«МНО­ГИЕ ВЕ­ЩИ В АМЕ­РИ­КЕ МЕ­НЯ РАЗДРАЖАЮТ»

Ми­ха­ил Шу­фу­тин­ский ­ о воз­расте, эми­гра­ции, шан­соне и пе­сен­ных «тал­му­дах»

AiF Ural (Yekaterinburg) - - ИСПЫТАНО НА СЕБЕ -

- Ми­ха­ил За­ха­ро­вич, вам в этом го­ду ис­пол­ни­лось 70. Не тя­же­ло в столь зре­лом воз­расте вы­хо­дить на сце­ну?

- Тя­же­ло не вы­хо­дить на сце­ну в этом воз­расте. Я, на­при­мер, не мо­гу спать в по­ез­де из-за то­го, что его тря­сёт. При­ез­жаю в го­род и обыч­но пол­дня от­сы­па­юсь. Ино­гда пью таб­лет­ки, что­бы за­снуть. По­сле сна при­хо­жу в се­бя, еду на ре­пе­ти­цию и на­строй­ку зву­ка. Ча­сто всё зву­чит не так, как на­до. Вы­хо­дишь на кон­церт - сам со­бой недо­во­лен. Но ед­ва раз­да­ют­ся ап­ло­дис­мен­ты и ты ви­дишь счаст­ли­вые ли­ца в за­ле, на­стро­е­ние тут же ме­ня­ет­ся.

- Ко­гда вы на­чи­на­ли, то не очень жа­ло­ва­ли жанр, ко­то­рый у нас на­зы­ва­ют шан­со­ном. Как вас уго­раз­ди­ло стать «ко­ро­лём шан­со­на»?

- «Король шан­со­на» зву­чит пря­мо как «король под­тя­жек» (сме­ёт­ся). У ме­ня дей­стви­тель­но се­рьёз­ное клас­си­че­ское му­зы­каль­ное об­ра­зо­ва­ние. На за­ре ка­рье­ры я иг­рал джаз, сам не пел, ак­ком­па­ни­ро­вал раз­ным пев­цам в Мос­кон­цер­те. Чуть поз­же стал ру­ко­во­ди­те­лем ан­сам­бля «Лей­ся, пес­ня», где уже нуж­но бы­ло учить дру­гих петь. А ко­гда эми­гри­ро­вал в США, то устро­ил­ся на ра­бо­ту в ре­сто­ран «Рус­ская из­ба» на Брай­тоне, где на­до бы­ло иг­рать по­пу­ляр­ные пес­ни. Мы ра­бо­та­ли в па­ре с Се­мё­ном Мок­ша­но­вым. Он пел, я ему ак­ком­па­ни­ро­вал. У ме­ня бы­ла своя тет­ра­доч­ка с пес­ня­ми, ко­то­рая у ме­ня оста­лась ещё со времён работы в Ма­га­дане. То­гда все му­зы­кан­ты де­ла­ли се­бе та­кие «тал­му­ды». Это был на­сто­я­щий ка­пи­тал. Да­же ес­ли ты сам не пел, но у те­бя бы­ла та­кая тет­рад­ка, ты мог се­бя про­кор­мить.

- Там бы­ли тек­сты и но­ты?

- Толь­ко тек­сты. Но­ты все бы­ли в го­ло­ве. Семён пел, а я иг­рал и ино­гда под­пе­вал. Од­на­ж­ды мой на­пар­ник за­бо­лел. Я при­е­хал в ре­сто­ран и ска­зал хо­зя­и­ну (ко­ло­рит­но­му одес­си­ту Гри­ше Бур­дя): «Се­год­ня, на­вер­ное, от­ме­ня­ем вы­ступ­ле­ние, Семён за­бо­лел». Он мне го­во­рит: «Сам пой. Ес­ли что, я те­бе по­мо­гу». При­шлось за­петь.

- Ра­бо­та в ре­сто­ране на му­зы­кан­та ока­зы­ва­ет силь­ное вли­я­ние? Ва­ши му­зы­каль­ные вку­сы де­фор­ми­ро­ва­лись? - Не «де­фор­ми­ро­ва­лись», а ско­рее транс­фор­ми­ро­ва­лись. Ко­гда те­бе нуж­но при­не­сти до­мой за­ра­бо­ток, бу­дешь иг­рать и петь всё что угод­но. Хо­тя ес­ли у че­ло­ве­ка хо­ро­ший вкус, он та­ким и оста­нет­ся. Но ра­бо­та в ре­сто­ране раз­бал­ты­ва­ет, посколь­ку ты не так со­сре­до­то­чен на том, что иг­ра­ешь. - Вы эми­гри­ро­ва­ли в США в 81-м. По­нят­но, что то­гда вы бы­ли оча­ро­ва­ны Америкой. Се­год­ня вас что-то в ней разо­ча­ро­вы­ва­ет?

- В Аме­ри­ке 80-х ме­ня ни­че­го не раз­дра­жа­ло. Ожи­дая по несколь­ко лет воз­мож­но­сти вы­ехать из «сов­ка», мы как буд­то вы­ры­ва­лись на сво­бо­ду. Нам ка­за­лось, что жизнь на­чи­на­ет­ся сна­ча­ла. По­это­му да­же то­му, что мне не нра­ви­лось, я мог най­ти объ­яс­не­ние. Этот чёр­но­ко­жий па­рень по­мо­чил­ся око­ло бан­ка не по­то­му, что он невос­пи­тан, про­сто у него не бы­ло воз­мож­но­сти дой­ти до туа­ле­та. Сей­час я ска­жу, что он про­сто сви­нья. То­гда ме­ня ни­че­го не раз­дра­жа­ло ещё и по­то­му, что мне по­мо­га­ли ма­те­ри­аль­но. Се­год­ня Аме­ри­ка со­вер­шен­но дру­гая. Она ста­ла недру­же­люб­ной. Ту­да очень мно­го по­на­е­ха­ло.

- Но и вы бы­ли «по­на­е­хав­шим»…

- Да. Но в пер­вое вре­мя ту­да уез­жа­ло мно­го об­ра­зо­ван­ных лю­дей, ко­то­рые ра­бо­та­ли в сфе­ре услуг. В лю­бом ма­га­зине, так­си - где угод­но те­бя об­слу­жи­ва­ли веж­ли­во и ка­че­ствен­но. Сей­час, ко­гда идёшь в аме­ри­кан­ский ре­сто­ран, нуж­но быть го­то­вым к то­му, что офи­ци­ант мо­жет да­же не по­смот­реть в твою сто­ро­ну. Аме­ри­ка при­ня­ла этих лю­дей, да­ла им ра­бо­ту и кров, но не вос­пи­та­ла. Так что в се­го­дняш­ней Аме­ри­ке мно­гие ве­щи раздражают. Особенно то, во что пре­вра­ти­лись от­но­ше­ния меж­ду на­ши­ми стра­на­ми.

МИ­ХА­ИЛ ШУ­ФУ­ТИН­СКИЙ В ИН­ТЕР­ВЬЮ «АИФ» О ТОМ, ОТ­ЧЕ­ГО НЕ СПИТ В ПОЕЗДАХ, ЗА­ЧЕМ ЭМИ­ГРИ­РО­ВАЛ В АМЕ­РИ­КУ И ПО­ЧЕ­МУ ВЕР­НУЛ­СЯ.

Фо­то яacebook.com

«Тя­же­ло не вы­хо­дить на сце­ну в 70 лет».

(Пол­ный текст ин­тер­вью чи­тай­те на сай­те aif.ru)

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.