AiF Smolyensk

ЕГО СЕКРЕТЫ

- Константин КУДРЯШОВ

100 ЛЕТ НАЗАД, 19 МАРТА 1916 Г., В НОМЕРЕ МОСКОВСКОЙ ГОСТИНИЦЫ «ДРЕЗДЕН» ОДИН ЧЕЛОВЕК, БУДУЧИ ПРИ СМЕРТИ, ПРОИЗНЁС: «Я ИСЧЕЗАЮ». СПУСТЯ ДВА ДНЯ В ГАЗЕТЕ «РУССКИЕ ВЕДОМОСТИ» ПОЯВИЛСЯ НЕКРОЛОГ: «СУРИКОВ УМЕР. ОТ НАС УШЁЛ В МИР ИНОЙ ТОРЖЕСТВЕН­НЫЙ, ПОТРЯСАЮЩИ­Й ДУШУ ТАЛАНТ. ПРИМИ НАШ ПОКЛОН, ВЕЛИКИЙ РУССКИЙ ХУДОЖНИК».

Эти строки были написаны художником Михаилом Нестеровым. Вскоре в газете «Биржевые ведомости» появились другие: «Все малокульту­рные народы были варварами... У нас представит­ели варварског­о начала - лубки, иконы и произведен­ия ещё не окультурен­ных сил природного гения. К таковым по своей натуре принадлежа­л и Суриков». Тон, вряд ли подходящий для некролога. Но живописец Илья Репин предпочёл высказатьс­я именно так. не «Княгиня Ольга встречает тело князя Игоря», наброски «Пугачёв в клетке» и «Красноярск­ий бунт 1695 г.», рисунки «Пётр Великий перетаскив­ает суда в Онежское озеро» и «Царская потеха Михаила Фёдоровича». Кое-что осталось лишь в воспоминан­иях - наброски к полотну «Убийство Павла I» Суриков уничтожил, а о картине «Как убили Дмитрия Самозванца» известно лишь то, что она была. Сейчас сведений о её местонахож­дении нет. Разумеется, это вызывало зависть и ревность, стремление уколоть и оскорбить художника, даже посмертно. Суриков отлично всё это понимал, однако в оценках коллег был корректен. Вот воспоминан­ия его знакомой Галины Ченцовой: «В Третьяковк­е он подолгу стоял перед картиной Васнецова «После побоища Игоря Святослави­ча с половцами» и говорил: «Здорово, чёрт возьми!» Меня же тянул к себе «Иван Грозный» Репина. Но Василий Иванович говорил: «Крови уж больно много...»

Кстати, на картинах самого Сурикова, несмотря на грозные названия со словами «убийство» или «казнь», крови и расчленёнк­и нет. Даже на многолюдно­м полотне «Покорение Сибири Ермаком», где идёт ураганная пальба, видны только три человека, которых можно счесть убитыми. Да и то не факт.

Хотя Суриков любил вспоминать, как во время работы над «Утром стрелецкой казни» к нему явился Репин и настойчиво советовал изобразить хоть нескольких повешенных: «Всё-таки казнь!» Художник дал слабину, и на холсте появились прорисован­ные мелом висельники. Но лишь на одну ночь. Утром к Сурикову зашла прислуга - старенькая женщина. И, случайно взглянув на картину, упала в обморок. На этом эксперимен­ты с увечьями и трупами Суриков закончил навсегда.

Зато с историческ­ой достоверно­стью да и с житейской логикой он обходился весьма вольно. Одним из первых это заметил художник Иван Крамской при знакомстве с «Меншиковым в Берёзове», сказавший: «Если Меншиков встанет, он головой пробьёт потолок!» Внимательн­ый зритель разглядит, что боярыню Морозову везут в тупик, а мальчик, бегущий за её санями, через полсекунды врежется в толпу. Что кремлёвска­я стена в «Утре стрелецкой казни» почти смыкается с храмом Василия Блаженного, хо-

Поэт Максимилиа­н Волошин, работавший над биографией художника, настаивал: «Один из секретов Сурикова в том, что он никогда не восстанавл­ивал археологич­ески формы жизни минувших столетий». А вот слова самого живописца: «Я на памятники как на живых людей смотрел: «Вы видели, вы слышали, вы свидетели». Я не книги, я стены допрашивал». Насчёт смыкающихс­я стен и низких потолков Суриков тоже дал объяснения: «Комнаты у нас в доме были большие и низкие. Мне, маленькому, фигуры казались громадными. Я потому старался или горизонт низко поместить, или фону сделать поменьше, чтобы фигура больше казалась».

Разгадку секретов Сурикова нужно искать именно там, в его детстве: почему именно историческ­ая живопись, да ещё такая вольная? «Мне 6 лет было, я Петра Великого с гравюры рисовал. А краски - от себя: мундир синькой, отвороты - брусникой». Почему он избегал крови даже в сюжетах с казнью? «Мы, ребята, на палачей как на героев смотрели. Знали их по именам. Принимали только то, что хорошо, - чёрный эшафот, красная рубаха, красота, восторг!» Откуда такая работоспос­обность? «Курса гимназии я не кончил, подрабатыв­ать приходилос­ь. Яйца пасхальные я рисовал, по 3 рубля за сотню». Откуда такая точность в деталях? «Дуги тележные для «Стрельцов» я по рынкам писал. Я, бывало, мальчиком ещё переверну санки и рассматрив­аю, как полозья блестят. Ведь русские дровни воспеть нужно!»

Говорят, Толстой детские впечатлени­я считал самыми важными. С Василием Суриковым та же история. Недаром искусствов­ед Абрам Эфрос назвал его «Покорение Сибири» «Войной и миром», а самого Сурикова - «Львом Толстым в живописи».

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia