В ТЕ­МУ

AiF Penza - - ПЕРВАЯ СТРАНИЦА - Але­на ФОРЕЛЛ

ЧЕМ ДАЛЬ­ШЕ ОТ НАС УХО­ДИТ ВОЙ­НА, ТЕМ СЛА­БЕЕ СТА­НО­ВИТ­СЯ ПА­МЯТЬ О НЕЙ. НЕ ПО­ТО­МУ ЧТО МЫ ХО­ТИМ ЗА­БЫТЬ О НЕЙ, А ПО­ТО­МУ ЧТО «ВРЕ­МЯ СГЛАЖИВАЕТ БУК­ВЫ ПА­МЯ­ТИ». НО ДЕТ­СКАЯ ПА­МЯТЬ ЦЕПКО ДЕР­ЖИТ СО­БЫ­ТИЯ ВО­ЕН­НЫХ ЛЕТ. ГО­ДЫ ОК­КУ­ПА­ЦИИ, ГО­ЛО­ДА, ИЗДЕВАТЕЛЬСТВ, МАС­СО­ВЫХ РАССТРЕЛОВ И КАЗ­НЕЙ СО­ВЕТ­СКИХ ЛЮ­ДЕЙ МО­ГУТ ПО­КА­ЗАТЬ­СЯ КОШМАРНЫМ СНОМ. И НЕ ВСЕ­ГДА ПО­НИ­МА­ЕШЬ, КАК СВИ­ДЕ­ТЕ­ЛЯ­МИ ВСЕ­ГО ЭТО­ГО БЫ­ЛИ ДЕ­ТИ.

МАТ­РО­СЫ И ЛОШАДИНАЯ ГО­ЛО­ВА

Вла­ди­мир СЕРЕДА, бу­дучи маль­чиш­кой, че­ты­ре го­да жил на Укра­ине на тер­ри­то­рии, ок­ку­пи­ро­ван­ной на­цист­ской Гер­ма­ни­ей. В неболь­шом са­рае, ко­то­рый за­ме­нял ре­бен­ку и его ма­те­ри дом, на­хо­ди­лись и две со­вет­ские разведчицы. Их на­сто­я­щие име­на он вы­яс­нил толь­ко в 2012 го­ду, уже бу­дучи на пен­сии и жи­вя в Пен­зе.

«Ко­гда на­ча­лась вой­на, я жил с ма­те­рью на же­лез­но­до­рож­ной стан­ции Сне­ги­рев­ка, отец ушел на фронт, — вспо­ми­на­ет Вла­ди­мир Ва­си­лье­вич. Сей­час ему уже за 80. — Это был транс­порт­ный узел, свя­зы­ва­ю­щий меж­ду со­бой Хер­сон — Ни­ко­ла­ев — Дне­про­пет­ровск и, уз­ко­ко­лей­ной ли­ни­ей, Сне­ги­рев­ку и Ка­хов­ку. В этом рай­оне на­хо­ди­лась 6-я немец­кая ар­мия.

Во вре­мя вой­ны шко­лы пре­вра­ти­ли в ка­зар­мы, пар­ты со­жгли в по­ле­вых кух­нях. Де­ти в шко­лы не хо­ди­ли, по­это­му сти­хий­но ор­га­ни­зо­ва­лись ре­бя­чьи бан­ды: «цен­траль­ные», «крас­но­гор­ские», «же­лез­но­до­рож­ные», «крым­ки».

Элек­тро­энер­гии не бы­ло. Мы вер­те­лись воз­ле трак­то­ров: не­мец за­став­лял нас мыть тех­ни­ку, а по­том да­вал бу­тыл­ку ке­ро­си­на. А я де­лал све­тиль­ни­ки из гильз 76-, 45-мил­ли­мет­ро­вых пу­шек.

Вос­по­ми­на­ния страш­ные, да­же жут­кие. Од­на­ж­ды в быв­шую цер­ковь, в ко­то­рой нем­цы сде­ла­ли конц­ла­герь, при­вез­ли мо­ло­день­ких мат­ро­сов. На вто­рой день к зда­нию подъ­е­ха­ли танк и ма­ши­на. Ре­бят по­гру­зи­ли в ав­то­мо­биль и по­вез­ли в ка­рьер. Мы, маль­чиш­ки, по­бе­жа­ли за ни­ми. Ко­гда при­бе­жа­ли на ме­сто, уви­де­ли разо­рван­ные те­ла. Пред­став­ля­е­те, эти су­ще­ства, да­же язык не по­во­ра­чи­ва­ет­ся их на­звать людь­ми, при­вя­за­ли мо­ло­дых ре­бят к тан­ку и ма­шине и разъ­ез­жа­лись в раз­ные сто­ро­ны…По­том мест­ные жен­щи­ны со­бра­ли остан­ки юно­шей и по-че­ло­ве­че­ски по­хо­ро­ни­ли».

Вре­за­лось в па­мять еще од­но со­бы­тие. Как-то один фа­шист про­сто за­стре­лил се­бя. Ре­бя­тиш­ки на­шли рус­ские кас­ки, хо­те­ли в вой­ну иг­рать. Дет­ские иг­ры­то во все вре­ме­на оди­на­ко­вые. А жен­щи­ны на­ча­ли в них во­ду для кур на­ли­вать, со­ба­ке го­то­вить. Од­на кас­ка у нас во дво­ре ле­жа­ла до 1944 го­да. А в до­ме жи­ли нем­цы, и был сре­ди них один здо­ро­вый лоб, ко­то­рый ми­мо де­тей про­сто так прой­ти не мог: то под­за­тыль­ник от­ве­сит, то пнет. Прозвали мы его Ло­ша­ди­ной мор­дой. И од­на­ж­ды эта мор­да на­ткну­лась на эту кас­ку. Неожи­дан­но не­мец схва­тил свой «Па­ра­бел­лум» (

— Прим. авт.) и вы­ст­ре- лил в нее. А пуля ри­ко­ше­том от­ско­чи­ла и по­па­ла ему в жи­вот. Как он орал! Мне ка­жет­ся, он так и умер, не по­няв, что с ним про­изо­шло».

СА­РАЙ ВМЕ­СТО ДО­МА

Для раз­вед­ки си­ту­а­ции в на­се­лен­ный пункт бы­ла за­бро­ше­на раз­вед­груп­па – Ири­на (Ира­и­да Пав­лен­ко) и Та­ма­ра (Со­фия Пруд­ни­ко­ва). На па­ра­шю­тах они при­зем­ли­лись в рай­оне села Бур­ха­нов­ка. Па­ра­шю­ты спря­та­ли в по­сад­ках, ору­жие и ра­дио­стан­цию — чуть по­даль­ше. По­до­жда­ли немно­го и по­шли в се­ло. Преж­де все­го, им на­до бы­ло най­ти сель­скую учи­тель­ни­цу Юлию При­ходь­ко. По­ка ис­ка­ли, по­зна­ко­ми­лись с од­ной мест­ной жи­тель­ни­цей, ко­то­рой на­вра­ли, что они – бе­жен­ки из Смо­лен­ской об­ла­сти. Юлия Дмит­ри­ев­на же бы­ла им нуж­на не про­сто так. Ей бы­ла ве­сточ­ка от же­ни­ха, про ко­то­ро­го она ни­че­го не слы­ша­ла три го­да. Муж­чи­на про­сил по­мочь дев­ча­там. Че­рез ста­ро­сту При­ходь­ко до­ста­ла им справ­ки, что они про­жи­ва­ют в Бур­ха­нов­ке.

«Ири­ну и Та­ма­ру в Сне­ги­рев­ке по­се­ли­ли в на­шем до­ме, — про­дол­жа­ет вспо­ми­нать Середа. – А по­па­ли они ту­да бла­го­да­ря мо­е­му дя­де зоо­тех­ни­ку Ни­ко­лаю Кузь­мен­ко. Он в 1941 го­ду по­пал в плен. А у нем­цев бы­ла ди­рек­ти­ва: дабы рассо­рить укра­ин­цев и рус­ских, укра­ин­цев от­пус­ка­ли по до­мам для стро­и­тель­ства «са­мо­стий­ной Укра­и­ны» — при­дат­ка ве­ли­ко­го рей­ха. Он не раз вы­ска­зы­вал Юлии Дмит­ри­евне не­на­висть к фа­ши­стам и ис­кал пу­ти борь­бы. Этот мо­мент на­стал.

Моя ма­ма, ко­неч­но, бо­я­лась при­ни­мать та­ких го­стей в сво­ем до­ме, тем бо­лее, что то­гда его за­ме­нял са­рай. Нам же грозил рас­стрел!»

Ири­на ра­бо­та­ла по­су­до­мой­кой в вой­сках ПВО, а Та­ма­ра без опре­де­лен­ных за­ня­тий со­би­ра­ла раз­вед­дан­ные. Был за­вер­бо­ван без по­свя­ще­ния в по­дроб­но­сти на­чаль­ник по­ли­ции Сне­ги­рев­ки Бе­ре­зан­ский Ни­ки­та, ра­бо­тав­ший учи­те­лем, а по про­тек­ции сво­е­го от­ца, круп­но­го ку­ла­ка, устро­ив­ший­ся на служ­бу к нем­цам. По ре­ко­мен­да­ции раз­вед­чиц, Бе­ре­зан­ский от­крыл в го­ро­де па­рик­ма­хер­скую и са­пож­ную ма­стер­скую. В ла­ге­ре во­ен­но­плен­ных от­би­рал он здо­ро­вых гра­мот­ных ре­бят, ко­то­рые, по­ра­бо­тав в па­рик­ма­хер­ской, скры­ва­лись по­том в неиз­вест­ном на­прав­ле­нии. Так он по­мо­гал им.

«За­вер­бо­ва­ли они еще двух жен­щин, у ко­то­рых они по­том жи­ли по­сле од­но­го эпи­зо­да, ко­то­рый им чуть не сто­ил жиз­ни…Пе­ре­да­вая оче­ред­ную ра­дио­грам­му, мать и Та­ма­ра не ожи­да­ли го­стей. Неожи­дан­но в две­рях по­явил­ся не­мец – Та­ма­ра толь­ко успе­ла на­ки­нуть на ра­дио­стан­цию до­мо­тка­ный по­ло­вик.

Муж­чи­на сел пря­мо на ра­дио­стан­цию. Его еле вы­ма­ни­ли на кух­ню.

ИЗ ПИСЬ­МА РАЗ­ВЕД­ЧИЦ:

«Га­лоч­ка! Ми­лая, здрав­ствуй, Вла­ди­ка, ну и те­бя креп­ко це­лую, по­лу­чи­ла твое пись­мо.

Галя, род­ная, боль­шое спа­си­бо. Чест­ное сло­во, каж­дый день ду­ма­ла о те­бе, но по­че­му­то так бы­ло стыд­но, ведь мы те­бе очень мно­гим обя­за­ны, ес­ли прав­ду ска­зать – со­хра­ни­ла нам жизнь.

Но, ми­лая Га­лоч­ка, ес­ли в чем ви­но­ва­ты, то, по­жа­луй­ста, про­сти, я пол­но­стью при­над­ле­жу на­шей Ро­дине. Вот ско­ро уеду, для ме­ня на­сту­пят об­рат­но тя­же­лые страш­ные дни. Нас обе­их на­гра­ди­ли ор­де­на­ми «Крас­ной звез­ды».

Ири­на очень ред­ко бы­ва­ет до­ма, за­ня­та, я ско­ро уеду, ну ты зна­ешь, на­вер­ное, ку­да».

По­сле это­го слу­чая, де­ву­шек при­шлось рас­се­лить по дру­гим до­мам, на окра­ине села.

За­пом­ни­лось и то, как де­вуш­ки ку­пи­ли мне на ба­за­ре яло­вые са­по­ги и бе­лую дуб­лен­ку. Жаль, что фа­ши­сты все это за­бра­ли».

Вла­ди­мир Середа дол­гие го­ды меч­тал о встре­че с раз­вед­чи­ца­ми. Он ис­кал их 68 лет! И че­ты­ре го­да на­зад на­шел.

«Из Ми­ни­стер­ства обо­ро­ны мне при­сла­ли их на­сто­я­щие име­на и фа­ми­лии. Сей­час у ме­ня да­же есть их фотографии. Но пе­ред этим я по­лу­чил дан­ные на со­всем дру­гих де­ву­шек. И Ира­и­да, и Со­фия 1916 го­да рож­де­ния. Жи­вы ли они? Во­прос».

ЗА ТА­КОЕ «ПРЕ­СТУП­ЛЕ­НИЕ» ГРОЗИЛ РАС­СТРЕЛ

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.