НЕ РАЗ­ГО­ВА­РИ­ВА­ЕТ?

И о те­мах для раз­го­во­ра со сце­ны с детьми и взрос­лы­ми

AiF Kuzbass (Kemerovo) - - ДОМ КУЛЬТУРЫ - Под­го­то­ви­ла Ан­на РЕЗВОВА

диа­ло­га на уро­ке ли­те­ра­ту­ры или вне уро­ка. Неко­то­рые учи­те­ля это, к сча­стью, по­ни­ма­ют. есть курс, сту­ден­ты, ре­бя­та со­всем мо­ло­дые – 18-19 лет. И ей уда­ёт­ся на­хо­дить ма­те­ри­ал, ко­то­рый «по­па­да­ет». Но со­вре­мен­ная дра­ма­тур­гия, ко­неч­но, то­же долж­на быть в ре­пер­ту­а­ре.

– Се­го­дня это­му во­про­су ведь уде­ля­ют боль­шое вни­ма­ние, в том чис­ле власть. Кон­кур­сы, ла­бо­ра­то­рии дра­ма­тур­гии для де­тей и под­рост­ков. Это да­ёт ка­кие-то ре­зуль­та­ты?

– Я да­же не знаю, в чём про­бле­ма. Мо­жет быть, шко­ла по­те­ря­на. Кто-то хо­ро­шо ска­зал, что в со­вре­мен­ных пье­сах очень мно­го ин­те­рес­ных тем и со­всем нет ролей, со­всем нет фи­на­лов. С дру­гой сто­ро­ны, те­атр не дол­жен по­учать, не факт, что в кон­це бас­ни долж­на быть мо­раль. Но всё рав­но ар­ти­стам и ре­жис­сё­ру долж­но быть что ска­зать. Ак­ту­аль­ная те­ма долж­на быть хо­ро­шо про­ра­бо­та­на. Ак­ту­аль­ных тем мас­са, со­вре­мен­ная дра­ма­тур­гия ими на­пол­не­на, но нече­го иг­рать.

– Мо­жет быть, про­бле­ма в том, что меж­ду дра­ма­тур­га­ми и те­ат­ром нет пря­мо­го диа­ло­га, на­при­мер?

– Мо­жет быть, по­то­му что эти дра­ма­тур­ги са­ми недав­но бы­ли подростками и че­го-то не схва­ти­ли…Не знаю, у ме­ня нет от­ве­та. Но мы по­ка удач­но­го со­вре­мен­но­го дра­ма­тур­ги­че­ско­го ма­те­ри­а­ла, что­бы ска­зать «ну вот же», не на­хо­дим.

– Есть мне­ние, что для но­во­го по­ко­ле­ния с кли­по­вым со­зна­ни­ем ну­жен дру­гой те­атр. Сей­час мно­го им­мер­сив­ных про­ек­тов, ко­гда зри­тель ста­но­вит­ся пол­но­цен­ным участником дей­ствия, сайт-спе­ци­фи­че­ских прак­тик, ко­гда те­атр осва­и­ва­ет нете­ат­раль­ные про­стран­ства. Смот­рит ли ваш те­атр в эту сто­ро­ну?

– Да. Те­атр, ко­то­рый не экс­пе­ри­мен­ти­ру­ет, не име­ет пра­ва на су­ще­ство­ва­ние. Те­атр дол­жен ис­кать. Вот спек­такль «Пья­ные» и спек­такль «Про лю­бовь и нелю­бовь» со­всем не клас­си­че­ские, не ар­ха­ич­ные. Хо­тя во­об­ще стран­но раз­де­лять клас­си­ку и экс­пе­ри­мент. Ес­ли те­атр ста­вит клас­си­ку и не ищет к ней со­вре­мен­ный под­ход, то эта клас­си­ка мёрт­вая, та­кой те­атр мож­но за­кры­вать.

Но мне ка­жет­ся, это оши­боч­ное мне­ние, что со­вре­мен­ный под­ро­сток клю­ёт толь­ко на со­вре­мен­ные «изыс­ки», по­то­му что они оста­ют­ся «изыс­ка­ми». А по­пав на услов­но клас­си­че­ский, но при этом жи­вой и за­де­ва­ю­щий его спек­такль, под­ро­сток бу­дет смот­реть его в сто ты­сяч раз вни­ма­тель­нее, чем са­мую на­во­ро­чен­ную, са­мую экс­пе­ри­мен­таль­ную по­ста­нов­ку. За ду­шу не за­де­ло, в серд­це не по­па­ло. Все ска­за­ли: «При­коль­но при­ду­ма­но. Ни­че­го не по­нят­но». Те­ат­ру лю­бо­пыт­но, зри­те­лю лю­бо­пыт­но. Это всё спо­соб­ству­ет ис­кус­ству, но не суть его.

– А что суть ис­кус­ства?

– Я од­на­ж­ды эту фор­му­лу про­из­нёс вслух, ду­маю, она пра­виль­ная: те­атр – это ле­чеб­ни­ца души. И для ар­ти­стов, и для зри­те­лей. Зри­те­ли при­хо­дят в те­атр ду­шу под­ле­чить.

– У ва­ше­го те­ат­ра силь­ный ли­дер…

– Да, Ири­на Ни­ко­ла­ев­на – глав­ный ре­жис­сёр, ху­до­же­ствен­ный ру­ко­во­ди­тель, ху­до­же­ствен­ный ли­дер те­ат­ра, за ней все­гда по­след­нее сло­во. Наш Ча­па­ев, ко­то­рый ве­дёт нас в бой.

– При та­ком силь­ном ли­де­ре ваш те­атр – это за­кры­тая си­сте­ма для дру­гих ре­жис­сё­ров?

– Как ска­зал про нас те­ат­раль­ный кри­тик Та­тья­на Ти­хо­но­вец, у нас те­атр «мо­на­стыр­ско­го ти­па». Так оно и есть. Но по­чти еже­год­но при­гла­ша­ем ре­жис­сё­ров на по­ста­нов­ку – это раз­но­об­ра­зит ху­до­же­ствен­ную па­лит­ру те­ат­ра, обо­га­ща­ет ар­ти­стов впе­чат­ле­ни­я­ми, да­ёт воз­мож­ность и Ирине Ни­ко­ла­евне немнож­ко вздох­нуть.

– Те­атр для де­тей и мо­ло­дё­жи. Это на­зва­ние вам по­мо­га­ет или ме­ша­ет? Вы бы хо­те­ли его поменять?

– Мне жаль, что мно­гим зри­те­лям ка­жет­ся, что это дет­ский те­атр, а зна­чит, к нему, взрослому зри­те­лю, не име­ю­щий от­но­ше­ния. С точ­ки зре­ния мар­ке­тин­га труд­но до та­ко­го зри­те­ля до­сту­чать­ся. А ведь у нас два спектакля 18+, ку­ча спек­так­лей 16+, мно­гие взрос­лые зри­те­ли по­сле на­ших спек­так­лей ве­че­ра­ми дол­го не мо­гут уснуть. С дру­гой сто­ро­ны, мне нра­вит­ся сло­во «мо­ло­дёжь». Мно­гие на­ши зри­те­ли так нас и на­зы­ва­ют – «Мо­ло­дёж­ка». Мне это нра­вит­ся. Мне ка­жет­ся это точ­ным – и по от­но­ше­нию к то­му со­ста­ву, ко­то­рый ра­бо­та­ет в те­ат­ре, и по от­но­ше­нию к то­му драй­ву твор­че­ско­му, ко­то­рый у нас есть, и по от­но­ше­нию к тем те­ле­грам­мам, ко­то­рые мы от­прав­ля­ем в зал. Воз­мож­ность поменять на­зва­ние, ду­маю, есть – бы­ло бы же­ла­ние. По­ка не хо­чет­ся. В то же вре­мя мне нра­вит­ся опыт ТЮЗа в Ки­ро­ве, ко­то­рый по­сле при­хо­да ту­да ре­жис­сё­ра Бо­ри­са Пав­ло­ви­ча был пе­ре­име­но­ван в Те­атр на Спас­ской. При этом ули­ца, на ко­то­рой рас­по­ло­же­но зда­ние те­ат­ра, не Спас­ская – это ста­рое до­ре­во­лю­ци­он­ное на­зва­ние. Всё это хо­ро­шая ис­то­рия, с реб­рен­дин­гом. Мы на­чи­на­ли как Те­атр драмы и ко­ме­дии для де­тей и мо­ло­дё­жи на Ве­сен­ней, но все на­зы­ва­ли нас «Те­атр на Ве­сен­ней». Сей­час наш те­атр на­хо­дит­ся на ули­це с кра­си­вым на­зва­ни­ем Ароч­ная, по­это­му, воз­мож­но, ко­гда-ни­будь мы это ис­поль­зу­ем.

«РАЗ­ДРА­ЖА­ЕТ, КО­ГДА УЧИ­ТЕ­ЛЯ ОСТАВ­ЛЯ­ЮТ ДЕ­ТЕЙ В ЗА­ЛЕ И ИДУТ В БУ­ФЕТ».

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.