ШАГ ВПЕ­РЁД, ДВА ША­ГА НА­ЗАД

О пра­вах «шка­фа» и «сту­ла», ца­ре-осво­бо­ди­те­ле и бли­зо­сти по­за­про­шло­го ве­ка

AiF v Tule (Tula) - - КУЛЬТУРА - За­пи­сал Дмит­рий БО­РИ­СОВ Фо­то Алек­сея ДУ­БИ­НИ­НА

В ТУ­ЛЕ ПРО­ШЁЛ ТВОР­ЧЕ­СКИЙ ВЕ­ЧЕР ПИСАТЕЛЬНИЦЫ, ПУБЛИЦИСТА И ТЕ­ЛЕ­ВЕ­ДУ­ЩЕЙ ТА­ТЬЯ­НЫ ТОЛ­СТОЙ.

Встре­ча со­сто­я­лась в че­ре­де со­бы­тий, по­свя­щён­ных 190-ле­тию Ль­ва Тол­сто­го. Чте­ние сво­ей ко­рот­кой про­зы Та­тья­на Ни­ки­тич­на че­ре­до­ва­ла от­ве­та­ми на во­про­сы из за­ла. «АиФ в Ту­ле» пуб­ли­ку­ет по­ка­зав­ши­е­ся нам наи­бо­лее ин­те­рес­ны­ми.

- Я пом­ню своё пер­вое пуб­лич­ное вы­ступ­ле­ние в Санк­тПе­тер­бур­ге, ко­то­рое со­сто­я­лось, ка­жет­ся, в 1988 го­ду. Оно за­пом­ни­лось тем, что зал был бит­ком на­бит. То­гда на­род, толь­ко по­чув­ство­вав ка­кое-то осво­бож­де­ние, ки­нул­ся, как ни стран­но, к пи­са­те­лям. Лю­ди бы­ли пол­ны раз­ных чувств, но вы­ра­зить их не мог­ли. И пи­са­те­ли ка­за­лись та­ки­ми людь­ми, ко­то­рые вы­ска­жут, про­го­во­рят то, что лю­ди хо­тят услы­шать, то, что они чув­ству­ют. Ты­ся­ча че­ло­век в за­ле, каж­дый хо­чет что-то спро­сить. С зад­не­го ря­да кто-то вы­кри­ки­ва­ет: «Ска­жи­те, а Бог есть?». Че­ло­век си­дит в сво­ей ком­му­нал­ке, ес­ли это Пи­тер, или в сво­ей ма­ло­мет­раж­ке, ес­ли это Москва, а его ду­ша и со­зна­ние пол­ны во­про­са­ми о ми­ро­зда­нии. Ко­го об этом спро­сишь? Со­се­да по ком­му­нал­ке? Ин­фор­ма­ции нет, цер­ковь фак­ти­че­ски за­пре­ще­на. На Пас­ху, что­бы от­влечь лю­дей от крест­но­го хо­да и служ­бы, всю ночь го­ня­ли пес­ни поль­ской эст­ра­ды. И тут пи­са­тель...

КРЫСЫ СОЖРАЛИ ПУЛЬТ

- Где-то до 1997-го или 1998-го я жи­ла в квар­ти­ре ста­ро­го двух­этаж­но­го до­ма в За­моск­во­ре­чье. Дом этот ко­гда-то при­над­ле­жал церк­ви. Жи­ли на пер­вом эта­же, в по­лу­под­ва­ле. В ок­но ко­му-то осо­бое удо­воль­ствие до­став­ля­ло бро­сить го­ря­щий оку­рок или па­кость ка­кую-ни­будь. Дом по­ко­сив­ший­ся, во дво­ре - из­ры­тый ас­фальт впе­ре­меж­ку с зем­лёй. Но при этом - си­рень. Грибы во дво­ре по­сре­ди Моск­вы, на­про­тив ма­га­зи­на.

Это бы­ло чуд­ное раз­ва­ли­ва­ю­ще­е­ся За­моск­во­ре­чье, ко­то­рое мне ужас­но нра­ви­лось. В до­ме по­сто­ян­но пах­ло ста­рой шту­ка­тур­кой, в ста­рых де­ре­вян­ных по­лах крысы про­грыз­ли дыр­ки и бе­га­ли но­чью по квар­ти­ре. В на­ча­ле 90-х, ко­гда бы­ло го­лод­но­ва­то, крысы съ­ели все кноп­ки у те­ле­ви­зи­он­но­го пуль­та. Ви­ди­мо, жир на кон­чи­ках пальцев, остав­лен­ный на пласт­мас­се, по­ка­зал­ся им чем-то съе­доб­ным.

По­том банки ста­ли при­об­ре­тать эти до­ма (наш, прав­да, не ку­пи­ли), сно­сить, а на ме­сте пе­ре­ко­сив­ших­ся до­ми­ков воз­во­ди­ли свои банковские до­ма с куд­ря­вы­ми ре­шёт­ка­ми и огром­ны­ми сте­на­ми. И уже то­гда лю­би­те­ли ста­ри­ны хо­ди­ли и пле­ва­лись по по­во­ду этой за­строй­ки. Ещё ни­ка­ко­го Луж­ко­ва не бы­ло, а мэ­ром Моск­вы был Гав­ри­ил По­пов…

ЖИ­ВЁМ ЖЕ ЛУЧ­ШЕ

- Мы, ко­неч­но же, жи­вём сей­час го­раз­до луч­ше, чем в со­вет­ское вре­мя. Мне ка­жет­ся, я до­ста­точ­но дол­го на этом све­те жи­ла, что­бы это утвер­ждать. Пом­ню все эти де­ся­ти­ле­тия, на­чи­ная с 50-х. О преж­них знаю по ро­ди­тель­ским рас­ска­зам, по ис­то­ри­че­ской ин­фор­ма­ции. Раз­гля­ды­вая та­ким об­ра­зом весь страш­ный XX век, я долж­на при­знать, что сей­час мы жи­вём луч­ше, но… Пе­ре­чи­тав с этой точ­ки зре­ния ли­те­ра­ту­ру XIX ве­ка, вдруг со сме­хом об­на­ру­жи­ва­ешь: а ведь по­чти ни­че­го не из­ме­ни­лось. Всё то же че­ре­до­ва­ние, те же «ка­че­ли». В об­ще­стве вдруг по­яв­ля­ет­ся ка­кое-то об­лег­че­ние, об­щая граж­дан­ская на­прав­лен­ность к доб­ру и мас­со­вая по­ря­доч­ность. А вско­ре это сме­ня­ет­ся угрю­мы­ми кош­ма­ра­ми и ужа­са­ми.

БЕСЫ ВО ВЛА­СТИ

- Есть у ме­ня лю­би­мей­ший ав­тор, жив­ший во вто­рой по­ло­вине XIX ве­ка, умер­ший в 20-е го­ды XX-го. Зна­ме­ни­тый юрист Ана­то­лий Фё­до­ро­вич Ко­ни. Сре­ди про­чих юристов его при­влек­ли к со­зда­нию но­вой за­ко­но­да­тель­ной ба­зы для кре­стьян­ской ре­фор­мы Алек­сандра II. Ца­ря-осво­бо­ди­те­ля, как его про­зва­ли.

Осво­бож­де­ние кре­стьян в 1861 го­ду бы­ло слож­ным, бо­лез­нен­ным. Они бы­ли при­рав­не­ны к иму­ще­ству - всё рав­но как стул или шкаф. Те­перь этот «шкаф» или «стул» по­лу­чал рав­ные пра­ва, его нуж­но бы­ло на­учить­ся ува­жать и счи­тать­ся с ним. Со­от­вет­ствен­но под это со­зда­ва­лась за­ко­но­да­тель­ная ба­за.

Ко­ни пи­шет, что у ко­ман­ды юристов бы­ла на­деж­да, что но­вое за­ко­но­да­тель­ство при­жи­вёт­ся, но не бы­ло ни­ка­кой уве­рен­но­сти в этом, по­сколь­ку во­пи­ю­щее во­ров­ство и без­об­ра­зие, что тво­ри­лось кру­гом, ка­за­лось на­столь­ко угне­та­ю­щим, что во­об­ще бы­ло непо­нят­но, как в этом мра­ке что-то мо­жет быть хо­ро­шее. Ве­ры в че­ло­ве­ка уже со­всем не бы­ло.

И вдруг по­сле ре­фор­мы от­ку­да ни возь­мись по­яви­лось огром­ное ко­ли­че­ство мо­ло­дых, де­я­тель­ных, чест­ных лю­дей. Сре­ди су­дей, при­сяж­ных за­се­да­те­лей и про­чих, име­ю­щих к су­до­про­из­вод­ству от­но­ше­ние. Ко­ни был по­тря­сён. Но, как все­гда, по­сле про­грес­са на­сту­па­ет ре­гресс.

Так ис­то­рия Рос­сии и дви­жет­ся - шаг впе­рёд, два ша­га на­зад. Ца­ря-осво­бо­ди­те­ля в ито­ге уби­ли тер­ро­ри­сты-на­ро­до­воль­цы, по­явив­ши­е­ся по­сле ре­фор­мы. Ко­неч­но, мно­гие из них бы­ли про­сто пси­хо­па­ты, ко­то­рые под­вёр­сты­ва­лись под идео­ло­гию «освобождения» и т. п. Дру­гая часть дей­стви­тель­но ве­ри­ла, что мож­но кро­вью и че­ло­ве­че­ским мя­сом про­ло­жить се­бе до­ро­гу впе­рёд. В то, что путь этот ве­дёт в ад, они са­ми не ве­ри­ли, жерт­во­ва­ли со­бой и считали, что дру­гие то­же долж­ны жерт­во­вать. Вполне се­бе чу­до­вищ­ные лю­ди. По­чи­тай­те «Бесы» До­сто­ев­ско­го. Вот вам и ис­то­рия. Ко­гда чи­та­ешь, как юрист Ана­то­лий Ко­ни опи­сы­ва­ет лю­дей во вла­сти, раз­го­во­ры с ни­ми, их суж­де­ния, их ло­ги­ку, их вы­во­ды, в ужа­се по­ни­ма­ешь, что мно­гие из них бы­ли людь­ми с та­ки­ми за­блуж­де­ни­я­ми, с та­кой над­мен­но­стью и с та­ким за­пре­дель­ным вы­со­ко­ме­ри­ем по от­но­ше­нию к про­сто­му на­се­ле­нию, что там не бы­ло ни­ка­ких ге­ро­ев, что это не ка­кой-то там блеск XIX ве­ка, ко­то­рый мы по­те­ря­ли…

По­за­про­шлый век во­об­ще нам очень бли­зок, осо­бен­но бла­го­да­ря ли­те­ра­ту­ре. Взять Ль­ва Тол­сто­го. Без него бы мы мно­гое не ви­де­ли и не по­ни­ма­ли - на­столь­ко по­дроб­но он опи­сал мно­гие ве­щи. В этом смыс­ле Тол­стой от нас на­хо­дит­ся на очень ко­рот­ком рас­сто­я­нии. Это не что-то непо­нят­ное, сред­не­ве­ко­вое. По су­ти, пси­хо­ло­ги­че­ски он наш ровесник. Поумней, раз­ве что.

ЛЕВ ТОЛ­СТОЙ  НАШ РОВЕСНИК. ПОУМНЕЙ ТОЛЬ­КО.

Newspapers in Russian

Newspapers from Russia

© PressReader. All rights reserved.