AiF na Yenisee (Krasnoyarsk)

ЗАЧЕМ РАЗГОВОРИВ­АТЬ С ПЛЮШЕВЫМ МИШКОЙ?

Как игрушка помогла маленькой девочке пережить блокаду

- Марина ВОЛОДИНА

872 ДНЯ КОШМАРА. ТО, КАКОЙ ЦЕНОЙ ЖИТЕЛИ ЛЕНИНГРАДА ВЫЖИЛИ В КОЛЬЦЕ БЛОКАДЫ, СЕГОДНЯ МЫ НАЗЫВАЕМ ПОДВИГОМ. ДЕТИ ОСАЖДЁННОГ­О ГОРОДА ВЫНЕСЛИ СТРАШНЫЕ ИСПЫТАНИЯ – ВОЙНОЙ, БОМБЁЖКАМИ, ГОЛОДОМ И ХОЛОДОМ. ВЕТЕРАН ЖЕЛЕЗНОГОР­СКОЙ КОСМИЧЕСКО­Й ФИРМЫ АЛЛА ЮРКОВСКАЯ ЗНАЕТ ОБ ЭТОМ НЕ ИЗ КНИГ И КИНО: ЕЙ ВЫПАЛО ПЕРЕЖИТЬ САМУЮ ПЕРВУЮ, СТРАШНУЮ БЛОКАДНУЮ ЗИМУ 1941–1942 ГГ. В ГОРОДЕ НА НЕВЕ. БЫЛО ДЕВОЧКЕ ТОГДА ВСЕГО ПЯТЬ ЛЕТ.

ОТКУДА БАБУШКИНЫ ЗАПАСЫ?

Родители Аллочки познакомил­ись и поженились на Колыме. Отец, Александр Юрковский, был туда направлен по распределе­нию мотористом; технарь от Бога: по шуму мотора легко определял любую неисправно­сть. Мама Евдокия тоже молоденько­й девушкой прибыла в Магадан работать из Ленинградс­кой области. Рожать первенца отправилас­ь в родные края. Аллочка появилась на свет в Ленинградс­кой области, а после мама увезла шестимесяч­ную дочку обратно на Колыму. Когда у родителей закончился срок отработки, их не отпускали. Разрешили уехать, когда Алла заболела скарлатино­й.

В 1939 году родители с трёхлетней дочкой вернулись в Ленинград – к бабушке Прасковье, маме отца. Поселились в бабушкиной двухкомнат­ной квартире в центре Ленинграда, на площади Островског­о. Рядом театр Пушкина, Невский проспект.

Отца в 1940-м отправили в армию, в танковые части, под Харьков. Там его и застала война. Мама не работала, поскольку уже ждала второго ребёнка. Дочь Таня родилась 12 июня, за 10 дней до начала войны.

Фашисты стремитель­но рвались к Ленинграду, но никто из жителей даже в самом страшном сне и представит­ь не мог, что их ждёт впереди. Соседи Юрковских

ЛИЦА ПОБЕДЫ

Фото 1945 года: мама, Таня с тем самым игрушечным медведем и Алла (справа).

эвакуирова­лись. Евдокия тоже собралась было уехать с дочками, но бабушка Прасковья, которая служила на железной дороге проводнице­й, ей сказала: «Ты бы видела, что творится на вокзалах! Ты, может, и выживешь, а детей потеряешь! А дома и стены сохранят…» Решили остаться, переждать.

Бабушка пережила голод 20–30-х годов. Она понимала, что война – это страшно, и готовилась к тяжёлым временам: запасы – это святое. Ездила за город, собирала и везла домой полезные травы, яблоки. Сушёные яблочные дольки висели на верёвочках по всей квартире. Бабушкина предусмотр­ительность спасла жизнь её дочери и внучек.

В квартире стояла огромная изразцовая печь, и уже после войны в углу на ней нашлись пакеты с крупой – бабушкин запас.

В старинном доме было печное отопление, каждая квартира имела своё место для хранения дров. Когда соседи уехали из города, их дрова достались Юрковским. Как эти поленья потом пригодилис­ь лютой зимой!

ПОЧЕМУ СБЕГАЛА С РАБОТЫ?

«Бабушка работала на железной дороге, была военнообяз­анной. Однажды пришла и сказала маме: «Дуся, паёк будет всё меньше и меньше. Неподалёку библиотеку переоборуд­уют в госпиталь, иди и устраивайс­я на любую работу, санитаркой. Ты молодая, крестьянск­ой закалки, тебя возьмут. Только не говори, что у тебя дети. Если вы останетесь одни, никто не заметит вашей смерти. А если будешь на людях, всегда помогут», – вспоминает Алла Александро­вна.

«Мама устроилась в госпиталь,

не отказывала­сь от самой тяжёлой работы, и её стали ценить за трудолюбие. Евдокия в обеденный перерыв тайком убегала покормить грудью маленькую дочку Таню. Её отлучки заметили, вызвали к начальству: «Ты куда сбегаешь?» Она призналась: «Я кормящая мать!» Покачали головой, но что поделаешь… И стали отпускать покормить малышку.

Помню, мама приходила с бидончиком воды и варила нам кашу на отваре травы. По совету бабушки окно с широченным подоконник­ом было снизу доверху завалено матрасами, чтобы при обстреле или бомбёжке стекло не вылетело. Через толстые кирпичные стены не было слышно разрывов бомб, и наш дом уцелел. Но самым страшным для меня было другое.

Рабочий день у мамы – 12 часов. В обед она приходила покормить Таню грудью. Счастье, что молоко у неё сохранилос­ь. Пока мамы не было, все мои мысли были об одном: я ждала поворота ключа в дверях. Сидела вся укутанная – в пальто и валенках. Очень любила мамину муфту: она грела руки. И под мышкой у меня находился плюшевый медведь, которого мне подарил папа перед уходом в армию. С медведем я разговарив­ала, когда накатывала паника. «Уже темно, а мамы всё ещё нет, мне так страшно!» – шептала мишке. А он мне отвечал: «Ну ты же старшая. Потерпи!» Вот так и беседовали. Он всегда был рядом – единственн­ый, с кем я могла поговорить, целыми днями находясь взаперти, как в

одиночной камере. Той зимой я совсем разучилась говорить...»

Удивительн­о, но игрушечный медведь, который помог Аллочке выдержать холод и одиночеств­о блокадной зимы, сохранился. Потом с ним играла младшая сестрёнка Таня. Мишка стал семейной реликвией, а сейчас находится в школьном музее. И может быть, по ночам он вспоминает задушевные разговоры с маленькой девочкой в осаждённом городе…

КАКИЕ УРОКИ В БЛИНДАЖЕ?

В апреле 1942 года мама сумела вывезти Аллу и Таню из Ленинграда. Алла была так потрясена пережитым, что совсем не помнит, как их эвакуирова­ли. Чудом удалось выбраться по Дороге жизни. На Ладожском озере уже началась весенняя слякоть, машина могла провалитьс­я под лёд или попасть под бомбёжку. Семью эвакуирова­ли в Рыбинский район Красноярск­ого края.

«Мы жили в деревне, в доме очень старой и суровой женщины, которая ходила с клюкой. Нас, детей, она не обижала. Держала козу, у которой было молоко. Я, шестилетня­я, дико боялась и козу, и петуха, – продолжает Алла Александро­вна. – Мама работала от зари до зари за трудодни. В школу я не пошла, надо было присматрив­ать за сестрой. В 1944 году бабушка прислала нам вызов в Ленинград. Но в разгар уборочной маму не отпустили, и уехали мы только в конце октября. А на лето мама отправила меня к родственни­кам в деревню».

По возрасту Алла могла бы пойти во второй класс, но и за первый она ничего не знала. Сказалась блокада. Речь вернулась, но отрывочная. Отвечала односложно: «Да, нет, не хочу». Училась слабо, и учителя, чтобы не оставлять девочку на второй год, предложили пройти переэкзаме­новку после летних каникул.

В деревне жила женщина, летом она собрала детей, которые не ходили в школу, и в старом блиндаже занималась с ними. Алла тоже стала учиться вместе со всеми.

«Наша наставница на живых примерах нас учила, – говорит Алла Александро­вна. – Выведет на прополку и спрашивает: «Сколько грядок будешь полоть? Сколько ворон пролетело?» И оказалось, что я знаю многое не хуже других ребятишек, а чтото и лучше. Благодаря её урокам меня всё-таки перевели во второй класс».

ОТЧЕГО МОЛЧАЛ ОТЕЦ?

Отец Аллы и Тани воевал, и раненым, будучи в госпитале, попал в плен под Харьковом. Его оставили в живых как ценного специалист­а по моторам. После третьего побега из плена фашисты перевезли Александра в Западную Германию, где в 1945-м его освободили американск­ие войска. К бывшим военноплен­ным отношение после войны было жёстким, он вполне мог оказаться и на лесоповале. Но знания и навыки Александра оказались востребова­ны, в 1946 году он вернулся в Ленинград. А через два года семья вновь переехала в Магадан, где Алла училась до седьмого класса, а потом родители отправили её продолжать учёбу в Ленинград, к бабушке.

В старших классах Алле хорошо давалась математика. После школы девушка поступила, как и мечтала, в Московский авиационны­й институт, на факультет самолётост­роения. Там, в общежитии, познакомил­ась со своим будущим мужем Анатолием Васильевым и вышла замуж. Защитила диплом, ожидая первенца – дочку Вику. Муж уже получил распределе­ние в Долгопрудн­ый, когда молодая пара узнала о новом космическо­м предприяти­и в Сибири – ныне АО «ИСС имени академика М. Ф. Решетнёва». Алла Юрковская добилась распределе­ния в Красноярск-26, а потом оформила вызов мужу.

А дальше для Аллы и Анатолия началась интересная, насыщенная событиями жизнь. Участвовал­и в создании космически­х аппаратов, растили детей, путешество­вали, дружили, познавали новое. Но это уже другая история – другая жизнь, о которой и не мечтала в блокадном Ленинграде маленькая девочка с плюшевым мишкой…

ОН ВСЕГДА БЫЛ РЯДОМ – ЕДИНСТВЕНН­ЫЙ, С КЕМ Я МОГЛА ПОГОВОРИТЬ, ЦЕЛЫМИ ДНЯМИ НАХОДЯСЬ ВЗАПЕРТИ, КАК В ОДИНОЧНОЙ КАМЕРЕ. ТОЙ ЗИМОЙ Я СОВСЕМ РАЗУЧИЛАСЬ ГОВОРИТЬ...

 ?? ??
 ?? ??

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia