ИС­ТО­РИЯ «ПРОСТИ, МЫ СЪЕЛИ КУЗЮ»

AiF Peterburg (St. Petersburg) - - ТВ + АФИША -

Бло­кад­ни­ца ­ о тя­го­тах пе­ре­жи­то­го в оса­де вре­ме­ни

ГЛАВ­НЫЙ ДО­КУ­МЕНТ

Ро­ди­лась Не­ля Ба­беш­ки­на в 1932 го­ду. Ко­рен­ная ле­нин­град­ка. Но в мет­ри­ке ме­стом рож­де­ния зна­чит­ся Пустош­ка неболь­шой го­ро­док, вхо­див­ший то­гда в Ка­ли­нин­скую об­ласть. Так получилось. Ро­ди­те­ли по­еха­ли ту­да к сво­им род­ствен­ни­кам в от­пуск. Но, ви­ди­мо, немно­го не рас­счи­та­ли, и при­шло вре­мя ей по­явить­ся на свет имен­но там, о чём и бы­ла сде­ла­на за­пись в до­ку­мен­тах.

Когда на­ча­лась война, де­воч­ке шёл де­вя­тый год. От­ца за­бра­ли на фронт. А по­том начались бом­бёж­ки и арт­об­стре­лы.

- Пом­ню, как мы спали оде­ты­ми, с ве­ще­вы­ми меш­ка­ми на пле­чах, что­бы при сиг­на­ле воз­душ­ной тре­во­ги бе­жать в бом­бо­убе­жи­ще. Как сна­ря­дом угол до­ма раз­би­ло, как на Пуш­кар­ской ули­це на­про­тив нас го­ре­ли ба­ня и жи­лые до­ма. Всё это пом­ню, - рас­ска­зы­ва­ет бло­кад­ни­ца.

Вме­сте с вой­ной при­шла и ещё бо­лее страшная ре­аль­ность: бло­ка­да, го­лод и хо­лод.

- Пер­вая зи­ма бы­ла са­мой тя­жё­лой. Она вы­да­лась очень хо­лод­ной, ино­гда стол­бик тер­мо­мет­ра опус­кал­ся до ми­нус 30. А цен­траль­ное отоп­ле­ние в го­ро­де не ра­бо­та­ло, бы­ли от­клю­че­ны канализация и во­до­про­вод. Со­гре­ва­лись как мог­ли. Ста­ви­ли печ­ки-бур­жуй­ки, то­пи­ли их всем, что го­ре­ло. У нас та­кая в ком­на­те сто­я­ла. Мы всё со­жгли в ней, да­же шкаф из крас­но­го де­ре­ва и кра­си­вые сту­лья, - рас­ска­зы­ва­ет Не­ля Ба­беш­ки­на.

В своих ме­му­а­рах неко­то­рые бло­кад­ни­ки утвер­жда­ли, что шко­лы то­гда ра­бо­та­ли и за­ня­тия не пре­ры­ва­лись. Чи­та­ла об этом и Не­ля, ко­то­рая со­гла­ша­ет­ся,

Ни­на Со­ко­ло­ва ро­ди­лась в 1912 го­ду в Че­ре­пов­це в мно­го­дет­ной семье, а в 1931-м по­сту­пи­ла в Ле­нин­град­ский ин­сти­тут ин­же­не­ров вод­но­го транс­пор­та. За­кон­чив вуз, по­лу­чи­ла рас­пре­де­ле­ние в Экс­пе­ди­цию под­вод­ных ра­бот осо­бо­го на­зна­че­ния (ЭПРОН) и ста­ла пер­вой в ис­то­рии жен­щи­ной-во­до­ла­зом.

Служ­бу Со­ко­ло­ва на­ча­ла в Ба­рен­це­вом мо­ре в 1939-м. Не все го­ро­жане смог­ли со­хра­нить своих пи­том­цев.

что, мо­жет, где-то и ра­бо­та­ли. Но в их школе, а она жи­ла на Пет­ро­град­ке на ули­це Шам­ше­ва, не учи­лись всю бло­ка­ду.

- Я ма­ме по­мо­га­ла. Она бы­ла хо­ро­шей шве­ёй, на­дом­ни­цей. По заказу во­ен­ных ши­ла для фрон­та под­во­рот­нич­ки, ниж­нее бе­льё, ки­се­ты для та­ба­ка. Нас у неё бы­ло двое. Я и брат на пять лет млад­ше ме­ня. И на­до бы­ло де­тей как-то прокормить. Ещё по­вез­ло, что, во-пер­вых, отец во­е­вал ря­дом на Ле­нин­град­ском фрон­те и ино­гда из сво­е­го пай­ка что-ни­будь пе­ре­да­вал. Во-вто­рых, на ка­кое-то вре­мя ма­ма, что­бы по­лу­чить до­пол­ни­тель­ную кар­точ­ку, взя­лась вы­пол­нять вто­рую нор­му за же­ну одного во­е­на­чаль­ни­ка. Я от­во­зи­ла ей в при­го­род то, что сши­ла ма­ма, а она мне кар­точ­ку да­ва­ла, - го­во­рит ге­ро­и­ня.

Но всё рав­но бы­ло го­лод­но. Не­ля рас­ска­зы­ва­ет, что под зи­му мать вдруг вспом­ни­ла непо­да­лё­ку от го­ро­да есть огром­ное по­ле, на ко­то­ром вы­ра­щи­ва­ли ка­пу­сту. И она со сво­ей со­сед­кой по ком­му­нал­ке Та­ма­рой по­еха­ла со­би­рать хря­пу - это верх­ние ли­стья у ка­пу­сты, ко­то­рые при убор­ке обыч­но вы­бра­сы­ва­ют. Но не в тот год. При­е­ха­ли, а там уже всё чи­стень­ко, ни одного ли­сточ­ка. Но глав­ная мис­сия ей ещё толь­ко пред­сто­я­ла. 25 ап­ре­ля 1942 го­да Го­су­дар­ствен­ный Ко­ми­тет Обо­ро­ны под­пи­сал по­ста­нов­ле­ние о стро­и­тель­стве бен­зо­про­во­да че­рез Ла­до­гу, на­зна­чив срок 50 дней. За­да­ча сто­я­ла тя­же­лей­шая: ра­бо­тать нуж­но бы­ло быст­ро и тай­но, а опы­та со­ору­же­ния по­доб­ных ма­ги­стра­лей не су­ще­ство­ва­ло ни в оте­че­ствен­ной, ни в за­ру­беж­ной прак­ти­ке.

Уклад­ка на­ча­лась 26 мая. За­да­ние бы­ло вы­пол­не­но за 43 дня - к 16 июня 1942 го­да. Тру­бо­про­вод про­тя­жён­но­стью 29 ки­ло­мет­ров (из них под­вод­ная

А ещё на па­мять при­шёл та­кой слу­чай. На де­тей да­ва­ли по 125 грам­мов хле­ба. Го­то­ви­ли его из сме­си ржа­ной и ов­ся­ной му­ки, жмы­ха и нефиль­тро­ван­но­го со­ло­да. Чёр­но­го цве­та и горь­кий на вкус, но для всех он был са­мой боль­шой цен­но­стью. Од­на­жды мать со­бра­лась на весь день уй­ти из до­ма по де­лам. Пре­ду­пре­ди­ла, что на са­мой верх­ней пол­ке стек­лян­но­го бу­фе­та в ком­на­те по­ло­жи­ла две доль­ки хле­ба - для Не­ли и брата - и уеха­ла. Ра­бо­ты по до­му бы­ло как все­гда мно­го. И по­ка Не­ля ею за­ни­ма­лась, ма­лень­кий брат под­ста­вил к бу­фе­ту стул, до­тя­нул­ся до пол­ки, до­стал оба ку­соч­ка и съел. Она да­же и ру­гать его не ста­ла, и ма­те­ри ничего не ска­за­ла - по­пла­ка­ла и всё.

Чув­ство го­ло­да - страшная шту­ка.

Лю­ди ино­гда те­ря­ли кон­троль над со­бой. За­пом­ни­лась ей и та­кая ис­то­рия. Жил у них об­щий на всю коммуналку кот Ку­зя. Ста­рень­кий, лас­ко­вый, его до вой­ны все по­не­мно­гу под­карм­ли­ва­ли. Когда есть ста­ло со­всем не­че­го, по го­ро­ду по­шли раз­го­во­ры, что лю­ди едят своих кошек. часть - 21 км) и диа­мет­ром чуть боль­ше метра про­ло­жи­ли на глу­бине до трид­ца­ти пя­ти мет­ров. За об­щее вре­мя экс­плу­а­та­ции - с июня 1942-го по март 1943 го­да - в оса­ждён­ный Ле­нин­град че­рез Ла­до­гу по­сту­пи­ло око­ло 50 ты­сяч тонн бен­зи­на. По­сле сня­тия бло­ка­ды тру­ба бы­ла за­мо­ро­же­на. О связ­ной ар­те­рии фа­ши­сты так и не узна­ли.

Вой­ну Ни­на Со­ко­ло­ва за­кон­чи­ла в зва­нии ин­же­не­ра­под­пол­ков­ни­ка Во­ен­но-мор­ских сил. Во вре­мя ра­бо­ты на Ла­до­ге она бы­ла два­жды ра­не­на. Её лич­ный счёт под во­дой - по­чти 27 су­ток. Ле­ген­да

- Мы ре­ши­ли сво­е­го то­же съесть, - рас­ска­зы­ва­ет Не­ля, на­ча­ли ис­кать и не на­шли. И толь­ко по­сле вой­ны со­сед­ка Та­ма­ра, пла­ча, при­зна­лась. «Не­ля, прости, мы ведь Кузь­ку съели! Он ма­лень­кий, та­кой ху­дой, что на всех бы не хва­ти­ло. А вкусный был - вкус­нее, чем ку­ри­ца».

А как мно­го бы­ло кру­гом смер­тей! Хо­ро­нить зи­мой ни у ко­го не бы­ло сил - их толь­ко хва­та­ло на то, что­бы за­вер­нуть в бе­лую ма­те­рию умер­ше­го, на са­ноч­ки по­гру­зить и под­вез­ти к клад­би­щу. О том, что­бы вы­ко­пать мо­ги­лу, и ре­чи не мог­ло быть.

- Я, когда по­сле вой­ны при­ез­жа­ла в Ле­нин­град, все­гда при­хо­ди­ла на Пис­ка­рёв­ское клад­би­ще. Там в брат­ских мо­ги­лах по­хо­ро­не­ны ты­ся­чи умер­ших от го­ло­да, хо­ло­да, бо­лез­ней, погибших от арт­об­стре­ла ле­нин­град­цев. Там ле­жат и мои род­ствен­ни­ки, и род­ные на­ших со­се­дей. Очень тя­же­ло мне здесь, все­гда с серд­цем пло­хо, еле-еле иду. А не пой­ти не мо­гу, - го­во­рит она.

НО­ВАЯ ЖИЗНЬ

Не­ля дав­но не бы­ла в род­ном го­ро­де. Го­во­рит, что бо­ле­ет, да и не к кому ез­дить. Род­ствен­ни­ки по­сте­пен­но все умер­ли. Един­ствен­ный, кто остал­ся, - школь­ная по­дру­га Та­ма­ра Ба­ла­ки­на. Она её разыс­ка­ла с большим трудом уже по­сле вой­ны и каж­дый год в день сня­тия бло­ка­ды да в День По­бе­ды зво­нит.

Мать у Та­ма­ры слу­жи­ла в ку­коль­ном те­ат­ре и их к нему при­об­щи­ла. Хо­ди­ли заниматься в Дом пи­о­не­ров у Анич­ко­ва мо­ста. Организатор это­го ку­коль­но­го те­ат­ра - ху­дож­ник Ни­на Ге­гел­ло.

- У ме­ня всё хо­ро­шо по­лу­ча­лось, и она, когда ро­ди­те­ли в Тю­мень со­бра­лись ехать, хо­те­ла ме­ня оста­вить. Но взрос­лые не ре­ши­лись на это, вспо­ми­на­ет бло­кад­ни­ца.

В Тю­мень се­мья Мак­си­мен­ко (фа­ми­лия Ба­беш­ки­на у Не­ли по му­жу) пе­ре­бра­лась в 1947 го­ду из-за бо­лез­ни от­ца: когда он Ни­на Со­ко­ло­ва стро­и­ла бен­зо­про­вод че­рез Ла­до­гу в го­ды бло­ка­ды.

ЭПРОНа на­граж­де­на дву­мя ор­де­на­ми Крас­ной Звез­ды, ор­де­на­ми Оте­че­ствен­ной де­мо­би­ли­зо­вал­ся по­сле вой­ны, у него об­на­ру­жи­ли от­кры­тую фор­му ту­бер­ку­лё­за. А ле­чить в то вре­мя бы­ло нечем. Ему и по­ре­ко­мен­до­ва­ли от­пра­вить­ся в Си­бирь. Здесь, в Тю­ме­ни, Не­ля ста­ла на­вёр­сты­вать то, что от­ня­ла у неё в дет­стве бло­ка­да. По­шла в Тю­мен­скую шко­лу № 6 и со всей сво­ей неуём­ной энер­ги­ей вклю­чи­лась в но­вую жизнь. В 18 лет устро­и­лась ра­бо­тать на АТЭ - из­вест­ный в го­ро­де за­вод ав­то­трак­тор­но­го элек­тро­обо­ру­до­ва­ния, эва­ку­и­ро­ван­ный в 1941 го­ду в Тю­мень из Моск­вы. Взяли её в пер­вый от­дел.

- И стал этот за­вод мо­ей судь­бой. Со­рок лет здесь про­ра­бо­та­ла, до са­мой пен­сии. Как один миг про­ле­те­ли эти го­ды. С му­жем сво­им здесь по­зна­ко­ми­лась. Он устра­и­вал­ся на ра­бо­ту к нам по­сле ар­мии - семь лет слу­жил. А у ме­ня в от­де­ле бы­ла ещё до­пол­ни­тель­ная на­груз­ка - на учёт во­ен­но­обя­зан­ных ста­вить, - рас­ска­зы­ва­ет жен­щи­на.

А по­том вы­шла за­муж. Ра­бо­та­ла и учи­лась на ве­чер­нем от­де­ле­нии в Тю­мен­ском ма­ши­но­стро­и­тель­ном тех­ни­ку­ме. И му­жа саги­ти­ро­ва­ла, он то­же в этот тех­ни­кум по­сту­пил.

Сей­час как самое яр­кое со­бы­тие в сво­ей жиз­ни Не­ля вспо­ми­на­ет Все­мир­ный фе­сти­валь мо­ло­дё­жи и сту­ден­тов в Москве, ко­то­рый впервые про­хо­дил в СССР в 1957 го­ду. Он от­кры­вал­ся в кон­це июля. И с Во­сто­ка по же­лез­ной до­ро­ге ино­стран­ные де­ле­га­ции в Моск­ву че­рез Тю­мень про­ез­жа­ли. Ей по­ру­чи­ли встре­тить и по­при­вет­ство­вать на вок­за­ле ки­тай­скую груп­пу. Го­во­рит, что силь­но вол­но­ва­лась. Но всё про­шло за­ме­ча­тель­но.

- Вручили мы им бу­ке­ты из по­ле­вых цве­тов, я их по­при­вет­ство­ва­ла на ки­тай­ском язы­ке. А вско­ре и са­ма в со­ста­ве Тю­мен­ской де­ле­га­ции от­пра­ви­лась на фе­сти­валь. И там в Москве нам по­ру­чи­ли взять шеф­ство над ки­тай­ца­ми. Это был та­кой яр­кий празд­ник. Я его всю жизнь вспо­ми­наю, - го­во­рит Не­ля.

У неё два сы­на - Ан­дрей и Сер­гей, а ещё вну­ки, пра­вну­ки под­рас­та­ют. И глав­ное, че­го она желает всем, - что­бы ни­ко­гда боль­ше не бы­ло вой­ны.

Юрий ПАХОТИН

вой­ны II сте­пе­ни и «Зна­ком По­чё­та». Иван ЛУГОВОЙ

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.