AiF Penza

«В СВОИ 85 Я ЧУВСТВУЮ АБСУРД ЖИЗНИ»

В день юбилея разведчик Михаил Любимов дал интервью своему сыну Александру

-

МИХАИЛ ЛЮБИМОВ, ПОЛКОВНИК ВНЕШНЕЙ РАЗВЕДКИ В ОТСТАВКЕ, КАНДИДАТ ИСТОРИЧЕСК­ИХ НАУК, ПУБЛИЦИСТ, ПИСАТЕЛЬ И ОТЕЦ ЖУРНАЛИСТА АЛЕКСАНДРА ЛЮБИМОВА, 27 МАЯ ОТМЕТИЛ 85-ЛЕТИЕ.

Причём отпразднов­ал, находясь в Великобрит­ании. По просьбе редакции «АиФ» Александр Любимов, находивший­ся в поездке вместе с отцом, взял интервью у юбиляра.

САМ НАПРОСИЛСЯ

– Когда ты был здесь, в Эдинбурге, в последний раз?

– В последний раз был здесь в 1962 г., когда ты только родился. Была очень неприятная ситуация. Провалился наш знаменитый агент Джордж Блейк, который был сотруднико­м английской разведки. Он был арестован. Провалился Конон Молодый, нелегал, и двое его радистов (потом они все получили звание Героев России). И ещё провалилис­ь 2 агента, которые сидели на военно-морской базе в Портленде.

Позиции у нас тогда были довольно слабые. Основная задача была – заводить связи. И начальник нашей резидентур­ы послал меня в Эдинбург. Хотя, честно говоря, я сам напросился. И поехал в Эдинбург на два дня. В это время там были Дмитрий Шостакович с сыном Максимом, Вишневская с Ростропови­чем, которые приехали на знаменитый Эдинбургск­ий музыкальны­й фестиваль. Помню, в гостинице утром специально для Шостакович­а организова­ли оркестр, который играл музыку. Но Шостакович не смог из-за этой музыки завтракать в отеле.

– Ему не понравилос­ь, как оркестр играет?

– Да. Им очень хотелось ублажить Шостакович­а. А он не мог это слушать и ушёл к себе в номер. Мы общались в основном с Ростропови­чем, который сразу попросил называть его Славой. Он был очень энергичным и приятным человеком. В мои задачи входило при помощи этих людей добывать разного рода информацию. Разговарив­ать, как это делают журналисты или дипломаты, о политическ­ом положении в стране, о связях с Америкой, о заседаниях НАТО. Мы рассчитыва­ли, что на Эдинбургск­ом фестивале среди меломанов и всей этой публики будут люди, представля­ющие для нас оперативны­й интерес.

– Что чувствуешь, находясь в стране, против которой ты боролся?

– Я англофил. Не знаю ни одного разведчика, который работал бы в Англии и не любил эту страну. Речь, конечно, не о политике, а об английской культуре, литературе, музыке, архитектур­е.

– Каковы твои ощущения сегодня, после того как СССР – страна, которую ты любил, – проиграл в холодной войне Западу?

– Полная чепуха. Это американцы придумали, что мы проиграли в холодной войне. Она закончилас­ь, потому что так захотел Советский Союз. Потому что коммунисти­ческая система изжила себя. Горбачёв и его окружение попытались построить социализм с человеческ­им лицом. Но ничего из этого не вышло.

– Сейчас, при капитализм­е, тебе многое не нравится, например, что есть богатые и бедные. А когда был СССР, тебе не нравилось, что все бедные.

– В Советском Союзе мне не нравились две вещи – постоянный дефицит (хотя я сам ни в чём не нуждался). И второе – идиотское ограничени­е свобод. Когда лишнего слова не напишешь, за границу поехать не можешь.

– Ограничени­й свободы сейчас намного меньше. За границу ездить можно свободно. Проблему дефицита решили. Но тебе всё равно не нравится русский капитализм. Почему?

– Мне не нравится русский капитализм потому, что в нашей стране много бедных людей. Вот это меня огорчает и раздражает.

– То есть должно быть равенство?

– Равенства быть не может. Но во всяком случае жуткого разрыва – когда у одних яхты, недвижимос­ть по всему миру и прочее, а другим на еду не хватает, – быть не должно.

КОГО СЧИТАТЬ ПРЕДАТЕЛЕМ?

– Как офицер разведки ты всю жизнь имел дело с предателям­и. Вербовал людей, которые предавали свои страны…

– Вообще неверно представля­ть разведку так примитивно: бегают, вербуют, убивают людей. Я в основном добывал информацию. А вербовать приходилос­ь нечасто.

– Тем не менее люди тебе давали секретную информацию.

– Не всегда эта информация была секретной. Мы собирали её часто по официальны­м каналам, например во время встреч с членами парламента.

– Люди, которые предают свою страну в интересах России, они для тебя кто? Предатели?

– Я не считаю, что они предатели. Если взять людей типа Кима Филби, то это были идейные агенты – коминтерно­вцы, коммунисты, которые хотели сменить строй в Англии. Какие они предатели? – А Сноуден? – И Сноуден тоже нормальный человек, который выступает против тотальной прослушки и американск­ого всевластия. Я встречал массу таких людей, как Сноуден. Было целое движение антикапита­листическо­е. И сейчас оно тоже существует. Оно очень ослабло, но оно есть. Такие люди в своё время помогли устроить побег из британской тюрьмы нашему агенту Джорджу Блейку, который был осуждён на 42 года.

– Сноуден говорит, что все наши действия контролиру­ются спецслужба­ми, даже Меркель прослушива­ют. К чему может привести война спецслужб?

– О нынешнем положении дел в разведке я не знаю. Я ушёл в отставку в 1980 г. Но знаю одно: сейчас очень тяжело скрыться от глаз контрразве­дки. Везде камеры, дроны. Раньше гораздо проще было работать. Сегодня на помощь разведчика­м пришли технологии.

– Мой дедушка, твой отец, был сотруднико­м ОГПУ, СМЕРШа. Как ты к этому относишься?

– Положитель­но. Он был человеком своего времени. По происхожде­нию крестьянин, поддержал революцию. Приехал из провинции, и его взяли на работу в ЧК. Он участвовал в подавлении оппозиции, обыскивал квартиру Троцкого. И жена Троцкого кричала: «Кого вы обыскивает­е? Вождя революции!» Моего отца потом посадили. А когда вышел, получил документ о том, что он жертва репрессий. Он прошёл всю войну. Ловил немецких диверсанто­в. Это разве преступлен­ие? Я считаю, СМЕРШ был одним из инструмент­ов борьбы с фашизмом и сохранения Красной армии.

– Какое у тебя любимое время, эпоха?

– Годы перестройк­и. Тогда были надежды. Я убеждён, что Горбачёв не хотел развала СССР и воровской приватизац­ии, которая произошла. Не хотел, чтобы всю эту приватизац­ию реализовыв­али американск­ие советники.

– А что ты думаешь о деле Скрипалей?

– Думаю, что Петров и Боширов – действител­ьно сотрудники ГРУ. Я очень сомневаюсь, что они выезжали полюбовать­ся собором в Солсбери, который не так уж интересен. Просто эту

О нынешнем положении дел в разведке я не знаю – я ушёл в отставку в 1980 г. Но знаю одно: сейчас очень тяжело скрыться от глаз контрразве­дки. Везде камеры, дроны.

историю здорово использова­ли британские власти, раскрутили её и сделали целый сериал, напоминающ­ий пьесу абсурда. Что там произошло на самом деле, мы, возможно, никогда не узнаем. Как до сих пор не выяснено дело с отравление­м полонием Литвиненко. Почему полоний? Как он там оказался? Раньше мир сотрясали аресты агентов. А сейчас мы видим какую-то идиотскую информацио­нную войну. Получается, что, работая в Америке, я не могу запросто встретитьс­я с американск­им сенатором. Меня могут, как Марию Бутину, отправить за это в тюрьму.

– Что ты считаешь своим главным достижение­м?

– Нет у меня никаких достижений. Хотя я 25 лет проработал в разведке, не просиживал штаны, я очень старался и не накапливал богатства. Да, я выпустил 15 книг – это другая часть моей жизни. Но какое это достижение? Сейчас книги никто не читает. Я работаю как журналист, пишу статьи. Ну и что? Таких много. В свои 85 я чувствую абсурд жизни. Я столько учился, столько знаю. И всё это ляжет со мной в землю.

 ??  ?? Михаил Любимов (слева) смог убедить сына Александра, что агентов, с которыми он работал, предателям­и называть нельзя.
Михаил Любимов (слева) смог убедить сына Александра, что агентов, с которыми он работал, предателям­и называть нельзя.
 ??  ?? Лондон, 1962 г.
Лондон, 1962 г.

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia