«НА­ВСЕ­ГДА ИСЧЕЗНУВШИЙ СОН»

Что оста­лось от бул­га­ков­ско­го Куз­нец­ка?

AiF Kuzbass (Kemerovo) - - ДОМ КУЛЬТУРЫ - Под­го­то­ви­ла Ан­на ИВА­НО­ВА

По­взрос­лев, он на­пи­шет: «Ми­лый, по­э­ти­че­ский уго­лок! Твои го­ры, ши­ро­кая, свет­лая, быст­рая ре­ка, ста­рин­ная ка­мен­ная по­лу­раз­ва­лив­ша­я­ся кре­пость с пуш­ка­ми на го­ре над го­ро­дом, оби­лие цве­тов, бла­го­дат­ный воз­дух, ми­лые, про­стые обы­ва­те­ли на­все­гда оста­нут­ся в мо­ей па­мя­ти».

В про­ти­во­по­лож­ность гор­но­му воз­ду­ху и жи­во­пис­ным окрест­но­стям бы­ли пыль­ные ули­цы. «Ули­цы в го­ро­де бы­ли ши­ро­кие и по кра­ям за­рос­шие тра­вой. Под за­бо­ра­ми поды­мал­ся вы­со­кий бу­рьян: кра­пи­ва, ко­ров­ник, бе­ле­на. Ни мо­сто­вых, ни тро­туа­ров не су­ще­ство­ва­ло. Ле­том – пыль, и в безум­ной жа­ре сво­бод­но и бе­ше­но но­ся­щи­е­ся по го­ро­ду и жад­но ищу­щие те­ни ко­ро­вы и тёл­ки с за­дран­ны­ми квер­ху хво­ста­ми, – опи­сы­вал окру­гу куз­не­ча­нин. – Осе­нью в дождь го­род по­гру­жал­ся в непро­лаз­ную грязь. Зи­мой его за­но­си­ло сне­гом». Но до­ма бы­ли опрят­ные и уют­ные, од­но- или двух­этаж­ные, пре­иму­ще­ствен­но де­ре­вян­ные, с укра­шен­ны­ми резь­бой ок­на­ми и во­ро­та­ми. По­чти у каж­до­го до­ма сто­я­ла ла­воч­ка. Го­ро­жане си­де­ли на них лет­ни­ми ве­че­ра­ми, грыз­ли се­меч­ки или кед­ро­вые ореш­ки и гла­зе­ли на ред­ких про­хо­жих.

В кон­це ХIХ в. в го­ро­де бы­ло немно­гим боль­ше 3 тыс. жи­те­лей. «Тут все бы­ли на­пе­ре­чёт», – пи­сал Бул­га­ков. По­это­му каж­дое но­вое ли­цо или каж­дое ма­ло-маль­ски зна­чи­мое со­бы­тие, вы­би­вав­ше­е­ся из обы­ден­но­го рус­ла, да­ва­ли по­вод для раз­го­во­ров. Так, об од­ном свя­щен­ни­ке го­во­ри­ли, что он ла­зил за за­бор к лю­бов­ни­це. А о луч­шем в го­ро­де вра­че все зна­ли, что к нему на при­ём нуж­но бы­ло при­хо­дить до 11 утра, т. к. поз­же он бы­вал пьян. на осмотр в Томск или Моск­ву. А кто-то, как от­став­ной кре­стьян­ский на­чаль­ник Пень­ков, си­дел до­ма, за­пер­шись, и ни с кем не знал­ся.

Мо­но­тон­ность уезд­ной жиз­ни мно­гих раз­дра­жа­ла. На­при­мер, мать Ва­лен­ти­на Фё­до­ро­ви­ча, по его сло­вам, «ча­сто вы­ра­жа­ла скром­ное по­же­ла­ние, что­бы Кузнецк, по­се­ща­е­мый ино­гда зем­ле­тря­се­ни­я­ми, провалился од­на­жды под зем­лю со всем и со все­ми». по го­ро­ду. К по­след­ним го­то­ви­лись осо­бен­но тща­тель­но: укра­ша­ли и сани, и ло­ша­дей – ков­ра­ми, лен­та­ми, по­по­на­ми. При­чём каж­дый ста­рал­ся от­ли­чить­ся. «Изоб­ре­та­тель­ность от­дель­ных граж­дан шла так да­ле­ко, что, на­при­мер, од­на­жды мы, к на­ше­му вос­тор­гу, уви­де­ли, как ми­мо на­ше­го до­ма про­плыл ко­рабль – да, це­лый ко­рабль с мач­та­ми, фла­га­ми, па­ру­са­ми и мат­ро­са­ми: всё это со­ору­же­ние во­дру­же­но бы­ло на сани или на длин­ные по­ло­зья, и несколь­ко ло­ша­дей бод­ро влек­ли его по городским ули­цам», – вспо­ми­нал пи­са­тель. Бул­га­ков, «мест­ные ка­ва­ле­ры и да­мы ча­сто сни­ма­лись на ска­лах под во­до­па­дом в «непри­нуж­дён­но-жи­во­пис­ных» по­зах». Он по сей день при­вле­ка­ет лю­би­те­лей жи­во­пис­ных фо­то­гра­фий.

«Нет­лен­ны», ви­ди­мо, и яр­мар­ки. В ХIХ в. яр­мар­ка слу­ча­лась в де­вя­тую по­сле Пас­хи пят­ни­цу. На неё со­би­ра­лись кре­стьяне и «ино­род­цы» из бли­жай­ших де­ре­вень. «Они при­во­зи­ли свои то­ва­ры – зер­но, му­ку, мас­ло, дё­готь, хол­сти­ну, кур, гу­сей, уток, по­ро­сят, кед­ро­вые оре­хи, яго­ды, а в го­ро­де за­ку­па­ли всё нуж­ное для се­бя: хо­му­ты, то­по­ры, ло­па­ты, по­су­ду, го­лов­ные плат­ки, си­тец, кар­ту­зы, са­по­ги, бо­тин­ки, чай, са­хар, соль, кон­фе­ты и мно­гое дру­гое до крюч­ков, пу­го­виц и лу­боч­ных кар­ти­нок вклю­чи­тель­но. Ши­ро­кие рус­ские бо­ро­да­тые ли­ца и яр­кие ба­бьи на­ря­ды че­ре­до­ва­лись с кал­мы­ко­ва­ты­ми, жёл­ты­ми и по­чти ли­шён­ны­ми рас­ти­тель­но­сти ли­ца­ми си­бир­ских «ино­род­цев» и про­сты­ми, чёр­ны­ми пла­тья­ми-ха­ла­ти­ка­ми их ти­хих, по­кор­ных жён. Ку­пе­че­ство куз­нец­кое под­тя­ги­ва­лось, вы­кла­ды­ва­ло на при­лав­ки всё своё добро, все за­ле­жи и в те­че­ние несколь­ких дней ра­бо­та­ло в сво­их лав­ках и ма­га­зи­нах без уста­ли с утра до ве­че­ра. Так де­рев­ня и го­род ме­ня­лись вза­им­но тем, что про­из­во­ди­ли. И уж, ко­неч­но, дош­лый го­род вна­кла­де не оста­вал­ся. За­ле­жа­лое фаб­рич­ное дерь­мо втри­до­ро­га сбы­ва­лось за мас­ло, яй­ца, хлеб и дру­гие дра­го­цен­ные про­дук­ты, ко­то­рые му­жик до­бы­вал под­лин­но в по­те ли­ца и на­сто­я­щей це­ны ко­то­рым не знал», – так опи­сы­вал яр­мар­ку ли­те­ра­тор.

Ва­лен­тин Бул­га­ков по­след­ний раз посетил до­ре­во­лю­ци­он­ный Кузнецк в 1914 г. (В 1959 г. он нена­дол­го при­е­дет в го­род, но то уже бу­дет со­вер­шен­но иной, со­вет­ский Ста­линск – во­все не пат­ри­ар­халь­ный и не ти­хий). Спу­стя де­ся­ти­ле­тия куз­не­ча­нин вспо­ми­нал род­ной го­род как «пре­крас­ный и на­все­гда исчезнувший сон».

Несколь­ко лет на­зад со­труд­ни­ки Но­во­куз­нец­ко­го кра­е­вед­че­ско­го му­зея об­на­ру­жи­ли ру­ко­пись Булгакова в Рос­сий­ском го­су­дар­ствен­ном ар­хи­ве ли­те­ра­ту­ры и ис­кус­ства. И в год 400-ле­тия Куз­нец­ка эта «чу­дес­ная на­ход­ка», этот «жи­вой го­лос эпо­хи» на­ко­нец был опуб­ли­ко­ван.

МАТЬ БУ­ДУ­ЩЕ­ГО ЛИ­ТЕ­РА­ТО­РА ВА­ЛЕН­ТИ­НА БУЛГАКОВА ЖЕЛАЛА, ЧТО­БЫ СКУЧНЫЙ КУЗНЕЦК ПРОВАЛИЛСЯ ПОД ЗЕМ­ЛЮ. А ЕЁ СЫН, БУ­ДУЧИ ЕЩЁ МАЛЬ­ЧИШ­КОЙ, НО УЖЕ ЗА­ЯД­ЛЫМ ПАТРИОТОМ РОД­НО­ГО ГО­РО­ДА, ГО­РЯ­ЧО ВОЗРАЖАЛ ПРО­ТИВ ТА­КО­ГО ПОЖЕЛАНИЯ.

Фо­то из фон­дов Но­во­куз­нец­ко­го кра­е­вед­че­ско­го му­зея.

Учи­тель Л. Тол­стой В. Бул­га­ков. и уче­ник

Дом Бул­га­ко­вых в Кузнецке по Со­бор­ной ули­це.

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.