ГО­ЛОС ЛИЛИИ

Пер­мяч­ка рас­ска­за­ла о дет­стве в пле­ну и клей­ме пре­да­те­ля

AiF Prikamye (Perm) - - ГОСТЬ РЕДАКЦИИ - Ма­ри­на ШНАЙДЕР shnayder@aif.perm.ru

О ма­лень­ких ге­ро­ях, бо­ров­ших­ся с фа­ши­ста­ми, в СССР сни­ма­ли ки­но и пи­са­ли кни­ги. А Ли­ля мно­гие го­ды жи­ла с клей­мом из­мен­ни­цы. По­то­му что в вой­ну с ма­мой и но­во­рож­дён­ным бра­том по­па­ла в ла­герь для во­ен­но­плен­ных.

Всю жизнь Ли­лия Де­ря­би­на от­ста­и­ва­ет пра­во на ува­же­ние ма­ло­лет­них уз­ни­ков фа­шист­ских ла­ге­рей. Она счи­та­ет, что о войне нуж­но рас­ска­зы­вать чест­но, по­это­му на­пи­са­ла кни­гу «Бе­лая Ли­лия, или Ис­то­рия жиз­ни ма­лень­кой де­воч­ки из Со­вет­ско­го Со­ю­за, быв­шей уз­ни­цы ла­ге­ря для во­ен­но­плен­ных».

Ли­лия Де­ря­би­на рас­ска­за­ла, по­че­му пе­ре­ве­ли её кни­гу на не­мец­кий язык и за­чем мэр Гёт­тин­ге­на при­гла­сил пер­мяч­ку в го­сти. А ещё о том, для че­го она на­пи­са­ла про­дол­же­ние. Её вто­рая кни­га рас­ска­зы­ва­ет о по­сле­во­ен­ном дет­стве и о том, как встре­ча­ли быв­ших во­ен­но­плен­ных на Ро­дине.

КАК ПО­ПА­ЛИ В ПЛЕН

– Ли­лия Ва­си­льев­на, вам бы­ло все­го пять, вы го­сти­ли у де­душ­ки в Брян­ске, ко­гда на­ча­лась вой­на.

– Зна­е­те, с ка­ко­го мо­мен­та лич­но для ме­ня на­ча­лась вой­на? Мы, де­тво­ра, иг­ра­ли на ули­це. Из ре­про­дук­то­ра раз­да­лось: «Крас­ная ар­мия пе­ре­шла в на­ступ­ле­ние, нем­цы от­сту­па­ют». И вдруг на до­ро­ге по­яви­лись три тан­ка с фа­шист­ской сва­сти­кой. Де­ти врас­сып­ную, а ма­лень­кая де­воч­ка лет двух оста­лась на до­ро­ге. Тан­ки пы­ли­ли ей на­встре­чу, сол­да­ты тор­ча­ли из лю­ков в пол­ный рост и иг­ра­ли на губ­ных гар­мош­ках. Они ви­де­ли ре­бён­ка. И не оста­но­ви­лись... Сна­ча­ла про­ехал пер­вый танк. Страш­ный крик быст­ро обо­рвал­ся. По­том про­ехал вто­рой танк, тре­тий. А по­том при­бе­жа­ла жен­щи­на. Упа­ла на ко­ле­ни, под­ня­ла ру­ки к небу и за­кри­ча­ла: «Гос­по­ди, как ты это до­пу­стил?» До сих пор не по­ни­маю, от­ку­да взя­лась сме­лость. Я по­до­шла к жен­щине, сня­ла с её го­ло­вы пла­ток, со­бра­ла с зем­ли всё, что оста­лось от этой ма­лень­кой де­воч­ки, раз­дав­лен­ной тан­ка­ми, за­вер­ну­ла в пла­ток и по­да­ла ма­те­ри. В ту ми­ну­ту я ока­ме­не­ла. И с это­го мо­мен­та пе­ре­ста­ла пла­кать и смеяться. Поз­же на на­ших гла­зах каз­ни­ли де­да­пар­ти­за­на – его сда­ли сель­чане. А ме­ня, ма­му и но­во­рож­дён­но­го бра­тиш­ку бро­си­ли в те­ля­чий ва­гон и увез­ли в Гер­ма­нию. Нам ска­за­ли: «Вы долж­ны тру­дом ис­ку­пить свою ви­ну пе­ред Рей­хом». – Кто на­звал вас Бе­лой Ли­ли­ей? – В шко­ле сна­ча­ла ме­ня драз­ни­ли «бе­лё­сая». А я дра­лась. То­гда ста­ли звать Бе­лая Ли­лия. По­се­де­ла в во­семь лет, в ла­ге­ре для во­ен­но­плен­ных. Ко­гда в гестапо пы­та­ли ма­му, а по­том при ней пы­та­ли ме­ня. Я оч­ну­лась от то­го, что жен­щи­ны про­мы­ва­ют мои ра­ны и го­во­рят: «Бед­ная де­воч­ка, в во­семь лет ста­ла се­дая». В гестапо нас за­бра­ли за то, что ма­ма помогла плен­ным сбе­жать из ла­ге­ря. Она хо­ро­шо зна­ла не­мец­кий и в ла­ге­ре ра­бо­та­ла с бу­ма­га­ми. Ве­ла учёт убы­ва­ю­щих и при­бы­ва­ю­щих плен­ных. Сбе­жав­шим сол­да­там она при­сво­и­ла но­ме­ра умер­ших заключённы­х, что и поз­во­ли­ло скрыть по­бег. По­сле то­го до­про­са у ме­ня на ли­це и го­ло­ве оста­лись шра­мы от на­га­ек. А на гру­ди – ожог от рас­ка­лён­но­го же­ле­за.

– Как вы­жи­ли в этом аду? – У ме­ня бы­ла та­кая злость на фа­ши­стов, что она от­клю­чи­ла страх. Ещё в ла­ге­ре я за­ме­ти­ла неспра­вед­ли­вость. По­че­му из со­сед­не­го ла­ге­ря до­но­сит­ся му­зы­ка, лю­ди спо­кой­но про­гу­ли­ва­ют­ся и да­же сме­ют­ся? И на гру­ди у них бы­ли на­ши­ты фа­ми­лии, а не как у нас – но­ме­ра. И от­ту­да очень вкус­но пах­ло. Это был ла­герь для плен­ных за­пад­ных стран. Я сде­ла­ла лаз под про­во­лоч­ным за­бо­ром и про­би­ра­лась к ним с ко­тел­ком. Плен­ные на­ли­ва­ли в него суп, а я кор­ми­ла им ма­му и бра­та. Вой­на во­об­ще по­ка­за­ла, кто че­го сто­ит. Что лю­ди не де­лят­ся на рус­ских, нем­цев, фран­цу­зов, аме­ри­кан­цев. Есть лю­ди хо­ро­шие и пло­хие. Ко­гда у ме­ня вы­шла пер­вая кни­га, её пе­ре­ве­ли на не­мец­кий язык. Кни­гу про­чёл мэр Гёт­тин­ге­на. В этом го­ро­де и на­хо­дил­ся ла­герь для во­ен­но­плен­ных. Он при­гла­сил ме­ня при­е­хать в Гер­ма­нию и рас­ска­зать о тех ужа­сах, ко­то­рые тво­ри­ли на­ци­сты. Нем­цев тро­ну­ла прав­ди­вость кни­ги.

ХО­ЧУ РАС­СКА­ЗАТЬ ПРАВ­ДУ

– Раз­ве ко­му-то мо­жет не нра­вить­ся прав­да?

– Сна­ча­ла мне пред­ло­жи­ли из­дать кни­гу на сред­ства од­ной из пар­тий. Я вы­сла­ла ру­ко­пись, а ко­гда по­лу­чи­ла её об­рат­но, то за­пла­ка­ла и под угро­зой су­да за­пре­ти­ла пе­ча­тать. Всё, что не впи­сы­ва­лось в кон­цеп­цию их идео­ло­гии, ис­ка­зи­ли. О рус­ских – толь­ко хо­ро­шее. О нем­цах – толь­ко пло­хое. Но бы­ло по-раз­но­му. Ста­лин­ское «у нас нет плен­ных, толь­ко из­мен­ни­ки» сто­и­ло жиз­ни мил­ли­о­нам со­оте­че­ствен­ни­ков. Ма­ло кто зна­ет, что в пле­ну за колючей проволокой побывало пять с по­ло­ви­ной мил­ли­о­нов де­тей. Вы­жи­ли все­го девятьсот ты­сяч. Я не по­ни­ма­ла, по­че­му ме­ня, ма­лень­кую де­воч­ку об­ви­ня­ли в из­мене ро­ди­ны. В Гер­ма­нии ме­ня за­став­ля­ли чи­стить топ­ки па­ро­во­зов. Это из­ме­на? А Ста­лин ме­ня при­рав­нял к из­мен­ни­кам. Всю жизнь я про­жи­ла с тя­жё­лой

но­шей ви­ны пе­ред ро­ди­ной. До 1989 го­да. Толь­ко то­гда ма­ло­лет­них уз­ни­ков ла­ге­рей при­рав­ня­ли к участ­ни­кам вой­ны.

– Че­ло­век ста­ра­ет­ся как мож­но ско­рее за­быть пло­хое в жиз­ни. Вам хва­ти­ло сил на­пи­сать про­дол­же­ние.

– Хо­чу, что­бы бу­ду­щие по­ко­ле­ния пом­ни­ли ис­то­рию. Хо­те­ла рас­ска­зать, как встре­ча­ли быв­ших уз­ни­ков ла­ге­рей на ро­дине. Нас осво­бо­ди­ли аме­ри­кан­цы. Ко­гда мы пе­ре­хо­ди­ли мост че­рез Эль­бу, на сто­ро­ну со­вет­ских войск, уже то­гда мы по­чув­ство­ва­ли враж­деб­ное от­но­ше­ние к се­бе. Три ме­ся­ца мы про­хо­ди­ли филь­тра­ци­он­ную ко­мис­сию. Ма­ме всё же вы­да­ли пас­порт со справ­кой, что она бы­ла в пле­ну. Мы по­еха­ли к ней на ро­ди­ну, во Вла­ди­во­сток, но нас вы­са­ди­ли в Ир­кут­ске. Мы вы­жи­ли в незна­ко­мом го­ро­де толь­ко бла­го­да­ря то­му, что нам по­мо­га­ли доб­рые лю­ди.

ПЕРМЯЧКЕ ЛИЛИИ ДЕРЯБИНОЙ 83 ГО­ДА. В ПЯТЬ ЛЕТ ОНА РАЗУЧИЛАСЬ СМЕЯТЬСЯ. В ВО­СЕМЬ СТА­ЛА АБ­СО­ЛЮТ­НО СЕ­ДОЙ. ПО­СЛЕ ПЫ­ТОК В ГЕСТАПО. МА­ЛО КТО ЗНА­ЕТ, ЧТО В ПЛЕ­НУ ЗА КОЛЮЧЕЙ ПРОВОЛОКОЙ ПОБЫВАЛО ПЯТЬ С ПО­ЛО­ВИ­НОЙ МИЛ­ЛИ­О­НОВ ДЕ­ТЕЙ. ВЫ­ЖИ­ЛИ ВСЕ­ГО ДЕВЯТЬСОТ ТЫ­СЯЧ.

– Как по­мо­га­ли? – Пом­ню свой день рож­де­ния. Мне ис­пол­ни­лось 10 лет. Ма­ма да­ла кар­точ­ки и ве­ле­ла ку­пить по­да­рок – пря­ни­ки. Мы их се­бе мог­ли поз­во­лить толь­ко по празд­ни­кам. В ма­га­зине спо­хва­ти­лась, что по­те­ря­ла все кар­точ­ки. Ко­гда вер­ну­лась до­мой и при­зна­лась о по­те­ре, ма­ма се­ла и за­ры­да­ла. Нам пред­сто­я­ло го­ло­дать две неде­ли. Но все, кто жил в ба­ра­ке, ста­ли при­но­сить нам кар­точ­ки. Кто од­ну, кто две. Так мы и вы­дю­жи­ли.

СМОТ­РЕТЬ НА ЖИЗНЬ ВЕ­СЕ­ЛО

– Ка­кие но­во­сти в стране и в ми­ре вас се­го­дня не ра­ду­ют?

– Да­же не мо­гу слы­шать, ко­гда го­во­рят о но­вом во­ору­же­нии. Мне от та­ких но­во­стей ста­но­вит­ся пло­хо, сра­зу вы­клю­чаю те­ле­ви­зор.

– О чём вы меч­та­ли по­сле окон­ча­ния вой­ны?

– Сно­ва на­учить­ся смеяться. Я на­ча­ла смеяться толь­ко в 16 лет.

Фо­то Со­фьи ШТИН

Пре­зен­та­ция вто­рой кни­ги про­шла 11 мар­та в перм­ской кра­е­вой биб­лио­те­ке им. А. М. Горь­ко­го. Каж­дый участ­ник встре­чи по­лу­чил эк­зем­пляр све­же­от­пе­ча­тан­ной кни­ги в по­да­рок с ав­то­гра­фом и по­же­ла­ни­я­ми ав­то­ра.

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.