ЧТО ПЕ­РЕ­ЖИ­ЛИ ДЕ­ТИ ВОЙ­НЫ?

Ка­кие вос­по­ми­на­ния хра­нят чи­та­те­ли «АиФ­Урал» на про­тя­же­нии всей жиз­ни?

AiF Ural (Yekaterinburg) - - ОБЩЕСТВО - Под­го­то­ви­ла Ра­да БОЖЕНКО

ВОС­ПО­МИ­НА­НИЯ НА­ДЕЖ­ДЫ ПЕТРОВОЙ, УШЕДШЕЙ ИЗ ЖИЗ­НИ В МИ­НУВ­ШЕМ ГОДУ, В «АИФ­УРАЛ» ПРИ­НЕС­ЛА ЕЁ СЕСТ­РА ТА­МА­РА ДУБОВА. «МНЕ БЫ ОЧЕНЬ ХО­ТЕ­ЛОСЬ, ЧТО­БЫ СО­ВРЕ­МЕН­НАЯ МО­ЛО­ДЁЖЬ ЗНА­ЛА, КАК ТРУ­ДИ­ЛИСЬ ИХ РОВЕСНИКИ В ГО­ДЫ ВОЙ­НЫ, КА­КАЯ НЕДЕТСКАЯ РА­БО­ТА ЛЕГЛА ТО­ГДА НА ПЛЕЧИ ПОД­РОСТ­КОВ», ГО­ВО­РИТ ТА­МА­РА АНАТОЛЬЕВНА.

ЧЕМ ЗА­НИ­МА­ЛИСЬ ТИМУРОВЦЫ?

«Вой­на на­ча­лась, ко­гда мне ед­ва ис­пол­ни­лось 13 лет. По­сё­лок Ко­сья при­тих, оглу­шён­ный страш­ным из­ве­сти­ем… По­вест­ка па­пе при­шла в кон­це сен­тяб­ря. У ма­мы на ру­ках оста­лись пя­те­ро де­тей: стар­ше­му - 14 лет, млад­шей три го­ди­ка. На плечи нас, стар­ших, легла вся ра­бо­та по до­му, ведь ма­ма ра­бо­та­ла по 12 ча­сов. Нам нуж­но бы­ло ис­то­пить печь, на­но­сить во­ды, на­кор­мить и на­по­ить ко­ро­ву, по­сти­рать, вы­мыть по­лы… Дро­ва на сан­ках во­зи­ли с го­ры Кач­ка­нар. По глу­бо­ко­му сне­гу мы под­ни­ма­лись до то­го ме­ста, где сто­ял су­хо­стой, ва­ли­ли его, рас­пи­ли­ва­ли на чур­ки, скла­ды­ва­ли на сан­ки и спус­ка­ли с го­ры. На­мок­шие ва­реж­ки за­мер­за­ли на мо­ро­зе - не гре­ли, не сги­ба­лись, ру­ки не чув­ство­ва­ли ни­че­го. Вместе с учи­те­ля­ми нам при­хо­ди­лось ве­сти за­го­тов­ку дров и для шко­лы.

В седь­мом клас­се у нас бы­ла создана ти­му­ров­ская ко­ман­да. Каж­дое зве­но име­ло свой уча­сток ра­бо­ты. Мы по­мо­га­ли се­мьям, из ко­то­рых от­цы ушли на фронт: пи­ли­ли и ко­ло­ли дро­ва, но­си­ли во­ду, уби­ра­ли снег, во­ди­ли ре­бя­ти­шек в дет­ский сад. Со­би­ра­ли мы и тёп­лые вещи (ва­реж­ки, нос­ки) для фрон­та, по­су­ду для гос­пи­та­ля, одеж­ду для дет­ско­го дома. И се­го­дня на мно­гих до­мах Косьи со­хра­ни­лись красные звёз­ды - од­на, две, три… Они го­во­рят о том, что здесь ко­гда-то жили лю­ди, от­сто­яв­шие мир це­ной соб­ствен­ной жиз­ни.

Ле­том, по­сле де­вя­то­го клас­са, мы ра­бо­та­ли в бри­га­де взрос­лых на про­мыв­ке зо­ло­то­нос­но­го пес­ка в Бе­зы­мян­ном ло­гу. Как мы с ещё дет­ски­ми си­ла­ми справ­ля­лись с этой тя­жё­лой ра­бо­той? Тру­ди­лись пол­ный ра­бо­чий день без вы­ход­ных. А ещё мы давали кон­цер­ты, вы­ру­ченЯ ные же сред­ства от­да­ва­ли на фор­ми­ро­ва­ние тан­ко­вой ко­лон­ны.

День По­бе­ды. Я хо­ро­шо его пом­ню. Это бы­ло са­мое пре­крас­ное утро в мо­ей жиз­ни! Утро пер­во­го по­сле­во­ен­но­го дня. За­ня­тия в шко­ле бы­ли от­ме­не­ны. Все - и ста­рые и ма­лые - со­бра­лись на пло­ща­ди. Ли­ко­ва­нию не бы­ло пре­де­ла! Бы­ло мно­го слёз, слёз ра­до­сти. По­всю­ду слы­ша­лись пес­ни. На танц­пло­щад­ке в скве­ре тан­це­ва­ла мо­ло­дёжь. Ко­неч­но, мы вспо­ми­на­ли тех, кто уже ни­ко­гда не вер­нёт­ся до­мой, и пла­ка­ли. Да­же в этот день в Ко­сью ещё при­хо­ди­ли по­хо­рон­ки…

Этой вес­ной мы окон­чи­ли шко­лу и по­лу­чи­ли пер­вые в на­шей стране ат­те­ста­ты зре­ло­сти они бы­ли учре­жде­ны в 1945 году. Мы не толь­ко сда­ли эк­за­ме­ны по учеб­ным пред­ме­там - мы го­да­ми вой­ны бы­ли под­го­тов­ле­ны к жиз­ни, к тру­ду. Мы ра­но по­взрос­ле­ли. Это бы­ла граж­дан­ская зре­лость».

На­деж­да Пет­ро­ва (Бу­те­е­ва), г. Кач­ка­нар

ПО­ЧЕ­МУ НЕ ПОДМЕТАЛИ ПОЛ?

«На­ше­го па­пу при­зва­ли в ар­мию 22 июля 1941 го­да. А 23 июля на за­вод, где он ра­бо­тал, при­шла бронь, и боль­ше ни­ко­го с завода не при­зы­ва­ли…

Наш отец, Ка­зан­цев Па­вел Гри­го­рье­вич, и два его друга уез­жа­ли на фронт, а мы, про­во­жа­ю­щие, сто­я­ли на пло­ща­ди у по­сел­ко­во­го со­ве­та и пла­ка­ли. По­до­шёл гру­зо­вик, муж­чи­ны за­лез­ли в ку­зов и… До сей по­ры пом­ню крик на­шей ма­мы: «Па­ша, вер­нись!» Мы, пя­те­ро де­тей, сби­лись в куч­ку воз­ле ба­буш­ки и мол­ча­ли.

В тот день дома я, как стар­шая, взя­лась за ве­ник, ре­ши­ла под­ме­сти пол. Но ба­буш­ка вы­рва­ла ве­ник у ме­ня из рук да им ме­ня и по­нуж­ну­ла: «Ты что де­ла­ешь?! Сле­ды от­цо­вы за­ме­та­ешь!», и це­лую неде­лю пол в на­шем до­ме не под­ме­тал­ся.

Вой­ну мы пе­ре­жи­ли, как и все. Был и го­лод и хо­лод. Спра­ви­лись бла­го­да­ря на­шей ми­лой ба­буш­ке Па­рас­ко­вье Ива­новне Ка­зан­це­вой. Лес, ого­род, дро­ва - всё бы­ло на ней. Вместе с ба­буш­кой я, 10-лет­няя, и 12-лет­ний брат ез­ди­ли в лес ру­бить дро­ва. Пред­ставь­те, ка­кие ле­со­ру­бы! Но как-то ва­ли­ли де­ре­вья, об­ру­ба­ли суч­ки, пи­ли­ли брёв­на, а по­том - ле­том на тач­ке, зи­мой на са­нях - во­зи­ли их. Вес­ной ко­па­ли ого­род, са­жа­ли кар­тош­ку, ка­пу­сту. Ле­том со­би­ра­ли в ле­су гриб, яго­ды, до­мой при­хо­ди­ли толь­ко но­че­вать. Ба­буш­ка на­учи­ла нас и ко­сить.

В памяти жив и безум­но ра­дост­ный День По­бе­ды. То­гда у на­ше­го дома сто­я­ли лю­ди, а чёр­ная та­рел­ка ра­дио, вы­став­лен­ная в ок­но, го­ло­сом Ле­ви­та­на на всю улицу по­чти кри­ча­ла о По­бе­де! Я сто­я­ла у ок­на, смот­ре­ла вдаль и жда­ла, что там по­явит­ся папа. Три­жды ра­нен­ный, он всё-та­ки вер­нул­ся до­мой по­сле гос­пи­та­ля в сен­тяб­ре 1945 го­да. О войне он нам не лю­бил рас­ска­зы­вать. Знаю, что во­е­вал он на Ле­нин­град­ском, Ста­лин­град­ском, Укра­ин­ском фрон­тах. У него бы­ло мно­го ме­да­лей и ор­ден Крас­ной Звез­ды. На на­ши рас­спро­сы, за что он его по­лу­чил, папа, пом­ню, про­сто ска­зал: «По­сле боя ко мне по­до­шёл ге­не­рал, снял со сво­ей гру­ди ор­ден, дал мне: «Дер­жи, сол­дат, ты его за­слу­жил».

Ка­зан­це­ва Лю­ция Пав­лов­на, Реж

ЧЕ­ГО БОЯЛИСЬ КАК ОГ­НЯ?

«Это вре­мя нель­зя сте­реть из памяти! Ко­гда на­ча­лась вой­на в июне 1941 го­да, мне бы­ло 10 лет. Всем бы­ло страш­но, тре­вож­но! Мы жили в се­ле Ко­пте­ло­во Ала­па­ев­ско­го рай­о­на. В се­мье бы­ло пять де­тей, и ше­стым ре­бён­ком ма­ма бы­ла бе­ре­мен­на на по­след­них ме­ся­цах. Папа ухо­дил по при­зы­ву ле­том 1942 го­да. Про­во­ды… Стар­шая сест­ра 1922 го­да рож­де­ния, ко­то­рая ра­бо­та­ла пер­вый год по­сле окон­ча­ния ме­ди­цин­ско­го тех­ни­ку­ма в боль­ни­це се­ла Ара­ма­ше­во, при­бе­жа­ла. Стар­ший брат 1923 го­да рож­де­ния сто­ял ря­дом, и отец ему ска­зал: «Вз­рос­лей быст­рее, сы­нок, ско­ро бу­дешь сол­да­том». Сам папа дер­жал на ру­ках сы­но­вей че­ты­рёх и трёх лет. Я и ма­ма дер­жа­лись за него и пла­ка­ли.

От от­ца мы по­лу­чи­ли един­ствен­ное пись­мо из гос­пи­та­ля в городе Ес­сен­ту­ки. А по­том при­шло из­ве­ще­ние о его ги­бе­ли 22 ав­гу­ста 1942 го­да в се­ле Бе­лый Ка­мень. Брат, сем­на­дца­ти­лет­ний па­рень, ушёл на фронт осе­нью 1943 го­да. От него пи­сем не по­лу­ча­ли, а бы­ло пись­мо от его то­ва­ри­ща - в нём го­во­ри­лось, что они шли в ата­ку це­пя­ми и он (то­ва­рищ бра­та) ви­дел, как брат, шед­ший в пе­ред­ней це­пи, по­до­рвал­ся на мине. А вско­ре при­шло офи­ци­аль­ное из­ве­ще­ние, что брат про­пал без ве­сти в но­яб­ре 1943 го­да.

Ма­ма вско­ре по­сле про­во­дов па­пы ро­ди­ла де­воч­ку. Ро­ды бы­ли тя­жё­лые, ослож­нён­ные: от­ня­лись но­ги и она не мог­ла хо­дить и да­же си­деть са­мо­сто­я­тель­но, по­это­му её очень дол­го не вы­пи­сы­ва­ли из боль­ни­цы. Я вы­нуж­де­на бы­ла од­на дома сле­дить за бра­тья­ми трёх и че­ты­рёх лет, управ­лять­ся по хо­зяй­ству, ра­бо­тать на ого­ро­де. И каж­дый день я долж­на бы­ла раз­но­сить по­чту за ма­му, ко­то­рая от кол­хо­за ра­бо­та­ла поч­та­льо­ном. Раз­но­си­ла пись­ма тре­уголь­ные с фрон­та и че­ты­рёх­уголь­ные «ка­зён­ные» - в ос­нов­ном по­хо­рон­ные из­ве­ще­ния, ко­то­рых боялись как ог­ня. Я эти со­об­ще­ния нес­ла в по­след­нюю очередь, так как зна­ла, что тут же со­бе­рут­ся со­се­ди и все вместе бу­дем ры­дать. А это страш­но!

Спу­стя ка­кое-то вре­мя у ме­ня дома за­бо­лел ко­рью че­ты­рёх­лет­ний брат. Я к ма­ме в боль­ни­цу - её не от­пус­ка­ют, «ле­чу» сама, как мо­гу и как по­со­ве­ту­ют. Сле­дом за­бо­лел ко­рью и млад­ший трёх­лет­ний бра­тик, на­ча­лось ослож­не­ние. В рай­он­ную боль­ни­цу в Ала­па­евск его по­вез­ла ба­буш­ка. А дома у ме­ня вско­ре уми­ра­ет че­ты­рёх­лет­ний брат. Хо­ро­ни­ли без ма­мы, с со­се­дя­ми и се­ля­на­ми. Сле­дом вско­ре в боль­ни­це уми­ра­ет и трёх­лет­ний ма­лыш. Сно­ва хо­ро­ним без ма­мы.

На­ко­нец ма­му вы­пи­сы­ва­ют из боль­ни­цы, она по­прав­ля­ет­ся очень мед­лен­но. Ру­ко­во­дит я вы­пол­няю, кру­чусь. Ко­гда но­во­рож­ден­ной сест­ре ис­пол­нил­ся го­дик, она за­бо­ле­ла ди­зен­те­ри­ей, и сно­ва ма­ма с ней в боль­ни­це. Но с ле­кар­ства­ми пло­хо, и де­воч­ка уми­ра­ет. Мы с ма­мой оста­лись вдво­ём…

в то вре­мя бы­ла очень ма­лень­ко­го ро­ста, в шко­ле ме­ня зва­ли «кноп­кой», за­кан­чи­ва­ла пя­тый класс. Так как ма­ма по­сто­ян­но бо­ле­ла, жить нам бы­ло очень труд­но, и она ре­ши­ла в ше­стой класс ме­ня не пус­кать: «Бу­дешь ра­бо­тать в кол­хо­зе!». А зи­мой в кол­хо­зе - ка­кая ра­бо­та? Гру­зить в меш­ки зер­но, кар­то­фель, ово­щи, уби­рать на­воз… А я ро­стом не вы­ше меш­ка!

При­е­ха­ла сест­ра и ре­ши­ла по­пы­тать­ся взять ме­ня к се­бе. Она ра­бо­та­ла в кол­хоз­ном мед­пунк­те в се­ле Де­е­во фельд­ше­ром, аку­шер­кой и всем, кем ра­бо­тал ме­дик в вой­ну, об­слу­жи­вая несколь­ко окрест­ных де­ре­вень. С тре­тье­го за­хо­да - прось­бы к ад­ми­ни­стра­ции кол­хо­за, со сле­за­ми и на ко­ле­нях, ей раз­ре­ши­ли взять ме­ня на ижди­ве­ние и вы­де­ли­ли мне па­ёк 40 грам­мов му­ки в день - это 1,2-1,5 кг в ме­сяц.

Жи­вём с сест­рой на квар­ти­ре вместе с хо­зя­е­ва­ми, са­дим кар­тош­ку, ово­щи. До­мик ма­лень­кий - од­на ком­на­та и боль­шие се­ни с кла­дов­кой. Ве­че­ра­ми все вместе пи­ли чай, меч­та­ли о том, что кон­чит­ся вой­на и весь на­род бу­дет вос­ста­нав­ли­вать раз­ру­шен­ное хо­зяй­ство стра­ны.

Празд­ни­ки от­ме­ча­ли в кол­хоз­ном до­ме куль­ту­ры, бы­ла ху­до­же­ствен­ная са­мо­де­я­тель­ность. Школь­ни­ки чи­та­ли сти­хи, пе­ли, тан­це­ва­ли. У ме­ня, на­при­мер, был соль­ный но­мер - танец «Пу­зырь». В 1947 году окон­чи­ла жен­скую шко­лу и по­сту­пи­ла в Сверд­лов­ский ме­ди­цин­ский ин­сти­тут.

Тя­же­ло и дол­го я ис­ка­ла за­хо­ро­не­ния от­ца и бра­та. На­шла от­ца: Алек­сандр Ефи­мо­вич Бо­ри­си­хин 1900 го­да рож­де­ния, по­хо­ро­нен в де­ревне Ко­ло­со­во Улья­нов­ско­го рай­о­на Ка­луж­ской об­ла­сти. Там боль­шой хо­ро­ший ме­мо­ри­ал над брат­ской мо­ги­лой, две с по­ло­ви­ной ты­ся­чи фа­ми­лий по­гиб­ших за­ни­ма­ют 120 мра­мор­ных до­сок. И фа­ми­лия мо­е­го от­ца там то­же есть.

А вот бра­та, Ива­на Алек­сан­дро­ви­ча 1923 го­да рож­де­ния, так и не на­шла до сих пор. Но на­деж­да все­гда уми­ра­ет по­след­ней. Сей­час сын и внук с фо­то­гра­фи­ей бра­та хо­дят еже­год­но в «Бессмертном пол­ку». А у от­ца да­же фо­то­гра­фии нет…»

Бе­ля­ко­ва Алек­сандра Алек­сан­дров­на,

По­хо­рон­ки... «Я эти со­об­ще­ния нес­ла в по­след­нюю очередь, так как зна­ла, что тут же со­бе­рут­ся со­се­дии все вместе бу­дем ры­дать». Ека­те­рин­бург

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.