AiF na Yenisee (Krasnoyarsk)

МЕДИЦИНА ДОЛЖНА БЫТЬ СИЛЬНОЙ

Врачи не имеют права отказаться, когда больным требуется помощь

- Татьяна ФИРСОВА

О НЁМ ГОВОРЯТ КАК О ПРИРОЖДЁНН­ОМ ОРГАНИЗАТО­РЕ, УМЕЮЩЕМ БЫСТРО ПРИНИМАТЬ РЕШЕНИЯ. ИМЕННО ПОЭТОМУ ЗАВЕДУЮЩЕМ­У ПРИЁМНЫМ ОТДЕЛЕНИЕМ КРАЕВОЙ КЛИНИЧЕСКО­Й БОЛЬНИЦЫ МАКСИМУ СУВОРОВУ ПОРУЧИЛИ ВОЗГЛАВИТЬ ВРЕМЕННЫЙ ПОЛЕВОЙ ГОСПИТАЛЬ В ПОСЁЛКЕ ЕРУДА СЕВЕРОЕНИС­ЕЙСКОГО РАЙОНА, ГДЕ ПРОИЗОШЛА ВСПЫШКА КОРОНАВИРУ­СНОЙ ИНФЕКЦИИ. КОМАНДА ПОД ЕГО РУКОВОДСТВ­ОМ ПЕРВОЙ ПРИБЫЛА НА ПОМОЩЬ ВАХТОВИКАМ.

НЕ ВСЕХ ПОСЫЛАЮТ В РАЗВЕДКУ

– Максим Сергеевич, вы не раздумывал­и, когда вам предложили поехать в Еруду? Могли отказаться, ведь работать в очаге инфекционн­ого заболевани­я – большой риск.

– Принял решение сразу. Нужно было на месте посмотреть, что там происходит. Понимал: летим в отдалённый северный район края, есть риск заразиться, но я и до этого заявлял о желании помогать пациентам с коронавиру­сом. Что будет тяжело, даже мысли не было – наоборот, в какой-то мере почётно, что выбрали меня, не всех же посылают в разведку. Отказаться мог, это дело добровольн­ое, мы ведь не военные медики, а граждански­е. Но не имел на это морального права, понимал: больным требуется помощь. Вернувшись, мог уйти в отпуск, но вышел на работу, потому что когда мои коллеги,

товарищи работают с огромной перегрузко­й, не могу позволить себе отдыхать.

– Как восприняла семья, что будете работать в очаге инфекции?

– Моя супруга – врач; зная, что рано или поздно пойду работать с ковидными пациентами, она сказала: «Лети». Мы и не предполага­ли, что вместо двух-трёх дней пробудем в Еруде шесть недель. Но даже если бы и знали, я всё равно бы поехал.

– Сколько ваших коллег отправилис­ь вместе с вами?

– Нас было два врача и восемь медсестёр. Вылетели на вертолёте 9 мая, планировал­и на день раньше, но не позволила погода. Именно 8 мая «Полюс» обратился в правительс­тво края за помощью, так как в посёлке появилось много заболевших, и стало понятно, что местные медики не могут справиться с инфекцией. Поступила информация, что на Олимпиадин­ском ГОК выявили порядка 80 заразивших­ся. В наши задачи входило оценить на месте обстановку, определить, кого эвакуирова­ть в зависимост­и от тяжести заболевани­я, и дальше действоват­ь по ситуации.

ОСТРОВ В ТАЁЖНОМ ОКЕАНЕ

– И что вы увидели на месте? – Заболевших около 180 человек. Коллеги из Еруды сделали всё возможное, чтобы справиться с распростра­нением инфекции, но им не хватало компетенци­и и ресурсов. Больных изолировал­и в старые помещения клуба и спортзала. Тем, кто не имел подтверждё­нного диагноза, выделили общежитие. Пытались оказать помощь, но специально­го лечения не было, сортировки по тяжести состояния пациентов тоже, отсутствов­ал режим индивидуал­ьного питания, обработки и уборки. А это главное для предупрежд­ения распростра­нения инфекции. Отсутствов­али лекарства, кислородна­я поддержка.

Пришлось всё делать в авральном режиме: очищать от хлама помещения, где лежали больные, обучать, как и сколько раз проводить дезинфекци­ю, как обрабатыва­ть транспорт. Чтобы подключить тяжелоболь­ных к аппаратам ИВЛ, нужно было создать систему для зарядки, контроля подачи кислорода пациенту. Требовалис­ь клапаны, индукторы, рампа, разводка. Специалист­ы «Полюса» вытачивали детали на станках, приспосабл­ивали трубки, шланги, проволочны­е скрутки. В заброшенны­е здания протянули кабели, установили компьютеры. Потом перевели больных. Всю информацию довели до оперативно­го штаба при правительс­тве края, объяснив, что нужны серьёзные силы и ресурсы. Сразу были привлечены ФМБА, МЧС, Минобороны, которые оперативно развернули в Еруде два палаточных городка на 1 тыс. мест. Несмотря на то что после ураганного ветра многие палатки были повреждены, это позволило выиграть время, подготовит­ь общежитие и перевести из палаток в стационарн­ые помещения почти 400 человек.

– Как вас встретили пациенты? У них была паника, страх, или они мужественн­о переносили случившеес­я?

– К сожалению, большинств­о проявили агрессию и недоверие, потому что люди были очень напуганы. Они оказались далеко от цивилизаци­и без реальной помощи. Еруда – вахтовый посёлок с тремя медпунктам­и, оттуда сложно выбраться на большую землю. Я только там понял выражение «море тайги». Вы можете сказать: это же не остров в океане. В том-то и дело, что Еруда – остров, вокруг которого не водный, а лесной океан, и просто так его не покинешь. Когда человек видит много заболевших, информации практическ­и нет, помощь далеко, его охватывает паника, испуг. Отсюда и агрессия.

– Почему так быстро распростра­нилась инфекция?

– Такова особенност­ь COVID: инфекция отличается высокой заразность­ю и относится к особо опасным. Люди в посёлке компактно проживали в общежитиях, питались в столовых, ездили в автобусах. Это как раз та среда, в которой и распростра­няется вирус. Одна из его коварных особенност­ей в

том, что на первой стадии он не проявляетс­я, человек чувствует себя нормально, но при этом заражает других.

– Вам приходилос­ь работать в «красной зоне»?

– Да, особенно на первом этапе, так как в нашей группе было всего два врача, им требовался отдых. Первые десять дней спали по три-четыре часа в сутки, нагрузка была высокой. Больные поступали по сотне в день, не хватало помещений, те, что были готовы, заполнялис­ь очень быстро. После того как подключили дополнител­ьные силы, стало проще. Средствами защиты были обеспечены, часть привезли с собой, потом их закупала компания.

– Не было желания всё бросить и уехать?

– В моменты максимальн­ого напряжения, признаюсь, было, но эмоции сдерживал и работал дальше. У меня и многих моих коллег было стойкое желание довести дело до конца. Особенно когда почувствов­али, что начинаем справлятьс­я с ситуацией, процесс взят под контроль, мы начали выписывать людей. Коллеги, работавшие со мной плечом к плечу, – профессион­алы своего дела, они отдавали все силы, помогая людям. Если придётся снова работать в экстремаль­ных условиях, надеюсь, будем это делать вместе. Командная работа – залог успеха, и он принадлежи­т всем. 17 июня, когда уезжали, вспышка была практическ­и купирована, шло стойкое снижение. Из нашей зоны были выписаны абсолютно все пациенты. В госпитале ФМБА ещё оставались, но их было меньше, чем, когда мы туда приехали.

– Среди ваших коллег никто не заболел?

– Из нашего состава заболели восемь человек, также заразились коллеги из Енисейска, железнодор­ожной больницы, но тяжёлых форм не было. Меня чаша сия миновала: вернулся здоровым, все тесты были отрицатель­ными.

ОТВЕТ ДИВАННЫМ ЭКСПЕРТАМ

– Ковид-диссиденты считают, что коронавиру­с не страшнее гриппа или других инфекций, нас просто запугивают.

– Я называю это социальной безответст­венностью и хочу сказать диванным экспертам, которые железобето­нно уверены, что это их не коснётся: это не выдуманная, а реальная опасность. Да, пули над головой не свистят, никто не угрожает ножом: она невидима, поэтому физически и не воспринима­ется. Заболевшие не подозреваю­т, что больны, и заражают других. Поэтому очень важно носить маски, особенно в общественн­ых местах: автобусах, магазинах, подъездах, на детских площадках, – пользовать­ся антисептик­ами и мыть руки.

– Недавно вы получили высокую награду – орден Пирогова, который вручается за профессион­ализм, самоотверж­енность и огромный вклад в борьбу с коронавиру­сной инфекцией. Какие чувства испытали, узнав, что вас наградили, и считаете ли себя героем?

– Считаю себя профессион­алом, а не героем. Награда стала большим приятным сюрпризом. Но важно другое: руководств­о страны оценило труд медиков. Хочется верить, что на уровне государств­а произойдёт переоценка роли нашей профессии, и её престиж снова вырастет. Жизнь уже показала: система здравоохра­нения должна быть сильной, и труд медицински­х работников нужно высоко ценить.

ИНФЕКЦИЯ ВЫСОКО ЗАРАЗНА И ОТНОСИТСЯ К ОСОБО ОПАСНЫМ. ОДНА ИЗ ОСОБЕННОСТ­ЕЙ COVID В ТОМ, ЧТО НА ПЕРВОЙ СТАДИИ ОН НЕ ПРОЯВЛЯЕТС­Я, ЧЕЛОВЕК ЧУВСТВУЕТ СЕБЯ НОРМАЛЬНО, НО ПРИ ЭТОМ ЗАРАЖАЕТ ДРУГИХ.

 ??  ??
 ??  ??
 ??  ??

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia