РОКОВАЯ БУК­ВА

Из­за ошиб­ки в фа­ми­лии дочь и отец по­те­ря­ли друг дру­га на 30 лет

AiF Peterburg (St. Petersburg) - - САНКТ-ПЕТЕРБУРГ ИСТОРИЯ - Фо­то из се­мей­но­го ар­хи­ва Фо­то ав­то­ра

ПРИ­СТАЛЬ­НО ГЛЯ­НУВ НА ЛИДУ, ОН СКА­ЗАЛ: «ИВАН, ЧТО Ж ТЫ ОБ­МА­НЫ­ВА­ЕШЬ? ЭТО ЖЕ МОЯ ДОЧЕНЬКА!»

Ли­дия Сем­чен­ко - од­на из тех, ко­го ско­ро не бу­дет.

Мы уже жи­вём в дру­гом ми­ре - и тем уди­ви­тель­нее, что о том, чем жи­вут «быв­шие бло­кад­ни­ки», как при­ня­то их на­зы­вать, мож­но ещё услы­шать – из пер­вых уст.

ТРА­ВА

КАК ДЕЛИКАТЕС

Ко­гда на­ча­лась вой­на, Семенченко жи­ли в Крон­штад­те. У ро­ди­те­лей бы­ло семь сы­но­вей и дочерей. Ушёл на фронт отец. Вслед за ним - стар­шая сест­ра По­ли­на. Умер­ли от го­ло­да бра­тья Николай, Сте­пан, Иван. От недо­еда­ния за­бо­ле­ла во­дян­кой ма­ма. Её по­ло­жи­ли в боль­ни­цу, а на ру­ках один­на­дца­ти­лет­ней Ли­ды оста­лись млад­шие сест­рён­ки На­дя и Настя, ко­то­рую ма­ма ро­ди­ла уже в вой­ну, в бом­бо­убе­жи­ще, во вре­мя не­мец­ко­го ави­ана­лё­та.

Что­бы про­кор­мить се­стёр и вы­жить са­мой, Ли­да устро­и­лась в пра­чеч­ную. За­ши­ва­ла сол­дат­ское об­мун­ди­ро­ва­ние брю­ки-га­ли­фе, гим­на­стёр­ки. За это ей по­ла­га­лась ра­бо­чая нор­ма хле­ба. Она при­но­си­ла пло­хо про­пе­чён­ный тя­жё­лый липкий хлебный ку­сок до­мой, гре­ла в ка­стрюль­ке во­ду, немно­го со­ли­ла её и кро­ши­ла ту­да хлеб. Эту тю­рю хле­ба­ли они с На­дей, ею пы­та­лись на­кор­мить и ма­лют­ку Настю. По осе­ни Ли­да со­би­ра­ла тра­ву, пе­ре­кру­чи­ва­ла её в мя­со­руб­ке и де­ла­ла по­до­бие ле­пё­шек, ко­то­рые жа­ри­ла на оли­фе.

Настень­ка про­жи­ла недол­го. Ли­да по­кля­лась, что не от­даст тель­це сест­рён­ки по­хо­рон­щи­кам, со­би­рав­шим по до­мам тру­пы и сво­зив­шим их в об­щие ямы-мо­ги­лы. Сши­ла, как су­ме­ла, пла­тьи­це-са­ван для ма­лют­ки, ско­ло­ти­ла ящик на­по­до­бие гро­ба и по­хо­ро­ни­ла в нём мерт­вую сест­рён­ку в под­по­ле до­ма. А вско­ре умер­ла ма­ма.

- Я при­шла её на­ве­стить в боль­ни­цу, хо­тя ме­ня очень пу­гал её огром­ный, раз­ду­тый от го­лод­ной во­дян­ки жи­вот. В па­ла­ту ме­ня не пу­сти­ли. Ска­за­ли: «Де­воч­ка, ма­ма умер­ла. Те­бе не по­ка­жем - ты ма­лень­кая, бо­ять­ся бу­дешь. Са­ми по­хо­ро­ним», - вспо­ми­на­ет Ли­дия Ан­дре­ев­на.

Ино­гда на­ве­ща­ли па­пи­ны дру­зья. Один при­нёс им све­жий улов - киль­ку. Ли­да за­со­ли­ла рыб­ку. Да, вид­но, ма­ло со­ли бро­си­ла - киль­ка чер­вя­ка­ми за­ки­ше­ла. Де­воч­ка пла­ка­ла, вы­бра­сы­вая про­пав­шую ры­бу, - еда ведь!

Кто-то из быв­ших кол­лег па­пы по­мог де­воч­кам эва­ку­и­ро­вать­ся. Ли­да и На­дя бы­ли спа­се­ны.

ОД­НА НА ДВА СТАН­КА

Бло­ка­да Ле­нин­гра­да по­ка­за­ла са­мые вы­со­кие вер­ши­ны че­ло­ве­че­ско­го ду­ха – и са­мое дно ду­ши. Од­ни во­ро­ва­ли у лю­би­мых па­ёк, дру­гие от­да­ва­ли чу­жим свой. Ис­пы­та­ния, ко­то­рые про­хо­ди­ло те­ло, пе­ре­кра­и­ва­ли лю­дей из­нут­ри. И это оста­лось в них уже на­все­гда. От­но­ше­ние к хле­бу, к се­бе, к че­ло­ве­ку. Кто-то схо­дил с ума от невы­пла­кан­ной бо­ли и сты­да. Для ко­го­то, ко­гда ба­тон мож­но бы­ло в лю­бой мо­мент ку­пить за ко­пей­ки, что все­гда зве­нят в кар­мане, а не сто­ять оче­редь дли­ною в ночь, – этот мир­ный, лег­ко до­став­ший­ся хлеб был так же свят и по­крыт чи­стой тря­поч­кой на та­рел­ке. Ни од­ной крош­ки нель­зя бы­ло оста­вить на сто­ле - от­дать пти­цам, за­ки­нуть в рот; его не вы­бра­сы­ва­ли, ко­гда черст­вел, а за­пас сухарей все­гда дер­жа­ли на чёр­ный день. Не ску­пость, не бе­реж­ли­вость – по­чти ас­ке­за и ве­ли­кое зна­ние о том, как ма­ло нуж­но че­ло­ве­ку для жиз­ни. Как ма­ло – для смер­ти. Зна­ние, ко­то­рое ни­ку­да не ухо­дит. Да­же ес­ли те­бе уже 88, как Ли­дии Сем­чен­ко, ко­то­рая на­шла сво­их по­те­рян­ных во вре­мя вой­ны от­ца и сест­ру спу­стя по­чти три де­сят­ка лет.

Ис­то­рия, по­жа­луй, немыс­ли­мая в на­ши дни и вы­зы­ва­ю­щая ско­рее ото­ропь: а что так дол­го? Элек­трон­ное пись­мо до­ле­та­ет до Аме­ри­ки за 2 се­кун­ды, ви­део­связь мож­но уста­но­вить с лю­бой точ­кой ми­ра, а в «Од­но­класс­ни­ках» най­ти да­же тех, ко­го не очень-то и хо­тел. Хо­тя, с дру­гой сто­ро­ны, из Бар­на­у­ла в се­ло Жу­ки Пол­тав­ской об­ла­сти уже вот так про­сто и не по­едешь - как по­е­ха­ла спу­стя 30 лет по­сле Ве­ли­кой Оте­че­ствен­ной Ли­дия Сем­чен­ко.

Ис­кать па­пу. Из Ле­нин­гра­да Ли­да с На­дей до­би­ра­лись на во­сток дол­го. На боль­ших стан­ци­ях ле­нин­град­цам вы­да­ва­ли су­хой па­ёк и вед­ро ба­лан­ды на ва­гон.

- Хле­ба на­елись вдо­воль уже на Ал­тае, - вспо­ми­на­ет Ли­дия Ан­дре­ев­на. - Нас вы­са­ди­ли из ва­го­нов в Алей­ске. На пер­роне ле­нин­град­цев уже жда­ли мест­ные жен­щи­ны. У каж­дой по кра­ю­хе хле­ба. На­сто­я­ще­го!

Сё­ст­ры Сем­чен­ко по­па­ли в дет­ский дом се­ла Бо­ров­ское. По­том ба­тра­чи­ли у пред­се­да­те­ля кол­хо­за. По­том Ли­да устро­и­лась шить меш­ки на са­хар­ный за­вод и ста­ла ко­пить деньги, что­бы выз­во­лить млад­шую. При­шла на за­вод: возь­ми­те на то­кар­ный ста­нок! Ма­стер по­сме­ял­ся – и сде­лал спе­ци­аль­ную под­став­ку, что­бы Ли­да мог­ла до­тя­нуть­ся до свер­ла.

- Так всю вой­ну и то­чи­ла сна­ря­ды. По 12 ча­сов ра­бо­та­ли. И как ра­бо­та­ли! Стан­ки же ни на ми­ну­ту от­клю­чать бы­ло нель­зя. Что­бы сбе­гать в туа­лет или на обед схо­дить, за те­бя кто-то из дру­гих дев­чо­нок дол­жен ра­бо­тать. Од­на на двух стан­ках…

На­день­ку Ли­да из де­рев­ни за­бра­ла. Сня­ли на за­вод­скую зар­пла­ту угол. Хо­зяй­ка, узнав ис­то­рию се­стёр из Ле­нин­гра­да, ска­за­ла: «При­хо­ди­те. Вас двое, и у ме­ня две доч­ки. Бу­де­те жить вме­сте». И жи­ли как од­на се­мья. Те­тя Ле­на их с На­дей и за­муж вы­да­ва­ла - боль­ше неко­му. А своё - бло­кад­ное, дет­ское - бо­ле­ло, ни­ку­да не де­ва­ясь.

В ПО­ИС­КАХ ПА­ПЫ

В кон­це вой­ны Ли­да ушла на котельный за­вод дис­пет­че­ром це­ха. По­сту­пи­ла в ма­ши­но­стро­и­тель­ный тех­ни­кум. Выш­ла за­муж, ро­ди­ла сы­на. По служ­бе объ­ез­ди­ла весь Со­юз. И все эти го­ды пы­та­лась разыс­кать от­ца. Ве­ри­ла, что жи­вой. Хо­тя на за­про­сы при­хо­ди­ли ответы: «ме­сто на­хож­де­ния не­из­вест­но», «в спис­ках не зна­чит­ся»… Од­на­жды, в 1976 г., слу­чи­лась ко­ман­ди­ров­ка на Укра­и­ну, и Ли­да ре­ши­ла сде­лать крюк. С дет­ства пом­ни­ла, что па­па – из се­ла Жу­ки Пол­тав­ской об­ла­сти, до вой­ны отец го­во­рил, что там оста­ва­лись род­ствен­ни­ки…

Ока­за­лось, что из Жу­ков её род­ня, как и боль­шин­ство мест­ных жи­те­лей, пе­ре­се­ли­лась в дру­гое се­ло – Бро­вар­ки. Ли­дия Ан­дре­ев­на до­ста­ёт чёр­но-бе­лую кар­точ­ку то­го го­да, ко­гда её по­сла­ли в ко­ман­ди­ров­ку на Укра­и­ну. Груп­по­вой сни­мок. Сре­ди неулы­ба­ю­щих­ся муж­ских и жен­ских лиц (все в тём­ных паль­то, тём­ных плат­ках до бро­вей) – два свет­лых пят­на. Это блон­дин­ка Ли­да в яр­ком пав­ло­во­по­сад­ском плат­ке и в та­ком же, толь­ко с цве­та­ми на свет­лом фоне, её тем­но­во­ло­сая сест­ра По­ли­на. Род­ная стар­шая сест­ра, по­те­рян­ная, ка­за­лось, на­ве­ки. Вме­сте с па­пой ушед­шая в опол­че­ние, ко­гда к Ле­нин­гра­ду ещё толь­ко стя­ги­ва­лись немец­кие вой­ска… А те­перь - на­шед­ша­я­ся. И вся груп­па на кар­точ­ке как буд­то при­дав­лен­ная этим небом, этим вре­ме­нем, этой па­мя­тью…

Сест­ра рас­ска­за­ла, что отец уехал в Ка­зах­стан, жи­вёт с но­вой се­мьёй в Куста­най­ской об­ла­сти. Он и По­ли­на дол­го разыс­ки­ва­ли Лиду и На­дю. Пи­са­ли за­про­сы, но без­ре­зуль­тат­но: в ал­тай­ском дет­ском до­ме де­во­чек оши­боч­но за­пи­са­ли как Сем­чен­ко. А отец ис­кал дочерей по на­сто­я­щей фа­ми­лии - Семенченко.

Немыс­ли­мая в на­ши дни опис­ка. Сто­ив­шая им 30 лет жиз­ни, ко­то­рая мог­ла бы пой­ти со­всем по-дру­го­му.

С Укра­и­ны Ли­да по­ле­те­ла в Куста­най. Взя­ла для под­держ­ки род­но­го дя­дю Ива­на, бра­та от­ца. Дя­дя пред­ста­вил пле­мян­ни­цу как свою невест­ку. Се­ли за стол. И вдруг отец, при­сталь­но гля­нув на Лиду, ска­зал: «Иван, что ж ты об­ма­ны­ва­ешь? Это же моя доченька!» Вот эти детские гла­за про­во­жа­ли его на вой­ну. А сей­час, уже под гу­сты­ми жен­ски­ми бро­вя­ми, ро­ня­ют слё­зы над та­рел­кой. Та­кое не спу­та­ешь, не за­бу­дешь.

Ли­дия Ан­дре­ев­на гла­дит порт­рет от­ца, с ко­то­рым так недол­го до­ве­лось по­об­щать­ся. Це­лу­ет порт­рет един­ствен­но­го сы­на - его то­же уже нет в жи­вых. Взды­ха­ет: «За­чем я так дол­го жи­ву?» И тут же по­прав­ля­ет се­бя: «На­вер­ное, нуж­но ещё пожить, что­бы пол­но­стью от­ра­бо­тать бло­кад­ный хлеб».

БЕ­ДА, КО­ГДА В ЧЕ­ЛО­ВЕ­КЕ НЕТ СТРЕМ­ЛЕ­НИЯ ЖИТЬ ПОЧЕЛОВЕЧЕСКИ

И вот это по­ра­жа­ет на­мно­го боль­ше, чем трид­ца­ти­лет­ние по­ис­ки. Долг, за ко­то­рый ни­кто не спра­ши­ва­ет, – но ко­то­рый чув­ству­ешь всей глу­би­ной со­ве­сти. Ко­то­рый ни­как не от­дать - да и непо­нят­но ко­му. Цен­ность слу­чай­но уце­лев­шей жиз­ни. При­выч­ка к тру­ду. И бе­реж­ное от­но­ше­ние к хле­бу.

«Бе­да, ко­гда в че­ло­ве­ке нет стрем­ле­ния жить по-че­ло­ве­че­ски. Ведь по­беж­да­ют толь­ко те, кто со­про­тив­ля­ет­ся: го­ло­ду, об­сто­я­тель­ствам - и да­же се­бе». Еле­на НИ­КО­ЛА­Е­ВА («АиФ­Ал­тай»)

Ли­дия Сем­чен­ко (на фо­то в яр­ком плат­ке) че­рез 30 лет по­сле вой­ны на­шла род­ствен­ни­ков и стар­шую сест­ру По­ли­ну в се­ле Бро­вар­ки на Укра­ине.

Ли­дия Ан­дре­ев­на 30 лет ис­ка­ла от­ца.

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.