«ФИДЕЛЬ НА ДОН­БАС­СЕ»

Во­ен­кор из Смо­лен­ска на­пи­сал кни­гу о пе­ре­осмыс­ле­нии жиз­ни на войне

AiF Smolyensk - - ГОСТЬ НОМЕРА - Ана­ста­сия КОСТИКОВА

«ФИДЕЛЬ НА ДОН­БАС­СЕ. ЗА­ПИС­КИ ВО­ЕН­НО­ГО КОР­РЕ­СПОН­ДЕН­ТА» – КНИ­ГА С ТА­КИМ НА­ЗВА­НИ­ЕМ ВЫШ­ЛА В МОС­КОВ­СКОМ ИЗДАТЕЛЬСТВЕ И СКО­РО ДОЛЖНА ПО­ЯВИТЬ­СЯ НА ПОЛ­КАХ КНИЖ­НЫХ МА­ГА­ЗИ­НОВ. ЕЁ АВ­ТОР – НАШ ЗЕМ­ЛЯК ВА­ДИМ КАНДЕЛИНСКИЙ – РАС­СКА­ЗАЛ, О ЧЁМ ЭТА КНИ­ГА, ПОЧЕМУ ОНА НА­ПИ­СА­НА И ЧТО ЗНА­ЧИТ ЛИЧ­НО ДЛЯ НЕГО.

ТЫ - ФИДЕЛЬ

- Ва­дим, как по­яви­лась идея на­пи­сать кни­гу? О чём она?

- В 2015 г. я вер­нул­ся с Дон­бас­са, где пол­го­да про­ра­бо­тал во­ен­ным кор­ре­спон­ден­том. Со­бы­тия, ко­то­рые я там ви­дел, от­ра­же­ны на стра­ни­цах этой кни­ги. И са­мое глав­ное, что это не про­сто кни­га о бо­е­вых дей­стви­ях. Эта кни­га - срез со­вре­мен­но­го ми­ра, в ко­то­ром мы выросли и жи­вём. В ней рас­ска­зы­ва­ет­ся о пе­ре­осмыс­ле­нии соб­ствен­ных по­ступ­ков, о дет­ских и юно­ше­ских вос­по­ми­на­ни­ях. Кни­га, ко­неч­но, и о тра­ге­дии - той, ко­то­рую обыч­но не по­ка­зы­ва­ют и о ко­то­рой не пи­шут. Но я не рас­ска­зал и 50 % то­го, что мог бы рас­ска­зать, - в си­лу нехват­ки вре­ме­ни и са­мо­цен­зу­ры.

- Почему ты на­звал кни­гу имен­но так?

- Де­ло в том, что у ме­ня на Дон­бас­се был по­зыв­ной «Фидель» - его при­ду­мал один из опол­чен­цев. 13 ав­гу­ста, в мой день рож­де­ния, мы по­е­ха­ли в по­сё­лок, рас­по­ло­жен­ный неда­ле­ко от Азов­ско­го мо­ря. Там бы­ло мно­го мо­их зна­ко­мых из ба­та­льо­на «Че­бу­раш­ка» - я ча­сто ез­дил к ним на съём­ки, и мы сдру­жи­лись. У нас бы­ло все­го па­ру ча­сов, что­бы встре­тить­ся. Ко­гда мы си­де­ли на бе­ре­гу, ко мне подошёл опол­че­нец Сен­тябрь, на­дел на ме­ня свою кеп­ку, ука­зал паль­цем и ска­зал: «Ты - Фидель». У ме­ня бы­ла бо­ро­да и сол­неч­ные оч­ки-кап­ли, по­это­му и по­лу­чи­лось внеш­нее сход­ство с Фи­де­лем Каст­ро, к то­му же у нас дни рож­де­ния, ока­зы­ва­ет­ся, в один день.

- Сто­ит ли кни­гу про­чи­тать мо­ло­до­му по­ко­ле­нию?

- Не уве­рен, что мо­ло­до­му по­ко­ле­нию бу­дет ин­те­рес­но её чи­тать, у них дру­гие ин­те­ре­сы. Ду­маю, что кни­га боль­ше рас­счи­та­на на тех, кто ро­дил­ся в 90-е го­ды, и на чи­та­те­лей по­стар­ше. Нам же всё вре­мя го­во­ри­ли, что мы по­те­рян­ное по­ко­ле­ние - ро­ди­лись в 90-х и не ви­де­ли ни­че­го кро­ме раз­граб­лен­ной стра­ны, се­ро­сти Рос­сии это­го вре­ме­ни, - и что в ду­ше у де­тей 90-х ни­че­го не оста­лось. В сво­ей кни­ге я по­пы­тал­ся объ­яс­нить, что это не так: у на­ше­го по­ко­ле­ния есть пе­ре­жи­ва­ния, мыс­ли, уже сфор­ми­ро­вав­ши­е­ся взгля­ды.

«ВЗЯЛ ФЛЕШ­КУ И ПО­ЕХАЛ

В МОСК­ВУ»

- Что бы­ло са­мым слож­ным в на­пи­са­нии кни­ги?

- Слож­но бы­ло сесть за стол и на­чать пи­сать. Я дол­гое вре­мя не ве­рил в се­бя, при­сту­пал к на­пи­са­нию и сра­зу бро­сал… Так бы­ло не­сколь­ко раз. Тя­же­ло бы­ло мо­раль­но, ко­гда вспо­ми­нал не са­мые при­ят­ные мо­мен­ты из сво­ей био­гра­фии. Мы все лю­ди, и мы не лю­бим во­ро­шить про­шлое, осо­бен­но ес­ли про­шлое - боль­ное. Бо­е­вые дей­ствия вспо­ми­нать тя­же­ло, по­это­му я пи­сал и бро­сал, а по­том в ян­ва­ре я дал се­бе обе­ща­ние до­пи­сать кни­гу за ме­сяц. Я при­шёл к про­стой фор­му­ле, ко­то­рую про­чи­тал у од­но­го из пи­са­те­лей: на­до пи­сать по­не­множ­ку, но каж­дый день. И за ме­сяц я до­пи­сал, по­том ре­дак­ти­ро­вал… Что­бы на­пи­сать кни­гу, на­до накопить ка­кую-то критическую мас­су эмо­ций, пе­ре­жи­ва­ний и мыс­лей внут­ри се­бя. Не нуж­но одоб­ре­ние дру­гих лю­дей. Это все­гда толь­ко твоя идея, твой твор­че­ский по­сыл, твой ха­рак­тер и твоё же­ла­ние де­лать то, что ты хо­чешь де­лать. Кста­ти, мы да­же по­спо­ри­ли с во­ен­ным кор­ре­спон­ден­том Де­ни­сом Гри­го­рю­ком, кто быст­рее на­пи­шет кни­гу. Сдал­ся пер­вым я - Де­нис вы­пу­стил свою кни­гу ещё про­шлой вес­ной.

- Как при­ня­ли кни­гу в издательстве?

- Здесь бы­ла ин­те­рес­ная ис­то­рия. В из­да­тель­ство я по­ехал без пред­ва­ри­тель­но­го звон­ка, ни с кем о встре­че не до­го­ва­ри­вал­ся. В мар­те на­шёл в интернете ад­рес, вы­пи­сал его на ли­сток, взял флеш­ку и по­ехал в Моск­ву. При­е­хал, рас­ска­зал, что был на Дон­бас­се, и по­про­сил раз­ре­ше­ния по­ка­зать свою кни­гу. Че­рез три неде­ли мне пе­ре­зво­ни­ли и ска­за­ли, что кни­га вый­дет ти­ра­жом 500 эк­зем­пля­ров. На­де­юсь, что на Дон­басс она по­па­дёт. Я бы хо­тел при­вез­ти кни­гу в До­нецк, ко­гда, воз­мож­но, по­еду ту­да на но­во­год­ние празд­ни­ки.

- Сколь­ко она бу­дет сто­ить?

- Это­го я не знаю, ни­че­го не спра­ши­вал про деньги и го­но­рар. Ме­ня это, в прин­ци­пе, не очень ин­те­ре­су­ет: я про­сто хо­тел на­пи­сать кни­гу, я её на­пи­сал и из­дал. Деньги в этом слу­чае для ме­ня не важ­ны. Са­ма мысль о том, что моя кни­га, с мо­и­ми мыс­ля­ми, пе­ре­жи­ва­ни­я­ми и ду­шой, вло­жен­ной в текст, бу­дет сто­ять на пол­ке в незна­ко­мой се­мье, - это бес­цен­ное ощу­ще­ние.

- Ка­кую ре­ак­цию на кни­гу ты ожи­да­ешь?

- Лю­ди про­чи­та­ют и, воз­мож­но, пой­мут что-то но­вое о сво­ём сыне, му­же - да­же быв­шем, парне, од­но­курс­ни­ке, од­но­пол­ча­нине или быв­шем кол­ле­ге. Мо­жет быть, они пой­мут ка­кие-то мо­мен­ты, ко­то­рые для них бы­ли непо­нят­ны рань­ше. Пой­мут, почему я имен­но та­кой, ка­кой есть. Мне про­сто хо­те­лось рас­ска­зать о том, что про­ис­хо­ди­ло со мной в те­че­ние несколь­ких лет и как я при­шёл к по­ни­ма­нию, кто я есть. Я не бо­юсь от­кро­вен­ных раз­го­во­ров - их бо­ят­ся толь­ко лю­ди, ко­то­рые на­тво­ри­ли глу­по­стей и те­перь не зна­ют, как от них из­ба­вить­ся. Да­же ес­ли я на­де­лал глу­по­стей, то го­тов об этом чест­но рас­ска­зать.

КАК СТО ЛЕТ НА­ЗАД

- Ка­кие кни­ги ты мо­жешь на­звать сво­и­ми лю­би­мы­ми?

- Од­на из мо­их са­мых лю­би­мых книг - «На За­пад­ном фрон­те без пе­ре­мен». Эта кни­га да­ла мне по­ни­ма­ние о войне ещё до то­го, как я уви­дел её сам. Я пе­ре­чи­тал кни­гу уже по­сле воз­вра­ще­ния с юго-во­сто­ка Укра­и­ны и по­нял, что за сто лет ни­че­го не из­ме­ни­лось: те же чув­ства, та же рас­те­рян­ность по воз­вра­ще­нии до­мой. Так или ина­че, мы про­пи­ты­ва­ем­ся тем, что мы чи­та­ем. Ес­ли я про­чи­тал Ре­мар­ка, то во мне есть ча­стич­ка Ре­мар­ка, так же, как и в том, кто про­чи­та­ет мою кни­гу, бу­дет ча­стич­ка ме­ня. Я мно­го про­чи­тал за свои дет­ство и юность, но толь­ко сей­час, в свои 28 лет, на­чи­наю по­ни­мать, как мно­го я не про­чи­тал, как мно­го две­рей с це­лы­ми ми­ра­ми я за­крыл для се­бя… Сей­час, ко­гда у ме­ня не все­гда есть вре­мя для чте­ния, я слу­шаю аудиок­ни­ги. Я пе­ре­слу­шал кни­ги Ре­мар­ка, ко­то­рые не чи­тал рань­ше, и был в по­тря­се­нии от то­го, что опи­сал он и ви­дел я.

- Как от­но­сят­ся лю­ди, жи­ву­щие в Дон­бас­се, к то­му, что ты на­пи­сал о них в кни­ге?

- Они бла­го­дар­ны. Род­ствен­ни­ца од­но­го из по­гиб­ших ре­бят, ко­то­рый там фак­ти­че­ски спас мне жизнь, ска­за­ла спа­си­бо. Это со­вер­шен­но жут­кий и тро­га­тель­ный мо­мент - ко­гда ты по­ни­ма­ешь, что че­ло­ве­ка уже нет в жи­вых, но он про­дол­жа­ет жить на стра­ни­цах тво­ей кни­ги. Од­на­жды кон­фликт на Дон­бас­се за­бу­дут, и лю­ди, ко­то­рые участ­во­ва­ли в нём, за­щи­ща­ли Дон­басс, спа­са­ли дру­гих, вы­во­зя их из зо­ны об­стре­ла, то­же бу­дут за­бы­ты. Бу­дет неспра­вед­ли­во, ес­ли я не рас­ска­жу лю­дям о на­сто­я­щих за­щит­ни­ках, о муж­чи­нах и жен­щи­нах, ко­то­рые пе­ре­жи­ли всё это.

ЧТО­БЫ НА­ПИ­САТЬ КНИ­ГУ, НА­ДО НАКОПИТЬ КРИТИЧЕСКУЮ МАС­СУ ЭМО­ЦИЙ И МЫС­ЛЕЙ.

Фо­то из лич­но­го ар­хи­ва Ва­ди­ма Кан­де­лин­ско­го

Вер­нув­шись до­мой, Ва­дим Канделинский (на фо­то) по-но­во­му пе­ре­чи­тал кни­ги Ре­мар­ка.

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.