ДЯ­ДЯ ВАНЯ СОВРЕМЕННИК?

AiF Saratov - - ПЕРВАЯ СТРАНИЦА - Ва­ле­рий КАЛАШНИКОВ

РОТЕНБЕРГОМ.

ПО­ЧЕ­МУ КО­МУ-ТО ВЕЗЁТ?

- По­че­му со­вре­мен­ный ре­жис­сёр в ты­сяч­ный раз бе­рёт­ся за по­ста­нов­ку Че­хо­ва? Дя­дя Ваня се­го­дня ме­не­джер сред­не­го зве­на, бан­ков­ский клерк, офис­ный планк­тон?

- На­мек на об­сто­я­тель­ства на­ше­го вре­ме­ни в пре­мьер­ном спек­так­ле есть, но мы на этом не на­ста­и­ва­ем.

Се­го­дня дя­дей Ва­ней мо­жет ока­зать­ся лю­бой по­ря­доч­ный че­ло­век - учё­ный, ак­тер, бан­ков­ский слу­жа­щий или офис­ный «хо­мя­чок». В том и па­ра­докс, что че­ло­век про­жил жизнь по со­ве­сти, аб­со­лют­но чест­но, ни­ко­му зла не де­лал, не об­ма­ны­вал. И вдруг ока­зы­ва­ет­ся, что за ду­шой у него ни­че­го­шень­ки нет.

Че­ло­век про­жил по­чти полвека и по­ни­ма­ет, что про­жи­тые го­ды ни­че­го не при­нес­ли, он не со­сто­ял­ся ни как личность, ни как твор­че­ская фи­гу­ра. Как на­чи­нать все за­но­во в зре­лом воз­расте?

Мне да­же в свои трид­цать во­семь ка­жет­ся это про­сто невоз­мож­ным! В этом как раз кон­фликт то­го, что хо­тел, с тем, че­го до­стиг. При­нять су­ще­ству­ю­щую ре­аль­ность или по­пы­тать­ся по­стро­ить что-то но­вое?

Внут­рен­ний бунт обы­ва­те­ля - лю­би­мая те­ма Че­хо­ва. По­че­му од­ним ве­зет, а дру­гим - нет? По­че­му у ко­го-то мо­ло­дая кра­са­ви­ца-же­на, а дру­гой, по су­ти, один? Вдруг дя­дя Ваня вы­шел из ана­би­о­за, про­бу­дил­ся от сна. Зна­чит, на­до бы­ло лгать, во­ро­вать и был бы счаст­лив! Мо­жет быть, ка­кая- то ложь, пош­лость, низ­мен­ность устрем­ле­ний до та­кой сте­пе­ни впи­та­лась и про­ни­за­ла на­шу жизнь, что это уже непо­пра­ви­мо... Са­мая страш­ная фра­за, сви­де­тель­ству­ю­щая о по­ра­же­нии и глав­но­го ге­роя, и всех осталь­ных пер­со­на­жей: «Все бу­дет по-преж­не­му». Или все-та­ки он вы­иг­рал как че­ло­век, вы­иг­ра­ли его убеж­де­ния, ко­то­рые все-та­ки не рух­ну­ли?

Че­хов в этой пье­се - сто­про­цент­ный блюз­мен, по­сколь­ку эта вещь об обыч­ном че­ло­ве­ке, о про­стых же­ла­ни­ях, на­деж­дах, на­стро­е­ни­ях, ко­то­рые про­пи­та­ны на­сквозь жи­тей­ской го­ре­чью. Услы­шит ли его зри­тель, дру­гой во­прос, я не на­ста­и­ваю.

И что это непра­виль­но и неспра­вед­ли­во, ко­гда в по­че­те прой­до­хи Чи­чи­ко­вы и афе­ри­сты ти­па Ко­рей­ко с мил­ли­ар­ди­ка­ми непо­нят­но с ка­ко­го пе­ре­пу­гу, с ка­ко­го неба упав­ши­ми. Они се­го­дня нам на­вя­зы­ва­ют свое ис­ка­жен­ное ви­де­ние ми­ра, да­же не пы­та­ясь спря­тать непра­вед­но на­жи­тое от мил­ли­о­нов чест­ных и по­ря­доч­ных, но неиму­щих. Но, к сча­стью, жи­вут на све­те и Ва­ни, на ко­то­рых все еще дер­жит­ся зем­ля, в том чис­ле и са­ми пер­со­на­жи плу­тов­ских ро­ма­нов, вы­мыш­лен­ные и ре­аль­ные.

В ЧЁМ ОДИ­НО­ЧЕ­СТВО?

- Во­об­ще, есть ли се­го­дня об­рат­ная связь меж­ду те­ат­ром и об­ще­ством?

- Хо­чет­ся на­де­ять­ся, что сохранилась, ведь с ан­тич­ных вре­мен важ­ней­шая функ­ция те­ат­ра - ис­це­ле­ние. В Древ­ней Гре­ции, по­ми­мо обыч­ных зри­тель­ских мест, бы­ли ме­ста для лю­дей, стра­дав­ших от фи­зи­че­ских неду­гов. Считалось, что, со­пе­ре­жи­вая ге­ро­ям тра­ге­дии на сцене, они ис­це­ля­лись. На­вер­ное, в древности так и бы­ло, греки в сво­ей муд­ро­сти пре­вос­хо­ди­ли нас. В на­ше же вре­мя всё на­обо­рот - вы­жи­вать нуж­но са­мо­му те­ат­ру. Есть те­ат­ры, ре­пер­ту­ар ко­то­рых на де­вять де­ся­тых со­сто­ит из та­лант­ли­во по­став­лен­ных анек­до­тов, ку­да зри­тель при­хо­дит про­сто по­сме­ять­ся. Мож­но ли та­кие пье­сы, как «Слиш­ком же­на­тый так­сист» и «Он, она, ок­но, по­кой­ник», счи­тать об­рат­ной свя­зью? Лич­но для ме­ня - нет, да и для те­ат­ра мел­ко­ва­то.

Се­го­дня ждать от сце­ны, что она бу­дет вос­пи­та­те­лем и ду­хов­ным на­став­ни­ком - это бо­лезнь за­вы­шен­ных ожи­да­ний. Для ме­ня же со­ци­аль­ная функ­ция те­ат­ра со­сто­ит в том, что он про­сто хо­ро­ший со­бе­сед­ник; зри­тель име­ет воз­мож­ность на ка­ких-то спек­так­лях пре­одо­леть чув­ство со­ци­аль­но­го оди­но­че­ства. К при­ме­ру, че­ло­ве­ка силь­но тре­во­жит, бес­по­ко­ит его внут­рен­няя лич­ная про­бле­ма. Мож­но ли по­го­во­рить об этом с дру­зья­ми-кол­ле­га­ми или луч­ше не на­до, а то еще по­ка­жешь­ся им за­ну­дой? И вдруг при­хо­дишь на пье­су, где как раз за­тра­ги­ва­ет­ся ин­те­ре­су­ю­щая те­бя про­бле­ма, и те­атр на­чи­на­ет с то­бой на эту те­му го­во­рить кра­си­во, по­э­тич­но, не па­фос­но, а ка­кто по жи­во­му, по-на­сто­я­ще­му, по-че­ло­ве­че­ски. Это как раз и есть со­ци­аль­ная функ­ция те­ат­ра: под­нять из глу­бин на по­верх­ность во­прос, ко­то­рый не за­тра­ги­ва­ет­ся в при­выч­ной для нас жи­тей­ской сре­де.

Из жиз­ни на сце­ну при­шел ак­ту­аль­ный сю­жет, взя­тый за ос­но­ву в спек­так­ле «Как я стал…». Где за свою лю­бовь че­ло­век, осо­бен­но это ка­са­ет­ся жен­щин, по­лу­ча­ет «по зу­бам» - влюб­ля­ет­ся за­муж­няя да­ма, бро­са­ет к но­гам юно­го воз­люб­лен­но­го все, что у неё есть за ду­шой, а юно­ша без за­зре­ния со­ве­сти за­би­ра­ет все дары и ухо­дит… к дру­гой. Тут воз­ни­ка­ет во­прос: как он стал пре­да­те­лем и по­дон­ком? Или же про­сто мо- ло­дой че­ло­век по­лу­чил та­кой необыч­ный жиз­нен­ный опыт?

ГДЕ ОН - ГОРОД N?

- Где се­го­дня за­та­и­лась ду­ша Рос­сии - в ма­лых, сред­них, боль­ших го­ро­дах или, мо­жет, в сто­ли­цах?

- В ма­лень­ких го­ро­дах вы­со­кая кон­цен­тра­ция об­ще­ствен­ных яв­ле­ний, по­это­му ощу­ща­ет­ся луч­ше. Ес­ли ты там стал­ки­ва­ешь­ся с хам­ством, на­при­мер, то ощу­ща­ешь это бо­лез­нен­нее, ост­рее, хо­тя на са­мом де­ле его не боль­ше, чем в том же Са­ра­то­ве. То же са­мое мож­но ска­зать про по­ло­жи­тель­ные яв­ле­ния жиз­ни. По­это­му не стал бы раз­гра­ни­чи­вать ду­шев­ный по­тен­ци­ал Рос­сии на боль­шие и ма­лые го­ро­да. Тер­ри­то­ри­аль­ное и гео­гра­фи­че­ское раз­де­ле­ние к ду­хов­но­сти и че­ло­ве­ку осо­бо­го от­но­ше­ния не име­ет. Хо­тя, что лу­ка­вить, в боль­шом го­ро­де лег­че ре­а­ли­зо­вать­ся, там боль­ше воз­мож­но­стей. Есть в этом ка­кая-то неспра­вед­ли­вость. Пред­ставь­те, та­лант­ли­во­му мо­ло­до­му че­ло­ве­ку при­хо­дит­ся про­дол­жать обу­че­ние вда­ли от до­ма, ес­ли еще и на ком­мер­че­ской ос­но­ве при­хо­дит­ся об­ра­зо­вы­вать­ся, воз­мож­но­сти в та­ком слу­чае у мно­гих огра­ни­че­ны, это неспра­вед­ли­вость. Ес­ли жи­вешь в та­ком го­ро­де, как Са­ра­тов, все-та­ки у те­бя боль­ше шан­сов по­сту­пить в ту же кон­сер­ва­то­рию.

Даль­ней­шее за­ви­сит от це­лей, ко­то­рые че­ло­век пе­ред со­бой ста­вит. Сверк­нуть, стать мод­ным, по­лу­чать мил­ли­он­ные го­но­ра­ры - за этим в сто­ли­цу. Но та­ких лю­дей на стра­ну де­сят­ки, не бо­лее.

- Го­го­лев­ские «Иг­ро­ки» - веч­ный сце­на­рий. Как се­го­дня устро­е­на игор­ная пи­ра­ми­да?

- Для ме­ня эта пье­са не про кар­ты, а в первую оче­редь про то, что в ней нет ни од­но­го по­ря­доч­но­го че­ло­ве­ка. Суть пи­ра­ми­ды в чем? Мо­шен­ник на мо­шен­ни­ке си­дит и мо­шен­ни­ком по­го­ня­ет. Свер­ху мо­шен­ни­ки по­мас­штаб­нее, под ни­ми та­кие ме­лень­кие жу­ли­ки, но и жерт­вы этих ма­хи­на­то­ров, ока­зы­ва­ет­ся, то­же мо­шен­ни­ки. Это и смеш­но, и страш­но. Сре­ди де­ко­ра­ций спек­так­ля тон за­да­ва­ла крас­ная кир­пич­ная сте­на. На этом фоне хо­ди­ли хо­ле­ные, за­че­сан­ные, за­ли­зан­ные ре­бя­та, по­сто­ян­но про­кру­чи­ва­ю­щие схе­мы, как от­жать де­нег по­боль­ше. Фиш­ка в том, что непо­нят­но, пе­ред вы­со­кой сте­ной все это про­ис­хо­дит ли­бо за сте­ной - это уже ко­му как хо­чет­ся ви­деть. Что­бы не пле­вать в чье-то кон­крет­ное ли­цо, и пи­шут: «Де­ло про­ис­хо­ди­ло в го­ро­де N» - обоб­щен­ный порт­рет эпо­хи.

Мы жи­вем в ми­ре, ко­то­рый сплошь на­пол­нен неправ­дой и неспра­вед­ли­во­стью. Мож­но все это не за­ме­чать, жить аб­стра­ги­ро­ван­но на вы­ду­ман­ном ост­ров­ке соб­ствен­но­го бла­го­по­лу­чия, мож­но жить и не за­ме­чать, что у на­ше­го со­се­да слу­чи­лась трагедия или где-то идет вой­на, кто-то гиб­нет. Но это же не здесь и не с на­ми, мне-то что… зар­пла­ту по­лу­чил, кол­бас­ки-во­доч­ки ку­пил, с же­ной об­нял­ся - у ме­ня все пре­крас­но. Толь­ко мир-то луч­ше не стал от то­го, что мы за­пер­лись в ил­лю­зи­ях сво­их.

КАК УСТРО­Е­НА ДЕЙ­СТВИ­ТЕЛЬ­НОСТЬ?

- Так все же кто для вас дя­дя Ваня?

- Для ме­ня он пер­со­наж, эво­лю­ци­о­ни­ру­ю­щий от борь­бы с веч­ной неспра­вед­ли­во­стью к борь­бе с неспра­вед­ли­во­стью в бли­жай­шем сво­ем ми­ре, но в кон­це кон­цов тер­пит фиа­ско по всем на­прав­ле­ни­ям. То­гда и воз­ни­ка­ет во­прос: бить­ся или нет, ес­ли все рав­но об­ре­чен на по­ра­же­ние? Дя­дя Ваня на­чи­на­ет и про­иг­ры­ва­ет. Ге­рой ни­че­го не из­ме­нил, но при­нес се­бя в жерт­ву сво­им убеж­де­ни­ям.

Есть же еще це­лый ряд кри­те­ри­ев: ре­а­ли­зо­вал­ся ли че­ло­век как личность, в со­гла­сии ли он с окру­жа­ю­щим ми­ром. Пом­ню, в ва­шем го­ро­де про­хо­ди­ла твор­че­ская ла­бо­ра­то­рия, по­свя­щен­ная юби­лею ТЮЗа. Дра­ма­тур­ги со­би­ра­ли ис­то­ри­че­ские до­ку­мен­таль­ные ма­те­ри­а­лы, ре­жис­се­ры ста­ви­ли эти ис­то­рии на сцене. Мне до­ста­лась ис­то­рия, как лю­ди по-раз­но­му пе­ре­жи­ва­ют сме­ну эпох, на­сколь­ко они к это­му го­то­вы. Ес­ли кон­крет­нее, как на­чал жить по­сле ухо­да Юрия Киселева те­атр, ка­кие по­яви­лись на­стро­е­ния. Кто-то до сих пор вспо­ми­на­ет бы­лые вре­ме­на с го­ре­чью, по­сколь­ку то, что де­лал Юрий Пет­ро­вич, уже ни­ко­гда не по­вто­рит­ся, а для ко­го-то, на­обо­рот, на­сту­пи­ло вре­мя пе­ре­мен и на­дежд.

«ТЕ­АТР НЕ ВОСПИТАТЕЛЬ И НЕ НА­СТАВ­НИК».

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.