ЛЮ­ДИ НА ОБО­ЧИНЕ

AiF Penza - - СПОРТ -

ЗИ­МА – ТЯ­ЖЕ­ЛОЕ ВРЕ­МЯ. ОСО­БЕН­НО ДЛЯ ТЕХ, У КО­ГО НЕТ НИ КРО­ВА, НИ СЕ­МЬИ, НИ БЛИЗ­КИХ, КО­ТО­РЫЕ МОГ­ЛИ БЫ ПОД­ДЕР­ЖАТЬ В ТРУД­НУЮ МИ­НУ­ТУ. В НА­ШЕМ ГО­РО­ДЕ ТА­КИХ 540 ЧЕ­ЛО­ВЕК. ОГРОМ­НАЯ ЦИФ­РА.

Кор­ре­спон­ден­ты «АиФ» вме­сте с со­труд­ни­ка­ми го­род­ско­го цен­тра сроч­ной со­ци­аль­ной по­мо­щи при­ня­ли уча­стие в рей­де по ме­стам, где со­би­ра­ют­ся без­дом­ные и вы­яс­ни­ли, ка­кие до­ро­ги при­во­дят лю­дей на обо­чи­ну жиз­ни.

ОБ­ЛОМ­КИ НЕ СЛО­ЖИВ­ШЕЙ­СЯ

СУДЬ­БЫ

…У цер­ков­ной огра­ды сто­ят трое. Двое муж­чин и жен­щи­на. Ме­тет снег, от мо­ро­за неме­ют паль­цы, но муж­чи­ны и жен­щи­на не ухо­дят. Им про­сто неку­да ид­ти.

Вме­сте с Та­тья­ной ШАТИЛОВОЙ, за­ве­ду­ю­щей от­де­ле­ни­ем со­ци­аль­ной ре­а­би­ли­та­ции го­род­ско­го цен­тра сроч­ной со­ци­аль­ной по­мо­щи, мы бре­дем по щи­ко­лот­ку в сне­гу на­встре­чу без­дом­ным. Несем па­ке­ты с нехит­рой сне­дью – хле­бом, од­но­ра­зо­вой лап­шой. Под­хо­дим. По­ка ра­бот­ни­ки служ­бы на­ли­ва­ют из тер­мо­са го­ря­чий чай, успе­ва­ем немно­го по­го­во­рить с од­ним из муж­чин. Ежась от хо­ло­да, он рас­ска­зы­ва­ет, что недав­но вы­шел из тюрь­мы. Род­ствен­ни­ков нет, ра­бо­тать ни­кто не бе­рет – вот и мы­ка­ет­ся по за­сне­жен­ным ули­цам.

«Ал­ко­голь упо­треб­ля­е­те?» — спра­ши­ва­ет его Ша­ти­ло­ва. Муж­чи­на опус­ка­ет гла­за. Мнет­ся, зяб­ко по­во­дит пле­ча­ми. «Нет, ко­неч­но. Как мож­но?» По­том наш со­бе­сед­ник рас­ска­зы­ва­ет, что у него, меж­ду про­чим, за пле­ча­ми со­лид­ный опыт ра­бо­ты и сто­ля­ром, и плот­ни­ком, и сан­тех­ни­ком. И он и рад бы устро­ить­ся на ра­бо­ту и ве­че­ра ко­ро­тать в сво­ей соб­ствен­ной, пусть ма­лень­кой, но сво­ей соб­ствен­ной квар­тир­ке, но… не бе­рут. И ни­че­го он с этим сде­лать не в си­лах.

«Врет?» — улу­чив минутку, спра­ши­ва­ем негром­ко у Та­тья­ны Ни­ко­ла­ев­ны. Та в от­вет по­жи­ма­ет пле­ча­ми:

«Кто зна­ет? Они по­рой та­кие ис­то­рии рас­ска­зы­ва­ют – за­слу­ша­ешь­ся. А что в них прав­да, что ложь – по­ди раз­бе­рись».

Ухо­дя, кра­ем гла­за за­ме­ча­ем: ста­кан­чик – обык­но­вен­ный пла­сти­ко­вый ста­кан­чик, ко­то­ро­му це­на два руб­ля за де­ся­ток – муж­чи­на не вы­бра­сы­ва­ет, а бе­реж­но ве­ша­ет на цер­ков­ную огра­ду. Что­бы про­сох. Уди­ви­тель­но, как ли­шив­шись все­го, лю­ди на­чи­на­ют це­нить остат­ки преж­ней, нор­маль­ной жиз­ни.

По до­ро­ге к ма­шине Та­тья­на Ни­ко­ла­ев­на рас­ска­зы­ва­ет, что рань­ше, еще два-три го­да на­зад, без­дом­ные юти­лись в ос­нов­ном на теп­ло­трас­сах. А по­сле то­го, как лю­ки по все­му го­ро­ду за­ва­ри­ли, мас­со­во пе­ре­се­ли­лись в подъ­ез­ды. Ино­гда их мож­но встре­тить на му­сор­ках. Ино­гда – в пунк­тах при­е­ма ло­ма и ма­ку­ла­ту­ры. Едем на сле­ду­ю­щую точ­ку. «Они все­гда с ва­ми так мир­но об­ща­ют­ся?» — вы­брав­шись из ма­ши­ны, идем к гор­ба­тым во­до­про­вод­ным тру­бам. Грязь, му­сор, сне­га по ко­ле­но – но Та­тья­на Ни­ко­ла­ев­на не сбав­ля­ет шаг. Раз при­е­ха­ли – на­до все про­ве­рить. В от­вет на наш во­прос по­жи­ма­ет пле­ча­ми:

«Лю­ди бы­ва­ют раз­ные. Ко­неч­но, не все нам ра­ду­ют­ся. С дру­гой сто­ро­ны – а что де­лать? Мы на каж­дый та­кой рейд при­гла­ша­ем по­ли­цию, но они по­че­му-то не при­хо­дят».

Под тру­ба­ми ни­ко­го нет. Есть лишь ле­жан­ка из сва­лен­но­го в ку­чу тря­пья. Сне­гом еще не за­нес­ло – ви­ди­мо, по­ки­ну­ли ее со­всем недав­но. Ря­дом ва­ля­ет­ся пу­стая бу­тыл­ка.

ПЛЕН­НИ­КИ ТРЯ­СИ­НЫ

Са­мый страш­ный враг – ко­неч­но, ал­ко­голь. Тех, кто ли­шил­ся до­ма, се­мьи, ра­бо­ты из­за чрез­мер­ной люб­ви к бу­тыл­ке, сре­ди пен­зен­ских без­дом­ных – да и сре­ди рос­сий­ских, в об­щем­то, то­же – боль­шин­ство.

«Очень мно­го и тех, ко­го под­ста­ви­ли с квар­ти­рой «чер­ные ри­эл­то­ры», — рас­ска­зы­ва­ет Та­тья­на Ни­ко­ла­ев­на. – Схе­ма тут та­кая же – обе­ща­ли до­стой­ное жи­лье, а вме­сто это­го купили ка­кую-ни­будь раз­ва­люш­ку в де­ревне и бро­си­ли. Даль­ше все идет по накатанной – от безыс­ход­но­сти че­ло­век на­чи­на­ет пить и в ито­ге ока­зы­ва­ет­ся на ули­це».

Уже в цен­тре мы зна­ко­мим­ся с жен­щи­ной. Она дол­го от­не­ки­ва­ет­ся, мол­чит, но по­том, гло­тая сле­зы, рас­ска­зы­ва­ет: без квар­ти­ры ее оста­вил соб­ствен­ный сын. Свя­зал­ся с мо­шен­ни­ка­ми и, до­ждав­шись удоб­но­го мо­мен­та, при­нес дар­ствен­ную. Дро­жа­щим го­ло­сом при­знал­ся: «Ма­ма, ес­ли ты не под­пи­шешь – ме­ня убьют». Она и под­пи­са­ла.

По­том, не вы­дер­жав на­пря­же­ния, по­па­ла в боль­ни­цу с нерв­ным сры­вом. А ко­гда вы­пи­са­лась и при­шла до­мой – об­на­ру­жи­ла на две­ри дру­гие зам­ки.

Есть и тре­тья ка­те­го­рия – лю­ди, ко­то­рым про­сто… нра­вит­ся та­кой об­раз жиз­ни. До­стиг­нув опре­де­лен­но­го воз­рас­та и что­то та­кое в глу­бине ду­ши пе­ре­жив, они про­сто ухо­дят от род­ствен­ни­ков, бро­са­ют квар­ти­ру и ра­бо­ту. Нет се­мьи – нет обя­за­тельств. Нет ра­бо­ты – нет от­вет­ствен­но­сти. Вер­нуть их к при­выч­ной жиз­ни, как пра­ви­ло, не уда­ет­ся.

«Да и осталь­ные.., — не до­го­во­рив, Ша­ти­ло­ва груст­но ка­ча­ет го­ло­вой. – Очень ма­ло та­ких, кто на са­мом де­ле хо­чет что­то из­ме­нить в сво­ей жиз­ни. А ведь все воз­мож­но­сти для это­го есть: мож­но бес­плат­но сде­лать до­ку­мен­ты, мож­но по­лу­чить ме­ди­цин­скую по­мощь, устро­ить­ся на ра­бо­ту. Но лю­ди про­сто не хо­тят. Они про­сто освоились в этом но­вом ста­ту­се, при­вык­ли жить од­ним днем. И вы­та­щить их из этой тря­си­ны очень слож­но».

ОДИН ИЗ ПУ­ТЕЙ НА УЛИ­ЦУ — УСЛУ­ГИ «ЧЕР­НЫХ РИ­ЭЛ­ТО­РОВ».

Це­на од­но­го про­дук­то­во­го на­бо­ра — 100 руб­лей и, быть мо­жет, чья-то спа­сен­ная жизнь.

У тех, кто по­пал в тя­же­лую жиз­нен­ную си­ту­а­цию, есть воз­мож­ность офор­мить­ся в дом ноч­но­го пре­бы­ва­ния.

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.