ЕГО СЕК­РЕ­ТЫ

AiF Smolyensk - - ПЕРВАЯ СТРАНИЦА - Кон­стан­тин КУДРЯШОВ

100 ЛЕТ НА­ЗАД, 19 МАР­ТА 1916 Г., В НО­МЕ­РЕ МОС­КОВ­СКОЙ ГО­СТИ­НИ­ЦЫ «ДРЕЗДЕН» ОДИН ЧЕ­ЛО­ВЕК, БУ­ДУЧИ ПРИ СМЕР­ТИ, ПРОИЗНЁС: «Я ИСЧЕЗАЮ». СПУ­СТЯ ДВА ДНЯ В ГА­ЗЕ­ТЕ «РУС­СКИЕ ВЕ­ДО­МО­СТИ» ПО­ЯВИЛ­СЯ НЕКРОЛОГ: «СУ­РИ­КОВ УМЕР. ОТ НАС УШЁЛ В МИР ИНОЙ ТОР­ЖЕ­СТВЕН­НЫЙ, ПО­ТРЯ­СА­Ю­ЩИЙ ДУ­ШУ ТА­ЛАНТ. ПРИ­МИ НАШ ПО­КЛОН, ВЕ­ЛИ­КИЙ РУС­СКИЙ ХУ­ДОЖ­НИК».

Эти стро­ки бы­ли на­пи­са­ны ху­дож­ни­ком Ми­ха­и­лом Не­сте­ро­вым. Вско­ре в га­зе­те «Бир­же­вые ве­до­мо­сти» по­яви­лись дру­гие: «Все ма­ло­куль­тур­ные на­ро­ды бы­ли вар­ва­ра­ми... У нас пред­ста­ви­те­ли вар­вар­ско­го на­ча­ла - луб­ки, ико­ны и про­из­ве­де­ния ещё не окуль­ту­рен­ных сил при­род­но­го ге­ния. К та­ко­вым по сво­ей на­ту­ре при­над­ле­жал и Су­ри­ков». Тон, вряд ли под­хо­дя­щий для некро­ло­га. Но жи­во­пи­сец Илья Ре­пин пред­по­чёл вы­ска­зать­ся имен­но так. не «Кня­ги­ня Оль­га встре­ча­ет те­ло кня­зя Иго­ря», на­брос­ки «Пу­га­чёв в клет­ке» и «Крас­но­яр­ский бунт 1695 г.», ри­сун­ки «Пётр Ве­ли­кий пе­ре­тас­ки­ва­ет су­да в Онеж­ское озе­ро» и «Цар­ская по­те­ха Ми­ха­и­ла Фё­до­ро­ви­ча». Кое-что оста­лось лишь в вос­по­ми­на­ни­ях - на­брос­ки к по­лот­ну «Убий­ство Павла I» Су­ри­ков уни­что­жил, а о кар­тине «Как уби­ли Дмит­рия Са­мо­зван­ца» из­вест­но лишь то, что она бы­ла. Сей­час све­де­ний о её ме­сто­на­хож­де­нии нет. Ра­зу­ме­ет­ся, это вы­зы­ва­ло за­висть и рев­ность, стрем­ле­ние уко­лоть и оскор­бить ху­дож­ни­ка, да­же по­смерт­но. Су­ри­ков от­лич­но всё это по­ни­мал, од­на­ко в оцен­ках кол­лег был кор­рек­тен. Вот вос­по­ми­на­ния его зна­ко­мой Га­ли­ны Чен­цо­вой: «В Тре­тья­ков­ке он по­дол­гу сто­ял пе­ред кар­ти­ной Вас­не­цо­ва «По­сле по­бо­и­ща Иго­ря Свя­то­сла­ви­ча с по­лов­ца­ми» и го­во­рил: «Здо­ро­во, чёрт возь­ми!» Ме­ня же тя­нул к се­бе «Иван Гроз­ный» Ре­пи­на. Но Ва­си­лий Ива­но­вич го­во­рил: «Кро­ви уж боль­но мно­го...»

Кста­ти, на кар­ти­нах са­мо­го Су­ри­ко­ва, не­смот­ря на гроз­ные назва­ния со сло­ва­ми «убий­ство» или «казнь», кро­ви и рас­чле­нён­ки нет. Да­же на мно­го­люд­ном по­лотне «По­ко­ре­ние Си­би­ри Ер­ма­ком», где идёт ура­ган­ная паль­ба, вид­ны толь­ко три че­ло­ве­ка, ко­то­рых мож­но счесть уби­ты­ми. Да и то не факт.

Хо­тя Су­ри­ков лю­бил вспо­ми­нать, как во вре­мя ра­бо­ты над «Утром стре­лец­кой каз­ни» к нему явил­ся Ре­пин и на­стой­чи­во со­ве­то­вал изобразить хоть несколь­ких по­ве­шен­ных: «Всё-та­ки казнь!» Ху­дож­ник дал сла­би­ну, и на хол­сте по­яви­лись про­ри­со­ван­ные ме­лом ви­сель­ни­ки. Но лишь на од­ну ночь. Утром к Су­ри­ко­ву за­шла при­слу­га - ста­рень­кая жен­щи­на. И, слу­чай­но взгля­нув на кар­ти­ну, упа­ла в об­мо­рок. На этом экс­пе­ри­мен­ты с уве­чья­ми и тру­па­ми Су­ри­ков за­кон­чил на­все­гда.

За­то с ис­то­ри­че­ской до­сто­вер­но­стью да и с жи­тей­ской ло­ги­кой он об­хо­дил­ся весь­ма воль­но. Од­ним из пер­вых это за­ме­тил ху­дож­ник Иван Крам­ской при зна­ком­стве с «Мен­ши­ко­вым в Бе­рё­зо­ве», ска­зав­ший: «Ес­ли Мен­ши­ков вста­нет, он го­ло­вой про­бьёт по­то­лок!» Вни­ма­тель­ный зри­тель раз­гля­дит, что бо­яры­ню Мо­ро­зо­ву ве­зут в ту­пик, а маль­чик, бе­гу­щий за её са­ня­ми, че­рез пол­се­кун­ды вре­жет­ся в тол­пу. Что крем­лёв­ская сте­на в «Ут­ре стре­лец­кой каз­ни» по­чти смы­ка­ет­ся с хра­мом Ва­си­лия Бла­жен­но­го, хо-

По­эт Мак­си­ми­ли­ан Во­ло­шин, ра­бо­тав­ший над био­гра­фи­ей ху­дож­ни­ка, на­ста­и­вал: «Один из сек­ре­тов Су­ри­ко­ва в том, что он ни­ко­гда не вос­ста­нав­ли­вал ар­хео­ло­ги­че­ски фор­мы жиз­ни ми­нув­ших сто­ле­тий». А вот сло­ва са­мо­го жи­во­пис­ца: «Я на па­мят­ни­ки как на жи­вых лю­дей смот­рел: «Вы ви­де­ли, вы слы­ша­ли, вы сви­де­те­ли». Я не кни­ги, я сте­ны допрашивал». Нас­чёт смы­ка­ю­щих­ся стен и низ­ких по­тол­ков Су­ри­ков то­же дал объ­яс­не­ния: «Ком­на­ты у нас в до­ме бы­ли боль­шие и низ­кие. Мне, ма­лень­ко­му, фи­гу­ры ка­за­лись гро­мад­ны­ми. Я по­то­му ста­рал­ся или го­ри­зонт низ­ко по­ме­стить, или фо­ну сде­лать по­мень­ше, что­бы фи­гу­ра боль­ше ка­за­лась».

Раз­гад­ку сек­ре­тов Су­ри­ко­ва нуж­но ис­кать имен­но там, в его дет­стве: по­че­му имен­но ис­то­ри­че­ская жи­во­пись, да ещё та­кая воль­ная? «Мне 6 лет бы­ло, я Пет­ра Ве­ли­ко­го с гра­вю­ры ри­со­вал. А крас­ки - от се­бя: мун­дир синь­кой, от­во­ро­ты - брус­ни­кой». По­че­му он из­бе­гал кро­ви да­же в сю­же­тах с каз­нью? «Мы, ре­бя­та, на па­ла­чей как на ге­ро­ев смот­ре­ли. Зна­ли их по име­нам. При­ни­ма­ли толь­ко то, что хо­ро­шо, - чёр­ный эша­фот, крас­ная ру­ба­ха, кра­со­та, вос­торг!» От­ку­да та­кая ра­бо­то­спо­соб­ность? «Кур­са гим­на­зии я не кон­чил, под­ра­ба­ты­вать при­хо­ди­лось. Яй­ца пас­халь­ные я ри­со­вал, по 3 руб­ля за сот­ню». От­ку­да та­кая точ­ность в де­та­лях? «Ду­ги те­леж­ные для «Стрель­цов» я по рын­кам пи­сал. Я, бы­ва­ло, маль­чи­ком ещё пе­ре­вер­ну сан­ки и рас­смат­ри­ваю, как по­ло­зья бле­стят. Ведь рус­ские дров­ни вос­петь нуж­но!»

Го­во­рят, Тол­стой дет­ские впечатлени­я счи­тал са­мы­ми важ­ны­ми. С Ва­си­ли­ем Су­ри­ко­вым та же исто­рия. Неда­ром ис­кус­ство­вед Аб­рам Эф­рос на­звал его «По­ко­ре­ние Си­би­ри» «Вой­ной и ми­ром», а са­мо­го Су­ри­ко­ва - «Ль­вом Тол­стым в жи­во­пи­си».

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.