар­ти­на мас­лом. Мы си­дим, смот­рим пе­ре­пис­ку 15-лет­них фран­цу­зов. Ма­ри ме­ня спра­ши­ва­ет: «Ты что-ни­будь по­ни­ма­ешь?» Фран­цу­жен­ка спра­ши­ва­ет у ме­ня, пре­по­да­ва­те­ля фран­цуз­ско­го! И я ей от­ве­чаю: «Нет! А ты?» И она от­ве­ча­ет: «Нет!» Нам по 30. И мы не по­ни­ма­ем 15-лет­них.

Од­на­жды я рас­ска­за­ла сво­ей уче­ни­це, что во Фран­ции уже ни­кто дав­но не от­ве­ча­ет Comme сi сomme ça (ком­си ком­са) на вопрос: «Как де­ла?» Все го­во­рят: «Bof!» А сomme сi сomme ça не упо­треб­ля­ют, по­то­му что не зна­ют его, по­то­му что оно ста­рое, из на­ча­ла про­шло­го ве­ка. И уче­ни­ца мне от­ве­ча­ет: «Да-да! Я те­бя понимаю. Это как сей­час ска­зать ко­му­ни­будь: «По­ту­су­ем­ся!»

Язык ме­ня­ет­ся. И я ду­маю, что ни­че­го страш­но­го в этом нет. Ес­ли знать и по­ни­мать, че­му в рус­ском язы­ке слу­жат все наши спря­же­ния, скло­не­ния, на­ре­чия, при­ча­стия, то вы­учить иностранный бу­дет не так слож­но, как ка­жет­ся. И неваж­но, будете вы скло­нять сло­ва на слен­ге или нет. Глав­ное – де­лать это гра­мот­но.

«ФРАНЦУЗЫ ВСЁ ЕЩЁ СХО­ДЯТ С УМА ПО ЧЕХОВУ, ГОРЬКОМУ И НА­ШЕЙ ДРАМАТУРГИИ».

Ули­ца Пуш­ки­на в ев­ро­пей­ском го­род­ке с населением не боль­ше 50 тыс. че­ло­век! Что ещё нуж­но знать об ува­же­нии к рус­ской куль­ту­ре?

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.