КАННСКАЯ НАГРАДА ФИЛЬ­МА О ШАХТЁРЕ

Ре­жис­сёр – о звёз­дах, фе­сти­ва­лях, лжи и сте­рео­ти­пах

AiF Kuzbass (Kemerovo) - - ДОМ КУЛЬТУРЫ - Ан­на ИВА­НО­ВА

по­то­му что им для это­го нуж­но со­брать боль­шую ко­ман­ду, вы­ку­пить би­ле­ты, пе­ре­вез­ти сю­да съё­моч­ные бри­га­ды. Это це­лая про­бле­ма. При­чём до­ро­го­сто­я­щая.

– В пред­став­ле­нии боль­шин­ства не за­ня­тых в ки­но­ин­ду­стрии лю­дей ки­но­ком­па­ния – это что-то мас­штаб­ное вро­де «Мос­филь­ма» или The Walt Disney Company. Что об­ще­го у вас с ни­ми? Что бы вы хо­те­ли иметь та­ко­го, что есть у них?

– Да­же ес­ли в мыс­лях лю­дей ки­но­ком­па­ния – это нечто мас­штаб­ное, на са­мом де­ле это дав­но и да­ле­ко не так. Рань­ше бы­ло: боль­шая сту­дия, гро­мад­ные ка­ме­ры, до­ро­го­сто­я­щее обо­ру­до­ва­ние, ко­то­ро­го ни у ко­го не бы­ло. Это со­всем дру­гие тех­но­ло­гии, неже­ли сей­час. Ста­ло мно­го воз­мож­но­стей сни­мать своё кино, и это здо­ро­во. Лю­ди снимают да­же на мо­биль­ные телефоны, и эти фильмы по­па­да­ют на фестивали. А круп­ные ки­но­ком­па­нии на­по­до­бие «Мос­филь­ма» со­кра­ти­ли свои пло­ща­ди, у них уже не так мно­го про­стран­ства, как рань­ше, в ос­нов­ном оста­лись тон­сту­дии или па­ви­льо­ны, ко­то­рые сда­ют­ся в арен­ду для де­ко­ра­ци­он­ных съё­мок. Ин­ду­стрия силь­но из­ме­ни­лась, по­это­му нет смыс­ла срав­ни­вать и ис­кать об­щие ве­щи. За по­след­ние во­семь-де­сять лет уголь­ная отрасль со­вер­ши­ла кос­ми­че­ский рывок, и сей­час это труд в боль­шей сте­пе­ни ин­тел­лек­ту­аль­ный, по­то­му что всё ком­пью­те­ри­зи­ро­ва­но, всё ста­ло мно­го слож­нее в ин­же­нер­ном плане. Идея на­чать бо­роть­ся с этим сте­рео­ти­пом ро­ди­лась в нед­рах ком­па­нии СУЭК и при­над­ле­жит Пет­ру Пин­ту­со­ву.

– Встреча с кем из ге­ро­ев филь­ма вам за­пом­ни­лась боль­ше все­го и по­че­му?

– Лич­но для ме­ня очень тёп­лой бы­ла встреча с Юри­ем Баш­ме­том. Съ­ём­ки про­хо­ди­ли в Яро­слав­ле. Это был фе­сти­валь, на ко­то­ром у него каж­дый день был по­ми­нут­но рас­пи­сан. Во вре­мя ин­тер­вью мы бы­ли с ним вдво­ём на сцене фи­лар­мо­нии, в 12 ча­сов но­чи, т. к. Юрий Аб­ра­мо­вич толь­ко к это­му вре­ме­ни осво­бо­дил­ся. Мы дол­го бе­се­до­ва­ли, а по­том ещё вдво­ём по­иг­ра­ли на ро­я­ле, про­сто по-че­ло­ве­че­ски по­го­во­ри­ли. Ме­ня это очень тро­ну­ло. Бла­го­да­рен судь­бе за встре­чу с че­ло­ве­ком та­кой теп­ло­ты, спо­кой­ствия, вы­держ­ки. При та­ком слож­ном гра­фи­ке он оста­ёт­ся от­зыв­чи­вым че­ло­ве­ком, очень де­ли­кат­ным – это до­стой­но боль­шо­го ува­же­ния.

– Фильм о шахтёре, но шах­тё­ра толь­ко по­ка­зы­ва­ют. По­че­му ге­рой не го­во­рит?

– Ге­рой не го­во­рит, по­то­му что за него го­во­рят «из­вест­ные лю­ди». В его тя­жё­лой ра­бо­те есть весь на­бор та­ких же ха­рак­те­ри­стик, как и про­фес­сий хок­ке­и­ста, ди­ри­жё­ра, ак­тё­ра или кос­мо­нав­та. За­чем ему го­во­рить? Шах­тё­ры – это лю­ди, ко­то­рые в первую оче­редь ра­бо­та­ют. Ес­ли вы по­пы­тае- тесь взять ин­тер­вью у шах­тё­ра, он, воз­мож­но, бу­дет го­во­рить тя­же­ло, с тру­дом, за­пи­нать­ся, а по­том мах­нёт ру­кой: «Да я луч­ше пой­ду по­ра­бо­таю». И, на­вер­ное, это пра­виль­но, по­то­му что каж­дый дол­жен за­ни­мать­ся сво­им де­лом.

– У вас мно­го ра­бот, по­свя­щён­ных гор­няц­ко­му тру­ду. Что но­во­го вы узна­ли в про­цес­се съё­мок?

– Я с дет­ства жи­ву в Куз­бас­се и по­сто­ян­но слы­шу: шах­тё­ры, шах­тё­ры, шах­тё­ры... И бы­ло та­кое от­но­ше­ние: «Ну за­чем о них всё вре­мя го­во­рят?» А ко­гда стал бы­вать в на­ших мо­но­го­ро­дах, Меж­ду­ре­чен­ске или Ле­нин­ске-Куз­нец­ком, то по­нял: дей­стви­тель­но, это крайне ува­жа­е­мый труд. Пом­ню, ока­зал­ся в му­зее шах­тёр­ской сла­вы Ле­нин­скаКуз­нец­ко­го и за­стал в нём груп­пу де­тей лет ше­сти-се­ми. Ма­лы­ши за­шли в зал с фо­то­гра­фи­я­ми из­вест­ных шах­тё­ров на сте­нах, показывали паль­ца­ми и на­зы­ва­ли их имена. Ме­ня поразило это. Я по­нял, что есть та­кие го­ро­да, где про­фес­сия шах­тё­ра – это культ, что аб­со­лют­но обос­но­ван­но.

– Рас­ска­жи­те о ки­но­на­гра­дах, ко­то­рые вы по­лу­ча­ли. Ка­кие са­мые цен­ные для вас и по­че­му?

– Есть на­гра­ды важ­ные, а есть цен­ные. Важ­ные – это, на­при­мер, Кан­ны. Дей­стви­тель­но, очень вы­со­кая награда. Но са­мую цен­ную на­гра­ду я по­лу­чил за до­ку­мен­таль­ную кар­ти­ну «Эль­брус: си­бир­ская экс­пе­ди­ция». Ко­гда мы при­вез­ли фильм на фе­сти­валь «Свой путь», то ор­га­ни­за­то­ры ре­ши­ли при­гла­сить на по­каз Фё­до­ра Ко­ню­хо­ва как че­ло­ве­ка, ко­то­рый и в го­ры хо­дит, и тре­пет­но от­но­сит­ся к те­ме Ве­ли­кой Оте­че­ствен­ной вой­ны, ко­то­рая про­сле­жи­ва­ет­ся в этом филь­ме. Фё­дор, узнав о кар­тине, пред­ло­жил пе­ре­не­сти по­каз в его ма­стер­скую. Все же­ла­ю­щие по­пасть не смог­ли, бы­ла оче­редь. По­лу­чил­ся по­лу­за­кры­тый по­каз. По­сле него я по­лу­чил очень важ­ный по­да­рок – ико­ну, с ко­то­рой Фё­дор Ко­ню­хов пе­ре­се­кал на вё­сель­ной лод­ке Ат­лан­ти­че­ский оке­ан. Она бы­ла с ним 160 дней – всё вре­мя, что дли­лось это пу­те­ше­ствие. Эта ико­на те­перь хра­нит­ся у ме­ня. Как го­во­рит­ся, есть что по­ка­зать де­тям. Это был оше­ло­ми­тель­ный по­да­рок, на­вер­ное, са­мая ценная награда, та­кой она оста­нет­ся на­дол­го.

– В ки­но­ин­ду­стрии есть та­кое по­ня­тие «фе­сти­валь­ное кино», ко­то­рое де­ла­ет­ся не столь­ко для зри­те­ля, сколь­ко для фе­сти­ва­лей. Ко­гда со­зда­ва­ли «Пре­де­лы со­вер­шен­ства», то вклю­ча­ли ка­кие-то эле­мен­ты на­ме­рен­но, что­бы в бу­ду­щем по­нра­вить­ся су­дьям?

– Я счи­таю, что на са­мом де­ле всё про­сто. Нет фе­сти­валь­но­го кино или не фе­сти­валь­но­го. Есть ли­бо хорошее кино, с хо­ро­шим сце­на­ри­ем, ли­бо кино не очень, с недо­ра­бо­тан­ным сце­на­ри­ем. Есть мас­са филь­мов с очень хо­ро­шей фе­сти­валь­ной судь­бой и при этом аб­со­лют­но кас­со­вые кар­ти­ны, со­брав­шие мно­го де­нег в про­ка­те, ко­то­рые це­нят зри­те­ли. По­это­му не бы­ло це­лей сде­лать фе­сти­валь­ное кино. Ко­неч­но, мы пред­по­ла­га­ли его «ка­тать» по фе­сти­ва­лям, по­то­му что это эле­мент по­пу­ля­ри­за­ции про­ек­та, эле­мент про­дви­же­ния ценности шах­тёр­ско­го тру­да. Боль­ше зри­те­лей, боль­ше про­смот­ров – боль­ше эф­фект. Но лю­бой фе­сти­валь – это ру­лет­ка. На­при­мер, в Кан­нах в этом го­ду бы­ло 52 чле­на жю­ри из раз­ных стран. Невоз­мож­но всем уго­дить, под­стро­ить­ся под ко­го-то за­ра­нее. А что­бы по­нра­вить­ся су­дьям, на­до про­сто не врать се­бе, не да­вать се­бе по­бла­жек и ста­рать­ся де­лать хорошее кино.

– Как бы вы са­ми от­ве­ти­ли на во­прос, ко­то­рый за­да­ва­ли сво­им ге­ро­ям: ка­кие «пре­де­лы со­вер­шен­ства» в ва­шей жиз­ни и про­фес­сии?

– Как ска­зал один из на­ших ге­ро­ев Алек­сей Ар­хи­по­вич Лео­нов, пре­де­лов со­вер­шен­ства не су­ще­ству­ет. Все­гда есть к че­му стре­мить­ся. Глав­ное – не оста­нав­ли­вать­ся и бо­ять­ся за­стоя.

Здо­ро­во, ко­гда ты в чём-то недо­во­лен со­бой, со­мне­ва­ешь­ся в се­бе и сво­их воз­мож­но­стях и стре­мишь­ся сде­лать всё луч­ше и луч­ше. Так, на­вер­ное, и нуж­но.

ЛЮ­ДИ СНИМАЮТ НА ТЕЛЕФОНЫ, И ЭТИ ФИЛЬМЫ ПО­ПА­ДА­ЮТ НА ФЕСТИВАЛИ.

Есть та­кие го­ро­да, где про­фес­сия шах­тё­ра – это культ.

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.