«КАЖ­ДЫЙ ДЕНЬ МОГ СТАТЬ ПО­СЛЕД­НИМ»

AiF Penza - - СПОРТ -

В ЭТОМ ГО­ДУ ВСЯ СТРА­НА ВСПО­МИ­НА­ЕТ, КАК 75 ЛЕТ НА­ЗАД В СТРАНЕ НА­ЧА­ЛАСЬ ВЕ­ЛИ­КАЯ ОТЕ­ЧЕ­СТВЕН­НАЯ ВОЙ­НА. «АИФ – ПЕН­ЗА» НА­ЧИ­НА­ЕТ ПРО­ЕКТ, ПО­СВЯ­ЩЕН­НЫЙ ЭТОЙ ПА­МЯТ­НОЙ ДА­ТЕ. ВЕСЬ ГОД МЫ БУ­ДЕМ ПИ­САТЬ О ПЕНЗЕНЦАХ, СРА­ЖАВ­ШИХ­СЯ ЗА РО­ДИ­НУ И ТРУ­ДИВ­ШИХ­СЯ В ТЫ­ЛУ, БЛА­ГО­ДА­РИТЬ ТЕХ ВЕ­ТЕ­РА­НОВ, КТО С НА­МИ, И ВСПО­МИ­НАТЬ ТЕХ, КО­ГО УЖЕ С НА­МИ НЕТ.

В этом но­ме­ре мы пуб­ли­ку­ем вос­по­ми­на­ния участ­ни­ков про­ек­та «Де­ти вой­ны», ре­а­ли­зу­е­мо­го в рам­ках бла­го­тво­ри­тель­ной про­грам­мы «Ме­сто встре­чи: ди­а­лог».

ЖУТ­КИЕ ДНИ

Ва­лен­тине БАН­НЫХ бы­ло пять лет, ко­гда на­ча­лась вой­на. Ее млад­ше­му бра­ту – око­ло го­да. От­ца за­бра­ли в ар­мию, мать оста­лась с детьми.

«При­бли­же­ние ли­нии фрон­та на­се­ле­ние ощу­ти­ло сра­зу. Был взо­рван же­лез­но­до­рож­ный мост че­рез реку Дон, в эле­ва­то­ре по­до­жгли зер­но уро­жа­ев двух лет, — вспо­ми­на­ет Ва­лен­ти­на Алек­се­ев­на. — Огром­ное за­ре­во и дым го­ре­ло­го зер­на рас­про­стра­ня­лись на боль­шие рас­сто­я­ния, уча­сти­лись бом­бар­ди­ров­ки немец­ких са­мо­ле­тов. По счаст­ли­вой слу­чай­но­сти, од­на упав­шая бом­ба не разо­рва­лась на на­шей ули­це. Мно­гие лю- ди бро­си­лись по­смот­реть на эту ди­ко­ви­ну. Она бы­ла в ви­де боль­шой «си­га­ры» с немец­ки­ми опо­зна­ва­тель­ны­ми зна­ка­ми.

На­се­ле­ние ста­ло за­би­вать дос­ка­ми ок­на и две­ри до­мов и по­ки­дать род­ные ме­ста. Ма­ма за­бра­ла нас, де­тей, и от­пра­ви­лась к род­ствен­ни­кам, ко­то­рые жи­ли в де­ревне на про­ти­во­по­лож­ном бе­ре­гу ре­ки. Кто же знал, что ее ок­ку­пи­ру­ют нем­цы?

С пер­во­го дня сво­е­го по­яв­ле­ния они на­ча­ли рас­стре­ли­вать лю­дей, гра­бить, поджигать до­ма, се­ять страх... Дом, в ко­то­ром нас при­юти­ли, сго­рел. При­шлось со­ору­жать зем­лян­ку, в ко­то­рой бы­ло тем­но, сы­ро, тес­но и хо­лод­но, спа­ли на на­рах. Ма­лень­кий брат не вы­дер­жал эти усло­вий, за­бо­лел и умер. Это бы­ло очень тя­же­ло пе­ре­жить. Но ско­ро ста­ло еще труд­нее. Во­ору­жен­ные ав­то­ма­та­ми нем­цы с со­ба­ка­ми ста­ли на­силь­но вы­го­нять жен­щин, ста­ри­ков и де­тей на цен­траль­ную ули­цу. Сфор­ми­ро­вав об­щую ко­лон­ну, они по­гна­ли лю­дей в на­прав­ле­нии вре­мен­но­го ла­ге­ря, ко­то­рый на­хо­дил­ся ки­ло­мет­рах в де­ся­ти от де­рев­ни. Лю­ди шли но­чью и днем, от­ды­ха­ли на сы­рой зем­ле. Кто не мог ид­ти даль­ше, рас­стре­ли­ва­ли на гла­зах у всех. Но ко­лон­на не ста­но­ви­лась мень­ше – к ней при­бав­ля­лись лю­ди и из дру­гих де­ре­вень. По при­бы­тии в ла­герь, лю­дей раз­де­ли­ли на две груп­пы: од­них по­гру­жа­ли в то­вар­ные ва­го­ны и от­прав­ля­ли в Гер­ма­нию, дру­гих остав­ля­ли для ра­бо­ты по укреп­ле­нию немец­ких обо­ро- ни­тель­ных со­ору­же­ний. Лю­ди ко­па­ли око­пы, ру­би­ли де­ре­вья в ле­су, об­слу­жи­ва­ли по хо­зяй­ству нем­цев. Усло­вия вы­жи­ва­ния бы­ли тя­же­лей­ши­ми. Каж­дый день мог быть по­след­ним».

Осво­бож­де­ние при­шло от на­ступ­ле­ния Крас­ной ар­мии. Боль­ные, го­лод­ные, пло­хо оде­тые, ис­то­щен­ные лю­ди воз­вра­ща­лись до­мой не­боль­ши­ми груп­па­ми че­рез лес­ные до­ро­ги, что­бы не на­толк­нуть­ся на немец­кие по­сты.

Ва­лен­ти­на Алек­се­ев­на на всю жизнь за­пом­ни­ла, как бы­ло страш­но пе­ре­се­кать зимнее по­ле, на ко­то­ром бы­ло сра­же­ние: за­мерз­шие те­ла немец­ких сол­дат в ис­ко­ре­жен­ных по­зах ле­жа­ли в сне­гу. Ужас охва­ты­вал лю­дей. Но стрем­ле­ние быст­рее по­ки­нуть эти ме­ста при­да­ва­ло им си­лы.

В род­ной де­ревне со­се­ди рас­ска­зы­ва­ли, что им при­шлось пе­ре­жить. Уго­ща­лись все мерз­лой кар­тош­кой, остав­лен­ной ко­гда-то на кры­ше са­рая. Она бы­ла чер­ной и рас­кис­шей, но ели ее с удо­воль­стви­ем в при­кус­ку с круп­ной со­лью. На­до бы­ло жить даль­ше, но уже в мир­ное, без бом­бе­жек, вре­мя.

СПА­СИ­ТЕЛЬ­НАЯ

ШКУ­РА

Алек­сею Пав­ло­ви­чу БУДЫЛОВУ бы­ло все­го де­вять ме­ся­цев, ко­гда нем­цы за­ня­ли де­рев­ню Ряб­це­во Дет­чин­ско­го (ныне Ма­ло­я­ро­сла­вец­ко­го) рай­о­на Ка­луж­ской об­ла­сти. Мно­гое он пом­нит со слов сво­ей ма­те­ри.

«Они по­се­ли­лись в на­шей из­бе, — рас­ска­зы­ва­ет муж­чи­на. – В ней то­гда жи­ли два мо­их бра­та, се­ст­ра, я, мать и отец, боль­ной ра­ком. Ма­ма вспо­ми­на­ла, что од­на­ж­ды, ко­гда я ле­жал в люль­ке – она бы­ла при­креп­ле­на к по­тол­ку – на­чал силь­но пла­кать. Од­но­му из ок­ку­пан­тов это силь­но не по­нра­ви­лось, и он с раз­дра­же­ни­ем уда­рил са­по­гом под люль­ку и вы­бил ме­ня от­ту­да. Мать в это вре­мя под­бе­жа­ла и пой­ма­ла ме­ня на ле­ту ру­ка­ми.

Дру­гой эпи­зод. Бы­ла хо­лод­ная зи­ма, ми­нус 42 гра­ду­са. Из жи­вот­ных до­ма в на­шем до­ме бы­ла ко­ро­ва, так нем­цы уве­ли ее че­рез два дво­ра и зарезали, а шку­ру от нее вы­бро­си­ли. Отец полз­ком при­та­щил эту шку­ру и раз­ре­зал на ку­соч­ки. Мать по­том ва­ри­ла ее и да­ва­ла мне со­сать. И так по­сто­ян­но, по­ка она не за­кон­чи­лась. Воз­мож­но, это и спасло мою жизнь. Хо­тя се­мья не ду­ма­ла, что я вы­жи­ву. Всем во вре­мя бом­бе­жек при­хо­ди­лось пря­тать­ся в око­пах, вы­ко­пан­ных сза­ди до­ма на ого­ро­де – это в мо­роз и в снег».

За­пом­ни­лось се­мье Бу­ды­ло­вых и то, что неда­ле­ко от Ряб­це­во, че­рез три ки­ло­мет­ра, на­хо­ди­лась де­рев­ня Ка­си­ло­во. Там ок­ку­пан­ты так силь­но укре­пи­лись, что рус­ские вой­ска ни­как не мог­ли ее осво­бо­дить. Лишь с по­мо­щью «Ка­тю­ши», ко­то­рая да­ва­ла несколь­ко зал­пов с тер­ри­то­рии Ряб­це­во, смог­ли спра­вить­ся с фа­ши­ста­ми. Ви­ди­мо, все-та­ки это был не про­сто на­се­лен­ный пункт: ко­гда Со­вет­ские вой­ска по­гна­ли нем­цев от Моск­вы, они пы­та­лись сжечь де­рев­ню. Но сде­лать им это­го не уда­лось.

ТЕХ, КТО НЕ МОГ ИД­ТИ, РАССТРЕЛИ ВА­ЛИ.

На до­лю де­тей вы­па­ло по­чти столь­ко же ис­пы­та­ний, сколь­ко и на взрос­лых.

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.